Темный эльф книга1

— Молодец. Ты хорошо сражался! Учись беречь силы. — Улыбнулся ему Соледат. Похвала видимо возымела действие и тяжело дышавший Карамир, улыбнулся.

— Берегись! — раздался вдруг голос Сатора и сразу послышался сдавленный выдох.

Соледат мгновенно вскинул перед собой меч, на ходу разворачиваясь, и увидел, как медленно оседает наземь Сатор, с торчащим в груди ножом, прикрыв собой командира. А немного поодаль, на одном колене, стоял орк, зажимая рукой рану в боку. В его глазах сверкали ненависть, ярость и жажда крови. Затем мелькнул, брошенный Ру топор, вонзившийся в грудь, и поверженного орка, силой броска откинуло назад.

— Командир простите... — виновато прошептал Сатор и затих.

— Когда мы были маленькими, мамка нас пугала орками. Мол, большие, наголову выше людей и эльфов, могучие, свирепые, зеленые. — Унылый голос Карамира, бередя душу, лился в ночную тьму, разгоняемую на не большей поляне огнем костра, сквозь который, он смотрел отрешенным взглядом.

— А когда я впервые с ними столкнулся, то оказались они и не такими уж зелеными и свирепыми и могучими. И совсем невысокие. Некоторые даже ниже гномов. К нам в деревню, на праздник солнцестояния, всегда приходили эльфы. И один из них рассказал, что орки это не животные, взращенные проклятым, как нам рассказывали в байках да сказках, а одно из потерянных эльфийских колен. Вроде как они отказались идти со всеми, и пошли своим путем, через мрак. А падший аватар, совратил их своей злобой и яростью, превратив их в таких выродков! — голос Карамира, задрожал и затих.

— Может, так оно и было. — Тихо ответил Соледат, бросив полено в огонь, — Сатор был хороший воин. Не в меру нетерпеливый, но хороший. Пускай судьба, уготованная ему Единым, будет к нему благосклонна там, куда отправилась его душа. Он заслужил это. Эта война, война в которой нам нельзя проиграть. Иначе будущего не будет для нас и наших детей. А Сатора, мы похороним позже. Человек, отдавший свою жизнь ради другого, достоин королевского погребения. Ну ладно, ложитесь спать. Я первый буду стоять на часах.

Соледат прислонился спиной к толстому стволу дерева, чувствуя хоть какую-то безопасность.

— "По крайней мере, спина прикрыта!" — подумал он, хищно улыбаясь, переводя взгляд то да одного волка, то на второго, то на третьего. Он привык, что орки используют волков для передвижения верхом. Но эти в отличие от тех не изменились в росте, лишь стали более агрессивными, с массивной грудью и крепкими передними лапами, оснащенными мощными когтями.

— Ну, что сторожевые псы замерли? Не насмотрелись еще! — зло выпалил Соледат, крепче сжимая в руках меч и длинный нож.

В ответ послышалось лишь яростное рычание со злобным оскалом.

Соледат боковым зрением заметил, что волки прижали переднюю часть туловища к бледно зеленой, чахлой траве, готовясь к прыжку. И выждав момент сам на мгновение раньше, сделал кувырок вперед. Волки взвились вверх, раскрыв клыкастые пасти и когти. Третий волк пригнул мгновением позже.

Соледат увидел, что третий, запоздавший с прыжком, попытался изменить направление полета, но было поздно. Пасть злобно клацнула, а его рука, инстинктивно поднялась с ножом вверх, и с наслаждением услышал злобный вой боли. Но лезвие ему удержать не удалось. Мгновенно развернувшись, наемник перехватил обеими руками меч, увидел как двое волков, тяжело подымались, крутя головами от столкновения, не застав жертву на месте. А третий конал на траве, выпустив шлейф потрохов и крови.

Зло воскликнув, Соледат взвился вверх, в прыжке занеся над головой меч. Только ноги коснулись земли, как меч, опустился на голову, одного из волков, расколов ее как спелый арбуз. И тут же вновь мелькнуло лезвие, по косой дуге вверх, раскроив черную шею.

Мечущимся взглядом, он осмотрел пространство леса вокруг себя, в поиске новых врагов. Но мрачный полумрак леса был пустым, если не считать пол десятка трупов волков.

Соледат прислушавшись, с радостью услышал вой волков, ругательство его товарищей. Это означало, что они все еще живы и сражаются.

Сотник с усилием вырвал, из мохнатого живота волка нож, и бросился на помощь, как таран, отчаянно пробиваясь сквозь густой кустарник.

Отчаянно работая руками, локтями, ногами и клинками, Соледат наконец вырвался на поляну, из густых зарослей. Лицо горело от царапин, хлеставших ударов веток. Он даже едва глаз себе не выколол обломанной, сухой веткой.

Посреди поляны, прислонившись спинами к двум одиноко росшим осинам, стояли среди не менее дюжины, трупов волков Ру и Карамир. Оба уставшие, тяжело дышали, с опущенным оружием. Одежда и доспехи были изорванные и вымазанные кровью. А из множества рваных ран и царапин сочилась кровь.

Соледат, хмуро посмотрел на "псов проклятого", как звали эльфы этих волков, когда впервые с ними столкнулись. Видимо потерпев неудачу, во время нападения, твари отошли назад, окружив людей, и перестроились для новой атаки. Один из волков зашатался, повел крупом из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие, и завалился в траву, издыхая от полученных ран.

Соледат понял, что те сейчас пойдут в новую атаку, и сам было поднял меч, готовый бросится с тыла. Но волки вдруг, все как один задрали головы в сторону видневшейся могучей скалы, над верхушками леса, некоторые едва не свернули себе при этом шеи. А затем Соледат опешил, опустив в растерянности меч к земле, глядя как, выстроившись гуськом, волки потрусили в сторону горы. И вдруг еще один из волков, бежавших гуськом, зашатался, лапы заплелись и тот упал набок бездыханный. Тут и Ру, дыша с хрипотцой, тяжело осел, выпустив из рук топор, прислонившись к дереву.

— Ру! — в один голос воскликнули Соледат и Карамир, бросившись к бородатому полу сотнику.

— Чего это они? — прохрипел бородач, устало глядя на своего командира.

— А по мне так оно и лучше. Может, испугались! Вона сколько мы их посекли! — попытался пошутить молодой следопыт. Ру, лишь криво усмехнулся. И застонал, когда Соледат наконец нашел рану.

— Ру, с такой раной, далеко не уйдешь. Видать какой-то орк, все-таки достал тебя! Надо было сказать!

— Ничего, вон немного еще посижу, наберусь силенок, и пойдем вызволять гнома — криво ухмыльнулся полу сотник.

— Старый пройдоха. — съязвил Соледат, снимая старую повязку, наложенную видимо тем, пока они отдыхали ночью, у костра.

— Никуда ты не пойдешь. Карамир, отведешь Ру обратно в форт, и ожидайте там нашего возвращения. И без возражений! Мне одному сподручней будет, что-либо придумать. А так чего доброго, надо будет еще и тебя на горбу таскать по гномьим подземельям. Живо, удачи вам! Надеюсь, вам удастся проскользнуть незамеченными и целыми в форт. — Закончив, наконец, накладывать новую корпию, Соледат помог подняться старпому соратнику, получившего в бок копье орка, и скрывавшего это.

Карамир, оперев себе на плече коренастого бородача, улыбнулся.

— Это вам удачи, мой командир. Нам тут рукой подать. Кустик за кустик, деревце за деревце. Где ползком, где гуськом и мы в форте. Мы будем ждать вас. А если Единый вас призовет к себе, то мы отомстим оркам. По сотне голов на его алтарь, возложим за вас!

Соледат, стоял и смотрел, как молодой Карамир уходил, помогая Ру идти, а затем сам пошел в ту сторону, где исчезли волки.

Соледат стоял у входа в ущелье, которое сторожили величественные развалины сторожевых башен наугримов. Некогда они первыми приняли на себя удар орд Сколота — темного. Сколько уже прошло веков, а развалины все еще стояли, как напоминание о нерушимости силы и отваги ее строителей.

Если орки уже здесь, то явно эту башню отстаивать не собираются. Тем лучше! — хмыкнул Соледат, и вошел в более менее расчищенные останки ворот.

Каменные стены возвышались над ним, грозя сомкнуться и раздавить. А покатая вымощенная искусно булыжником, дорога, вела вверх, где виднелись зубцы главных оборонительных сооружений гномов.

Шел он недолго, постоянно оглядываясь в поисках опасности и орков. Наконец сотник остановился, и притаился за большим валуном, недавно видимо упавшим. Выглянув из-за камня, он содрогнулся. На большей площадке, перед крепостными стенами, на которых стояли орки, собралось великое множество псов — проклятого. И все как один задрав головы, смотрели в сторону отвесного уступа.

Поразмыслив немного, Соледат понял, что этот путь непреодолим. И сразу же в голове всплыл рассказ пьяного старого гнома. С коим он имел честь надраться в стельку, в одном селении. Обильно запивая элем вино, седоволосый, коренастый гном, хвастал, что он один из тех, чьи предки бились насмерть, с орками темного, в подземных залах Мраковой горы. И между делом, уже совсем будучи пьяным, он, едва не засыпая, рассказал о тайном ходе в залы наугримов.

— Ну, что ж теперь настал черед проверить, врал ли Гронит. Или придется искать иной путь! — тихо прошептал Соледат и, не пряча меч, скрытно пошел вниз, в сторону развалин сторожевых башен.

Стены низкой и узкой пещеры, тянувшейся глубоко вниз, по запыленным, мусором горной породы, ступеням, были явно не рукотворными. Хоть Соледат и не имел никакого опыта в горном деле, но даже он это понял. Веками горный поток, проложил себе путь к подземной реке. И оба теперь иссякли, благодаря стараниям наугримов.

Мерцающий свет факела, фут за футом вырывал из густого мрака, небольшую часть пещеры, которую не касалась кирка гнома. Лишь ступеньки были ими вырублены. Ровно и надежно.

А в полумраке пещеры, в месте с страхом, перед теперь уже твердыней темного, в которую ему довелось проникнуть, пришли отвлекающие мысли о поиске самого хода.

Старый, пьяный наугрим, так и не соврал, и не придумал. Тайная пещера гномов таки нашлась, и там где ее указал низкорослый пьяница. Правда, несмотря на это, Соледат, едва нашел вход в пещеру. Он лишь немного позволил себе отдохнуть, сделав большой крюк от развалин сторожевой башни. И найдя вход, понял сразу, что спасшиеся из подгорного дворца, гномы ушли не на равнину, а в горы. Опытный глаз следопыта сразу нашел две удобные тропы, что вели в скрытые, облаками, вершины.

А ступени пещеры, все тянулись и тянулись вниз, ведя человека в таинственные будоражащие воображение и страх, глубины.

Мерно хрустела, под ногами горная порода на ступенях. Соледат уже успел раз сделать отдых, сидя просто на заваленных породой ступенях. Вдруг пещера вздрогнула, что он едва не упал, на ступени. Со стен посыпались мелкие осколки породы. Соледат, растеряно, вскочил на ноги, пошатнувшись от мощных толчков, подумал было бежать назад. Но чуть выше за ним, часть скалы обрушилась с громким грохотом и пылью, и полумрак пещеры растворился в небытии.

— Повелитель! Я не виноват. Я не знаю, почему обряд провалился. Повелитель пощадите!

Ветер, в бессильной ярости, трепал старый, затертый и порванный снизу плащ Маугрима, надвигавшегося на павшего, на колени эльфа. Даже темнота тяжелого капюшона не могла скрыть ярости красных глаз повелителя мертвых. Из огромных фалд рукавов, уже появились костлявые, обтянутые пергаментной кожей пальцы, медленно тянувшиеся к дрожавшему в ужасе на граните, у потемневшего от времени и бурых пятен алтарного камня, эльфу. Его посох лежал у самого края гранитного уступа, слегка пошатываясь под ударами ветра.

И казалось лишь сам Маугрим и огонь, горевший в замысловатой чаше, походившей на перевернутого паука, державшего в своих лапах череп, из глазниц, носа и рта которого рвались наружу языки пламени, не замечали яростных порывов ветра. И все это укрывал полумрак непогоды, словно здесь собрался разгуляться ураган непогоды.

Костлявые пальцы, коснулись на миг головы, сорвавшегося на крик ужаса, Анфагора, который еще больше вжался в гранит. Из каменного хода пещеры, появился вперевалочку, с боку на бок, приземистый орк. Его явно мало тревожило то, что маугрим был в ярости. Он бросил взгляд на алтарь и увидел, что пламень темного властелина, так и рвется наружу, в безумной жажде обрести плоть. А незадачливый маг, презренный эльф, визжит у ног маугрима.

— Повелитель! Пришли еще люди графа. Они привели двух пленных. Гнома и странного эльфа. Гнома зовут Сугутор, а у эльдара посох, — коряво почти хрюкнул орк, и, посмотрев в сторону Анфагора продолжил, указав таким же корявым и темным пальцем с обгрызенным ногтем на посох, — точно такой же!

Маугрим резко выпрямился, что эльф, перепугавшись, еще больше вжался в бок алтаря. Повелитель мертвых, проплыл, как призрак к краю гранитной площадки, остановившись у самого края. Он смотрел вниз, где перед стеной собрались верные, слову проклятого, волки и множество мелких фигур орков и союзников людей в самой крепости.

— Приведи ко мне эльфа! И не забудь посох. И чтоб ни один волос не упал с его головы. А этого в казематы. — Словно эхо с преисподней, раздался голос маугрима, отчего орк на мгновение испугано вздрогнул.

— Шагай! — наконец оправился орк и его грязная ручища, ударила ладонью в спину эльфа, полетевшего кубарем темень хода.

Хмурый гном, лежавший связанным на куче поленьев, видимо приготовленных для костра, яростно бросал взгляд, испод лоба, на окруживших его орков. Те словно боялись эльфа, сидевшего все еще на лошади, со связанными руками.

Орков было много, но вполовину меньше чем союзников-людей, расположившихся отдельно, и явно чувствовавших себя неуютно здесь.

Он, конечно, слыхал когда-то от эльфов, что орки, это извращенные подобия эльфов, одно из колен которых пропали во мраке исхода. Но глядя сейчас на окружившие его уродливые, темнокожие рожи, в это мало верилось. Хотя странный орчий говор, чем-то отдаленно напоминал эльфийский язык. Только исковерканный, запутанный.

— Эй ты, каменный червь! — зарычал один из орков, чье лицо было изуродовано аккуратным, косым шрамом, видимо оставленным мечем эльфа или человека, — я слыхал, что гномье мясо очень вкусное. Что ты хочешь, чтоб раньше съели. Твою руку или ногу?!

Шутка видимо понравилась соплеменникам, так как вся орава, серолицых, как иногда называли гномы орков, взорвалась смехов. Гном лишь хмуро огрызнулся, заворочав широкими плечами:

— Слыхал я, говаривал мне эльф за кружкой эля, как Гаркхаутг пыль слизывал с его сапог.

— Что?! Ах ты, пыль каменная! — зарычал орк, которого так удачно обозвал Сугутор. Он выхватил, свой огромный тесак, испещренный глубокими зазубринами и ржавчиной, и замахнулся было на коренастого наглеца. Но чья-то рука схватила его руку из-за спины, и такой же, покрытый ржавчиной и бурыми пятнами, грубый клинок, пробив нагрудный доспех, вышел наружу из груди, пробив насквозь забияку.

Гаркхаутг тяжело захрипел, и осел наземь. Послышался общий разочарованный гул, смешанный с гневом. Кто-то из орков схватился за мечи.

— Кто еще раскроет рыло на гнома или наугрима или эльдара, окажется на каменном алтаре! — гневно зарычал приземистый кривоногий орк, с исполосованным шрамами лицом и откушенным правым ухом. А в его носу, была продета кость, с пальца одной из своих жертв.

— Это приказ Лорда маугрима!

Гном сам изумился, как быстро успокоил свору соплеменников появившийся внезапно орк, так бесцеремонно расправившийся с Гаркхаутгом. Имя лорда мертвых, устрашало орков, видимо не хуже чем эльфа, гнома или человека.