Гарри уже допивал третью кружку сливочного пива, когда на улице раздались испуганные возгласы и крики о помощи. Он вместе с Роном, Гермионой и другими посетителями паба выскочил на мороз улицы. Там всем открылось странное и пугающее зрелище: десятки людей в черных плащах и белых масках Пожирателей смерти двигались ровными шеренгами с палочками наизготовку и крушили все на своем пути. Крыши домов вспыхивали всепожирающим магическим пламенем, так что обычной водой их загасить просто не было возможности. Люди в панике разбегались кто куда, даже и не думая защищаться. В воздухе извивались, истошно вопя, несколько человек, по-видимому, жителей деревни.
— Гарри, бежим! — Гермиона дернула его за рукав. Юноша взглянул на нее и просчитал в глазах ужас.
— Да, бежим. Скорее! — крикнул он и потащил за собой остолбеневшего, стоящего с раскрытым ртом Рона.
Вокруг была паника, люди бежали в разные стороны, спотыкались, падали, тут же взмывали в воздух, попав под заклятие одного из Пожирателей, ужасно кричали и извивались в смертельных муках. Ребята бежали, не разбирая дороги, перепрыгивая через валяющиеся повсюду обгоревшие доски и прочие предметы.
— Я... больше... не могу! — пропыхтела Гермиона, держась за бок, в который будто нож всадили. Рон тоже задыхался. Лишь один Гарри бежал целенаправленно, не спотыкаясь, ни с кем не сталкиваясь, несколько раз он даже весьма ловко увернулся от пущенных в него заклятий. Для него все было словно в замедленной съемке, он не бежал, а шел. Обостренные чувства улавливали малейшие изменения в воздухе, вибрации в пространстве или еще что-то... Гарри не знал, он просто бездумно шел вперед, зная, что все будет хорошо и не стоит волноваться.
— А-а! — крик Гермионы заставил его прийти в себя и взглянуть в ту сторону. Девушка споткнулась об одну из коробок, валяющихся сейчас повсюду вокруг, и растянулась на каменной мостовой. Юноша бросился к ней, схватил под руки и в один момент поставил на ноги, но было уже поздно, за одну секунду их окружило кольцо шести Пожирателей смерти. Заклятия полетели в них ото всех шестерых. В Рона угодило два Круцио и еще что-то, парень закричал, извиваясь на снегу. Гермиона взлетела в воздух и тоже пронзительно закричала, только это было не Круцио, кто-то из Пожирателей решил испытать на ней новоизобретенное им же заклятие Смелиус. При его действии жертва ощущала, как все внутри плавиться: органы, кости, бурлит и закипает кровь. Это доставляло ей невероятную боль.
Гарри скорчился на снегу и беззвучно трясся, словно в лихорадке, под попавшим в него проклятием. Через некоторое время в горле заклокотало, его буквально вывернуло наизнанку, изо рта на снег полилась бардовая, дымящаяся на морозе кровь. Как ни странно это принесло некоторое облегчение. Гарри поднял глаза вверх, там билась и кричала Гермиона, Рядом в нескольких шагах извивался и плакал Рон, лицо было синеватого оттенка, глаза выпучены, казалось он сходит с ума.
Злость и еще что-то непонятное, но придающее силы темными волнами поднялось внутри, Гарри заскрипел зубами, мышцы напряглись. Он почувствовал, как сердце застучало очень часто, кровь ударила в мозг, но не от нового проклятия, а от черной ярости.
Шестеро Пожирателей так и не поняли, что же все-таки произошло, юноша, жалкий, захлебывающийся в собственной крови, внезапно рванулся вверх. Глаза его горели ярко-желтыми огнями, в них металось звериное сумасшествие и жажда убить. Непонятно как, но через несколько мгновений все шестеро лежали распростертыми окровавленными тушами, ни один не подавал ни малейших признаков жизни. В ту же секунду на землю упала Гермиона, Рон прекратил извиваться, но рыдания только усилились. Гарри стоял посреди всего этого, к нему медленно возвращался разум. Он глубоко вздохнул, быстро огляделся по сторонам. Бой постепенно утихал, что-то заставило пожирателей отступить.
Гарри подбежал к Гермионе. Она не двигалась, глаза были закрыты, на лице отразилась мука, но она была жива. Юноша наколдовал носилки и осторожно положил ее на них. Рон лежал в трех шагах от Гермионы. Он все еще трясся и всхлипывал.
— Рон, — Гарри сел рядом, — послушай, Рон, всё уже кончилось.
Уизли не ответил, он судорожно вздохнул и опять всхлипнул. Гарри первый раз в жизни видел своего друга в таком состоянии.
— Всё хорошо, Рон, — твердо произнес он, — вставай, пойдем.
Внезапно, совсем рядом, полыхнула ярко-алая вспышка магического света, Гарри резко повернул туда голову и выхватил волшебную палочку. Из сияния появились Дамблдор, МакГоннагал и Снейп, они все держались за хвостовые перья Фоукса, феникса директора.
— Гарри, как ты? — старик сразу же кинулся к юноше, но тот отстранился. Непонятно почему, но ему было очень неприятно появление сейчас именно Дамблдора. Снейп что-то проворчал себе под нос и, левитируя перед собой носилки с Гермионой, скоро направился к замку. МакГоннагал, как только что сделал это Гарри, присела рядом с Роном и что-то тихо ему заговорила.
Дамблдор пронзительно посмотрел на Гарри.
— Как ты... мальчик мой?
— Я? Вполне.
— Вполне... что?
— Нормально, — четко и отрывисто сообщил Гарри. Он резко развернулся и быстрым шагом направился к замку, зная, что о Роне сможет позаботиться их декан.
"И что самое интересное — это правда, — зло подумал юноша, превращаясь на ходу в большого черного зверя, — Лес — лучший советчик".
Глава 7. Больничное крыло
Гарри сидел на стуле рядом с больничной кроватью Гермионы и зачитывал ей самые возмутительные по его мнению отрывки из "Пророка".
— ... а еще там сказано, что "министерство и авроры сражались до последнего, приложили все возможные и невозможные усилия для обороны деревни Хогсмит и ее жителей, однако лица, учинившие беспорядки, имели количественное превосходство, поэтому..." Как же! Ха, да если это их "все возможные усилия", то я убежден — победит этот змеемордый ублюдок Волдеморт!"!
— Мистер Поттер! — донесся из-за стены грозный голос мадам Помфри.
— Да они вообще пришли, когда Пожиратели уже аппарировали, — уже тише закончил Гарри.
— Я с тобой согласна, согласна, — смеясь, ответила Гермиона, ее очень развеселила такая бурная реакция Гарри , но девушка не удержалась и зашлась в хриплом болезненном кашле, — ты не мог бы налить мне воды?
— Да, конечно, — спохватился тот. Он взмахнул палочкой, создавая кубок с водой, и поднес его подруге, — Держи.
Она вытянула руку вперед и попыталась нащупать предмет, но это ей не удалось. Гермиона грустно улыбнулась.
— Ничего, вот, — мягко сказал Гарри и сам вложил ей в руку кубок.
— Спасибо.
Девушка отпила примерно половину, после чего опять закашлялась, и Гарри отобрал у нее воду.
— Думаю, хватит.
— Да, ты прав.
Она вздохнула и откинулась на подушку. Всё внутри опять болело и жгло, но воду все же по чуть-чуть пить нужно.
Дело в том, что от того странного заклятия у Гермионы были частые и продолжительные боли и что самое плохое и странное — временно пропало зрение. Теперь девушка была словно побитый слепой котенок, только еще более беспомощная.
— Как там Рон? — в очередной раз поинтересовалась она. На их рыжего друга так сильно повлияли проклятия Пожирателей, что парня пришлось поместить в Св. Мунго. Состояние тяжелое, но целители говорят, что есть и положительные симптомы, так что выздоровление вполне возможно.
— Как и был, без изменений, но и это пока что неплохо.
— Мистер Поттер, двадцать минут давно прошли! — мадам Помфри появилась тут же вслед за своим голосом, грозная и решительная.
— Ладно, я пойду Гермиона, а то... — извиняющимся голосом сказал Гарри, — не скучай, я еще загляну.
— Да, конечно. Пока, — грустно отозвалась та. Если Гарри уходит — это значит, что сейчас пришло время выпить какое-нибудь очередное отвратительное на вкус зелье.
И вправду, через несколько минут ее губ коснулась склянка с дурно пахнущей смесью.
— Выпейте это мисс Грейнджер, — заботливо прокудахтала целительница.
Гермиона поморщилась и залпом осушила склянку. В следующее мгновение она уже спала лечебным сном без сновидений.
Гарри неторопливо шел в сторону своей комнаты. На пути ему никто не попался, что не могло не радовать. Только лишних расспросов ему сейчас и не хватало! Чего только стоили целых два часа в кабинете Дамблдора, когда директор задавал ему каверзные, наводящие вопросы, не переставая сверлить пытливым взглядом из-за своих таинственно и дурацки-поблескивающих очков-половинок. Ощущение, мягко говоря, не из приятных, будто ты невиданное опасное животное или подопытная молекула под микроскопом! И когда только этот старик прекратит так носиться с ним? Преследовать по пятам, контролировать каждый его шаг!?
Гарри буркнул стене "Вервольф" (он уже давно выяснил, каким образом можно менять пароли и придумал более оригинальный, чем нелепое "Дом Гарри Поттера"), и та послушно "растаяла", открывая полупрозрачный проход. Юноша по привычке уселся в любимое кресло и уставился в огонь.
"Рон в больнице, Гермиона хоть и временно, но потеряла зрение, теперь лежит в больничном крыле. Десятки людей ранены или даже убиты. Слава Мерлину, среди учеников Хогвартса никто слишком уж серьезно не пострадал... А Гарри, единственный, кто должен был обязательно погибнуть или хотя бы покалечиться, сидит, как ни в чем не бывало здесь, здоровый и бодрый, ходит на уроки, отдыхает... Ясно же, что Пожиратели были в Хогсмите исключительно потому, что там имел наглость появиться Мальчик-который-дементор-знает-зачем-выжил!"
— Это всё из-за меня! Я виноват!! — закричал он в пустоту, вскакивая с кресла, будто подброшенный невидимой пружиной. Кресло вскинулось на "задние" ножки, словно норовистый конь и тяжело, с грохотом завалилось спинкой вниз.
— Черт! — Гарри со злостью пнул его ногой так, что затрещала и лопнула обивка, и выбежал из комнаты. Стены коридоров с горящими на них факелами замелькали по сторонам. Дверь пустого, пыльного класса раскрылась, принимая его в свою тусклую, тихую обитель.
Юноша медленно прошелся вдоль грязных парт и нагроможденных на них старых никому ненужных вещей. Чего тут только не было! И потрепанные учебники за все курсы по всем предметам, и грязные горы мятого пергамента вперемешку с почерневшими ломаными перьями, и даже потрепанные, давно потерявшие форму и цвет школьные мантии.
"Почему никто не уберет весь этот хлам? Такое ощущение, будто я попал в Выручай-комнату, когда та делается хранилищем" — стало вдруг спокойно и тихо, не то, что бы вина перестала давить на него, нет, просто здесь создавалось ощущение мертвого одиночества... и молчаливой радости.
Сгусток сизой пыли, летающей в воздухе, попал в нос и глаза, заставив их чесаться.
— А..апчхи! — не удержавшись, Гарри громко чихнул.
— Ой! Кто здесь? — тут же раздалось с боку испуганно.
Юноша также испуганно и к тому же удивленно принялся обшаривать глазами серо-черное пространство класса. Цепкий пристальный взгляд, наконец, заметил в дальнем углу около груды потертых, потрепанных учебников какое-то движение. Наконец ему удалось создать четкий образ...
"Джинни? Что она здесь делает?"
Гарри был немного раздражен из-за того, что не заметил ее сразу, он уже привык к тому, что никто и ничто не может скрыться от его сверхчувствительных с некоторых пор зрения и обоняния.
— Джинни? Это ты?
— Гарри? — девушка вышла на свет. Было очень необычно видеть ее здесь. Он тут же почувствовал уже знакомый ему запах, запах крепкого, янтарного огневиски. Но, тем не менее, юноша твердо знал, что девушка не брала в рот ни капли.
— Ты что здесь делаешь? — одновременно спросили они друг у друга и через мгновение рассмеялись.
— Да так, не спиться что-то, решил прогуляться, — первым ответил Гарри.
Уизли немного помялась, но потом сказала:
— Я... тоже прогуляться... что-то вроде того.
— Ясно, — юноша не стал вдаваться в подробности, справедливо решив, что это ее личное дело, — Я пойду...
— А? Нет-нет, можешь остаться, — спохватилась девушка и даже, кажется, немного покраснела, правда в полумраке это было не заметно.
— Ладно, — Гарри махнул волшебной палочкой, сметая пыль с ближайших двух стульев, приглашая тем самым Джинни сесть.
Некоторое время они молчали, глядя как из дальнего окна в конце класса на серый от пыли и времени пол струиться блеклый свет, солнечные лучи, отраженные от неживого диска луны.
"До полнолуния всего несколько дней" — с невольной дрожью подумал Гарри и покосился на сидящую рядом Джинни.
— Как там Рон? — негромко спросил Гарри, чтобы как-то нарушить неловко повисшее молчание.
— Ничего, мама вчера к нему ездила, говорит, что уже гораздо лучше. Целители обещают поставить его на ноги максимум дней за десять.
— Это хорошо, — коротко отозвался юноша, он вообще теперь не знал, зачем остался. Что ему тот делать? О чем говорить с ней?
— Гарри, знаешь... ты молодец, спас Гермиону и моего брата... Спасибо, — удивительно робко вдруг сказала Джинни и встала со своего стула.
"Она говорит мне спасибо, будто не знает, что если бы меня не было тогда в Хогсмите, этого погрома вообще бы не произошло"
Девушка почему-то вдруг грустно улыбнулась, словно вторя его мыслям, и подошла к окну. Ее силуэт четкой черной массой выделялся на серебряном квадратном фоне, казался причудливым и необычным. Джинни повернулась к окну, голубовато-прозрачный свет упал на ее лицо, оттенил все линии и контуры ее профиля, заставляя еще сильнее пульсировать маленькую синюю жилку на белой шее... к которой так хочется прикоснуться губами, ощутить биение теплой горячей крови, почувствовать ее вкус на языке...
Гарри сглотнул комок, внезапно подкативший к горлу, стало трудно дышать, казалось, что если сейчас что-нибудь не произойдет, он потеряет сознание от волнами бьющей в череп крови. Он почувствовал, как ладони вспотели, лоб также покрылся испариной. Глаза заблестели и постепенно наливались расплавленным золотом.
— Я...— выдавил Гарри из себя, мутные, горячие капли пота змейками струились па спине, рубашка прилипла к телу.
— Гарри? Что с тобой? — голос был взволнованный и испуганный. Джинни пристально глядела ему в лицо.
Юноша с ужасом понял, что не сможет остановиться, будто что-то движет им, подчиняет своей воле. Нечто подобное уже было в двух стычках с Малфоем и на Уроке концентрации, только в первый раз всё обошлось, а вот во второй, если бы не реакция Снейпа... И еще тогда, в Хогсмите... Он дико и как-то тоскливо посмотрел на льющийся через открытый квадрат окна лунный свет.
— Джинни, уходи...
~*~*~
Гарри зевнул и заложил руки за голову. Очень хотелось спать. Глазные яблоки лениво крутились в глазницах, словно плохо смазанные шарниры, почти со скрипом. Взгляд лениво ползал по довольно скудной обстановке небольшой серенькой комнаты, не задерживаясь подолгу ни на чем. Солнца не было, должно быть, оно скрылось за плотными снеговыми тучами. На белый облупленный от времени и сухости подоконник не падало ни единого лучика, от этого комната была погружена в неуютный полумрак, какой-то неряшливый и холодный, несмотря на вполне чистую обстановку.
