Наконец очнулся и наш хозяин. Сразу вешаю на его голову плетение, создающее ощущение легкости в теле, бодрости и свежести (кстати должно неплохо помогать при недосыпе, вынужденном бодрствовании ночью и, главное, с похмелюги).
— Итак уважаемый купец, прошу реальность подтвердить исполнение контракта,— и протягиваю при этом свой экземпляр вперед, услышав мои слова контракт засветился золотистым светом и поменял цвет на приятный цвет зелёного золота. Что и являлось полным подтверждением исполнения контракта с моей стороны, теперь у купца есть пятнадцать минут чтобы заплатить, а если не успеет, это даст мне особые права на его тело, состояние и душу, в зависимости от моего выбора, при этом потребовать, учитывая особенности уже оказанных услуг смогу многое. Например, могу отобрать лет двадцать жизни в свою пользу, или лишить половины состояния через суд гильдии, или лет десять заставить работать на себя как рядового слугу без права возражения (почти рабство, за исключением обязанности его кормить и не убивать при этом). Так что наш хозяин кровно заинтересован нам заплатить.
Видели бы вы морду этого енота, когда он расставался с двадцатью золотыми кольцами, по нынешним временам хватит нам с Хво на полгода безбедного житья, неплохой заработок за вечер.
Итак енот отсчитал нам двадцать колец, вытер пот со лба и протянув перед собой свой экземпляр контракта заявил:
— Уплачено.
Контракт поблёк и стал угольно — чёрного цвета с белыми буквами текста. Всё контракт исполнен.
— Ну, уважаемый купец, позвольте откланяться,— мы с Хво достаточно быстро дошли до выхода из дома. Купец при этом проявлял явное нетерпение и быстренько захлопнул за нами дверь и закрыл на внутренний засов.
Вечерело, судя по положению Батта до темноты оставалась пара часов, не более, воздух еще не отдавал свежестью, но жара уже перестала давить. Отойдя до ограды мы поискали засов на двери ворот и найдя — вышли наружу.
— Хво, спасибо, за помощь, так что четыре колечка ты заработала честно,— протягиваю ей четыре золотых кольца.
Выдра шустро натягивает их на пальцы левой руки, шипит когда перепонки на дают этого сделать опять снимает и умоляюще смотрит на меня.
— Ах да вот — держи, порывшись в котомке протягиваю ей кусок бечевы.
— Ну, здорово, Дабби, не успели в город прийти, как сразу заработали как баре,— кольца связанные вместе висели теперь на шее подруги.— Теперя, давай завалимся куда на ночлег, да и пожрать бы уже, а то купец в этом смысле совсем никак. Он наверно готовить сам не умеет и живёт впроголодь, скареда.
Погрозила в сторону дома кулаком. Как по мановению волшебной палочки, сразу из дома донеслась перебранка, шум, грохот ломаемой мебели. Распахнулась дверь особняка и оттуда выбежал давешний гепард, голый, мокрый с сырыми штанами и рубахой в лапах.
— И чтоб я тебя больше не видел!
— А оплата за неделю?
Высунувшаяся морда енота не предвещала ничего хорошего.
— Засранец! Да чтобы я держал у себя таких слуг, которые кроме как гадить под себя ничего не умеют. Вон!
— Ну хотя бы за день?— Дрожащий голос гепарда умоляюще звучал.
Енот порылся в кармане и бросил на землю пару квадратных медных пластин:
— Вон, и чтобы никто не говорил что я не справедлив. Вся цена тебе пара нет, видит Великое Кольцо что ты изломал и изгадил мне мебели не на один ван и скажи спасибо что я не требую возмещения. Вон, и чтобы более я тебя не видел!
Дверь с шумом захлопнулась.
Гепард рванулся было, но остановился. Безнадёжно махнул лапой, подошёл и поднял из пыли монеты, взвесил их и засунул в карман мокрых штанов. Попытка надеть мокрое не тело была не слишком удачна, но что делать, если надеть более нечего.
— Эй, ты!— Выдра махнула лапой,— иди сюда.
Гепард поднял голову, в глазах его царила тоска и обречённость. Хлюпая и расставив задние лапы (не удобно видно в мокром ходить) он подошел к открытой калитке и вышел пнув по створке ногой, так что она осталась открытой.
Хво взяла его рубаху, и выкрутив её так что полилась вода, похлопала гепарда по плечу:
— Что парень, выгнали? Не бойся, мы чего — нибудь придумаем.— Смотрит на меня.— А ты чего лыбишься, сам виноват, запугал парня до медвежьей болезни, и вот результат. Так что теперь ты за него в ответе.
Поднимаю руки в жесте примирения:
— Ладно, парень, тебя как зовут?
— И-стик.
— И-стик и всё?
— Ну да, нет у меня фамилии, подкидыш я, вот думал устроюсь на работу, так и тут не повезло. Не было бы вас, глядишь и притёрся бы здесь.
— Ну это вряд-ли, погоди, сейчас помогу,— сооружаю паутинку, помогающую сушить одежду и вешаю её на штаны гепарда, он окутывается паром и через пару секунд когда пар исчез он остался в сухих штанах синего цвета, по-моему даже немного нагретых, как одежда после утюга через пару минут.— А теперь рубаху.— повторяю процесс и для рубахи.
Гепард одевает рубаху с видимым удовольствием.
— Ну, И-стик, если бы ты остался здесь до утра как говоришь, а мы бы не пришли, то утром ты бы сам отсюда сбежал.
— Врёшь, лемур, в такой хате и не ужиться — это с ума сойти надо!
В клетчатой рубахе, с всклокоченной шерстью загривка возмущённый гепард смотрелся весьма забавно.
— Вот с ума бы ты и сошёл, если бы остался, ты думаешь почему в таком доме и нет слуг, так что купец при всём своём богатстве нанял вдруг мальчишку с улицы.
— А может я приглянулся,— уверенность гепарда спадала на глазах.
— Слуги в таких домах все с рекомендациями и чаще всего наследственные, и за место держатся. Нет, парень, тебе в обычной ситуации ничего не светило. А тут никого и вдруг купец нанимает первого с улицы?
— А как же тогда? Не понимаю.
— Была у купца особенность, каждое утро вся его спальня становится заляпана мерзкой на запах и ядовитой слизью — куда там скунсу с его струёй. И светило тебе целый день это оттирать и отстирывать, так что к концу дня сам бы ушёл, а не ушёл бы сразу — так ушёл бы на следующий день, когда это бы повторилось. Проклятие было у купца. Понял почему в доме нет слуг?
— Вот как, ну скотина, Ольханник, так подставить.— Гепард огляделся.— Да, но теперь же он нормальный и я бы мог спокойно на него работать, так что это ты, маг виновен, что меня выгнали. Да и кто мне за испуг заплатит,— гепард попытался взять меня за ворот.
— Стоять! Хво держи его.— после некоторой возни гепард забился в мощных лапах выдры, уж что-что а лапки у подруги сильные, профессия лодочника сказывается.— Успокойся И-стик. Во-первых тебя бы он всё равно бы выгнал, теперь к нему и нормальные слуги с удовольствием вернутся, а ты без опыта ему и к демонам не нужен. А во-вторых вину свою я признаю и потому предлагаю пройтись с нами до трактира, поужинать вместе, познакомиться поближе, ну и переночевать, а там видно будет. Ну как пойдёт?
Протягиваю открытую ладонь. Гепард смотрит недоверчиво, но ладонь принимает и пожимает.
— Ну и ладушки, Хво, милая пусти его, И-стик ужинает с нами.
— Только за твой счёт, дорогой, сам напугал его — сам и плати,— выдра отпускает гепарда и начинает чистится.
— Само-собой, само-собой. Более того и ты тоже сегодня живёшь за мой счёт,— угощаю.
Выдра явно повеселела, поддала локтем в бок гепарда:
— Живём, братан, да не сердись, он парень мировой, только заигрывается иногда.
Гепард потирая бок, ответил:
— А зовут то, мага — благодетеля, как?
— Ах, да, Дабби я Дабби Армит, лемур, сочетающий, магия связей и событий изнанки мира.
— А не врёшь? Нет такой магии — то, я хоть и приютский, так все магии знаю, Элементальная, Ментальная, Жестов да Крови,— других нет.
— Не было — так вернее, уже очень давно не было, все успели забыть, а теперь есть.
— Братва, двинулись что-ли, а то брюхо урчит, а вечер наступает,— выдра начала подталкивать нас время от времени обегая кругом к выходу из тупикового переулка.
— Куда пойдём -то?
— На ратушную площадь, наверно, в "На удачу". Там такие кошечки подают, ммм. И к тому же приглашали.
Выдра подошла вплотную и взяла меня за то место до которого гепард недавно не дотянулся:
— Доиграешься, Дабби, если услышу ещё об этих хвостатых шлюхах, клянусь лично вдолблю твой длинный нос в твою пустую башку.
— Так мы, что туда не пойдём,— возмутился гепард.
— Ну почему же,— выдра отпустила ворот,— пойдём, но лемур — мой и только мой. И никакие кошки у меня его не отберут, понял,— кулак выдры пронёсся в опасной близости от носа.
И гордо подняв хвост выдра потопала впереди, указывая путь с такой яростью, что гепард со мной вместе еле успевали в вдогонку.
Водяную площадь миновали чуть ли не бегом.
Спешим, спешим — уж ждёт нас ужин
Коль не успеем — он уйдет
Беги, беги — сопя натужно
Лети быстрей — нам очень нужно
Чтоб был еды твой полон рот
Брызги фонтанчиками поднимались в воздух: Водяная площадь, оправдывая своё название была вечером покрыта водой по щиколотку, в воде резвилась местная детвора. И по этой красоте словно шестиногий пароход, промчалась наша колонна. Создаю на скорую руку плетение и бросаю его в фонтан, теперь несколько часов над фонтаном будет играть радуга и разноцветные брызги будут заполнять всё вокруг. Пусть дети порадуются. А моё непрочное плетение распадётся само-собой к утру.
Надолго сердитости моей подруге не хватило, задор иссяк и на ратушную площадь мы входили уже обычным шагом. Батт уже почти скрылся за крышами зданий, тени достигли уже той длины, когда редкие полосы света перемежаются с широкими полосами глубоких теней. На небе уж стала видна зеленоватая луна с ярким ободком атмосферы (6). А вот и вожделенная таверна, где свет магических шаров уже освещает террасу, заливая её неярким желтоватым светом. Значит и нам пришло время отдохнуть. Надо признаться уж и сам я утомился, а что тут о подруге говорить — короткие лапы дают о себе знать. О гепарде не могу ничего сказать, по виду не скажешь, впрочем молодой он ещё, да длиннолапый, с него станется и полночи пробегать.
Итак компанией заходим на веранду. Давишних кошек — служанок не видно, зато за стойкой, навроде барной, образовалась приметная личность — оцелот основа приметной строгой наружности (редко нреки такого вида встречаются, тут уж скорее тигра встретишь, чем оцелота). Обращаюсь к нему.
— Прошу прощения, мы втроём хотим получить приличный ужин и снять комнаты для проживания.
— Господа желают остаться на ночь, сутки, или иное время?
— Пока на неделю, пара комнат бы не помешала, но чтобы было три раздельных места для спанья.
— Комнаты есть — за стойкой на второй этаж, комнаты девять и двенадцать. Задаток за три дня проживания — шесть "узлов" (серебряных колечек стало быть — сорок пять таких в золотом кольце — "ван").
Достаю золотое кольцо и отдаю в руки бармену— хозяину:
— Возьмите и используйте под расчёт, включая все выпитое и съеденное, когда деньги кончатся скажите. Да, поскольку нам долго общаться, позвольте представиться — Дабби Армит, а это Хво Серебис и И-стик — просто И-стик,— надеюсь в будущем наш друг и приятель.
Улыбаюсь и подмигиваю гепарду, тот показывает язык:
— Всё может быть, Дабби, всё может быть.
Хво подхватила:
— Так все в номера и, кстати, нашего хозяина зовут?..
— Ду Хайи,— для клиентов просто Ду. Подходите как устроитесь, горячего борра(7)
подогрею, ну и фирменных лепестков с похлёбкой подам.— Сервал добродушно кивнул головой и показал лапой на вход на второй этаж,— Да, удобства в конце коридора, у нас с магическим сливом!
Последние слова уже были сказаны нам в спину. Ступени довольно крутой лестницы поскрипывали при ходьбе, а второй этаж таверны производил впечатление немного подержанного, но ещё очень крепкого. Комнаты оказались с запорами с внутренней стороны, окна обеих выходили на ратушу, с подоконников можно было при необходимости спуститься на крышу веранды, самое интересное, что похоже крыша использовалась как своеобразный полуэтаж, на котором можно было посидеть вечерком и попить горяченького борра.
Поворачиваюсь от окна и вижу Хво зажигающую свет в комнате. Шары магического огня, светятся приятным желтоватым огнем, на вид примерно как лампочка ватт на шестьдесят. Эменталисты неплохо зарабатывают на "лампочках", каждый месяц их надо менять, такие вот шарики, вроде и недорогие, а за год набегает приличная сумма.
— Хво, тебе не кажется, что ты ошиблась комнатой? Насколько я помню, принято, чтобы дамы жили отдельно?
— И вовсе даже нет, кто-то должен тебя защищать от этих ушастых близняшек?— И правда, за спиной выдры маячили уже встречавшиеся нам кошечки — служанки. Дарра и Радда если правильно запомнил.
— Добро пожаловать, если вы выйдете, мы подготовим вам постель.
Выдра засуетилась:
— Дабби, пошли — ужин стынет, а завтра я с утра хотела бы пройтись по лавкам, может чего из тряпья себе купить, да и тебе на смену бы одёжа не помешала.
И убежала по коридору, оттуда донеслось затихая:
— С деньгами кушать каждый день и будет пузо набекрень.
Пожимаю плечами, выходя следом — "Лёгкие земли" Жемчужного мира и этим всё сказано. Тут, если у вас есть возможность есть регулярно, то это сразу отражается на вашей фигуре (аппетит у нреков хороший, а энерготраты пониже раза в два чем на Земле при прочих равных), так что господ с достатком легко вычислить по изрядным животам. Ну и такая фигура с животом считается верхом достатка, этакий символ, как малиновый пиджак у нового русского. Так что если у моей подруги действительно появятся деньги, то, боюсь, жить мне придётся с жирной выдрой, но для меня главное чтобы в дверь пролезала (ухмыляюсь).
На веранде внизу застаю тёплую компанию из Хво и И-стика вплотную занятую похлёбкой. Подхожу, беру свою чашку с похлёбкой, и начинаю прихлёбывать из неё через край (ложки здесь редкое удовольствие, жидкую пищу обычно пьют, как из пиал, а вот вилки, как ни странно, есть).
Ду Хайи принёс чайник с борром, и несколько чашечек, согревшись похлёбкой решаюсь узнать немного о нашем новом знакомом, да и неплохо прикинуть его возможную роль в моих дальнейших делах.
— И-стик, — поднимаю глаза,— расскажи немного о себе. Ты вроде говорил о том что сирота?
— Ну да, жил до того в приюте Старой Варравы, на улице Блудниц. Да и неплохо, но в приюте правило — как тебе исполняется пятнадцать, так тебя под зад коленом и живи как хочешь.
— И давно ты на улице?
— Уж третий месяц, то курьером подработаешь, то на рынке вот можно чего-ни-то стянуть. То устроишься помощником по разгрузке, ну там поднести, мулу телегу загрузить. Основная проблема с ночёвкой, если дождя нет, то и под деревом можно, а так приходится ночевать под тентами рынка, а там уж как повезёт, иной раз по три раза за ночь гоняют. А вот перед вами так думал вообще подфартило — шёл мимо, а тут из-за забора Ольханник зовёт, говорит, что мол нравишься ты мне — давай устраивайся слугой.
