| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Это хорошо или плохо? — спросил я.
— Не знаю, — сказала Марфа Никаноровна. — Возможно, что это хорошо, но я боюсь, что ты, с какой скоростью прибыл сюда, с такой скоростью и унесёшься в неведомую даль и я тебя больше не увижу. Через несколько дней ты станешь с университетским образованием, потом станешь офицером, выслужишь себе личное дворянство и для чего тебе будет нужна женщина-простолюдинка, да ещё на десять лет старше тебя?
— Не накручивай себя. Наша встреча была предопределена свыше, и неужели мы будем противиться высшей воле? Как мы плыли в одной лодке, так и поплывём дальше.
— И в каком качестве поплыву я? — засмеялась Марфа Никаноровна. — Гребцом или кормщиком?
— Сейчас трудно сказать, но время всё расставит по своим местам, иногда и кормщику приходится быть гребцом, а гребцу кормщиком, — сказал я.
— А что ты скажешь на то, если я пойду в университет изучать медицину? — спросила Марфа Никаноровна. — С моим образованием это будет трёхгодичный курс.
— Я только за. Скоро я буду на военной службе и не буду мешать тебе в учёбе. И денег нам хватит на всё.
Мы как раз подошли к дому и уже в доме дали волю своим чувствам.
Примерно в полночь я растопил таганок и поставил на него чайник для позднего чая.
Лёжа в постели и попивая чай с конфетами, я сказал:
— Пора уже купить керосинку и не плестись за телегой научного и технического прогресса, каждый раз разжигая первобытный костёр для приготовления пищи.
Марфа сказала, что её постоянно беспокоит мысль о том, что когда я стану офицером, то брошу её, найдя себе более образованную и равную по годам или моложе женщину. Она прямо задала этот вопрос и получила прямой и откровенный ответ.
Глава 22
Его благородие всегда говорил, что клин клином вышибают. Простуженное горло лечат мороженым. При общей простуде нужно встать холодными ногами в ледяную воду на одну минуту и ни секундой больше. Затем растереть ноги, надеть шерстяные носки и выпить стакан горячего чая с малиной. Ночью вся простуда выйдет с потом. Водочное похмелье лечат водкой, но именно лечат, а не уходят в длительный запой. С ворами должен бороться вор. С бандитами — бандит. С волками жить — по волчьи выть. Самая лучшая собака получается из волка. Ни один волк не подходит к дому, где есть волкособака. А унты из волчьей шкуры защищают человека получше всяких костров, винчестеров и ремингтонов крупных калибров.
Марфа Никаноровна мне рассказывала, что, когда Его благородие готовился к экзаменам за курс гимназии и университета, он в доме приручил крысу. Мыши и крысы вообще бич всякого домохозяйства, особенно частного, где в ларях хранятся съестные запасы на длительное время. Это не нынешние времена. Захотел блинов, пошёл в магазин, купил кулёк муки, пакет сметаны и пакет молока. Вот тебе и блины. Пусть магазин занимается хранением больших партий продуктов. А в частном доме идёт постоянная борьба с грызунами и птичками, которые ищут любую щель, чтобы проникнуть к съестным припасам. Для чего хозяйка просеивает муку через сито? Нынешние специалисты говорят, что это делается для обогащения муки кислородом. Каким кислородом, уважаемые господа? Бабы-то наши отродясь ни про какие кислороды и водороды слыхом не слыхивали. Муку просеивают для того, чтобы убрать всякие примеси и комочки, в которых могут оказаться чёрные катышки от мышей. Кошка с этими задачами не справляется. Она выходит на охоту ночью, добыча её не превышает той нормы, которая нужна для питания. Это не волк или шакал, которые будут резать стадо до тех пор, пока не получат заряд картечи в бок от подоспевшего пастуха. Кошка — животина умная, она ловит столько, сколько нужно для пропитания и ещё меньше, потому что хозяйка кормит её молоком и другими деликатесами. Значит, нужен другой сторож из той же породы воришек.
— Крыса эта постоянно промышляла в доме, пока я была в присутствии, — рассказывала мне Марфа Никаноровна. — Создавалось ощущение, что это она руководила бандой грызунов, которые уничтожали всё, что можно было разгрызть. Заводила я кошек, но они через пару дней сбегали от меня, чувствуя опасность для себя. А тут появился в доме мужчина и всё встало на свои места. Прихожу я из присутствия, а Его благородие сидит за столом, что-то пишет, а рядом с ним сидит крыса и пьёт молочко из маленького блюдечка, на которое я ставила свечки. Я хотела закричать, но Олег Васильевич приложил палец к губам, чтобы я не испугала домашних, а сам погладил крысу маленьким пёрышком от крыла, которым я сгребаю пепел в предпечке. У меня есть ещё одно крыло, которым я смазываю булочки перед тем, как поставить на выпечку в печку. Интересно сказано: выпечка в печке. Крыса перестала пить молоко, легла на спину и стала чуть ли не мурчать от удовольствия.
— Вот, познакомься, — сказал Олег Васильевич, — это наш новый друг. Его зовут Анастас, Стасик. Будет работать у нас за хавку в качестве сторожевой собаки внутри дома.
— А что такое хавка? — спросила я.
— Так, ещё один современный жаргонизм, — сказал Олег Васильевич, — хавка — это еда. Происходит от глагола хавать — есть. Это молодёжный сленг, молодёжь всегда старается чем-то выделиться и говорить так, как ей нравится.
Стасик нам абсолютно не надоедал, занимаясь своими домашними делами, но мы ему постоянно оставляли еду в его тарелочке, то молоко, то шкурки от сала, то сало, то обрезки колбасы, что сами едим, то и ему достаётся. И, представьте себе, мыши вообще исчезли из нашего дома, и птички тоже перестали прилетать. Потом мы взяли с собой Стасика в Петербург. Олег Васильевич отнёс его к себе в присутствие и там он пропал.
Мне ли не знать это! Его благородие принёс Стасика в наше присутствие и наш кабинет сразу освободился от грызунов, которых полным-полно в любой канцелярии, особенно в архивах. Стасик уже был старый и цвет его шерсти был не серый, а совершенно седой. Я интересовался тем, сколько живут крысы и мне сказали, что они, обычно, живут полтора-два года, а Стасику было лет пять, не меньше, как сказал Его благородие. Так что, Стасик вычистил нашу канцелярию и ушёл помирать в укромное место. Мир его праху.
Глава 23
Как это бывает всегда, день экзамена или другого важного события надвигается неотвратимо, и как бы человек его ни оттягивал, наступление его неотвратимо. И этот день наступил шестого сентября 1907 года в пятницу в год Красной Огненной Овцы.
Утром Марфа Никаноровна ушла в присутствие и перекрестила меня, пожелав ни пуха и ни пера. Мой ответ — к чёрту — очень хорошо контрастировал с крестным знамением.
На экзамен я прибыл с медалью, а среди членов экзаменационной комиссии увидел и давнего знакомого подполковника Скульдицкого.
Председательствовал директор департамента просвещения края действительный статский советник, фамилию которого я забыл, и она почему-то не вспоминается.
— Мы рассмотрели представленные вами работы, — сказал он, — и находим их удовлетворительными. Поэтому мы проведём устный опрос и решим вопрос о результате прохождения испытания по университетскому курсу.
То, что началось потом, было подобно кошмару. Вопросы перемежались от математики до литературы, от техники до политики.
Самыми лёгкими были специальные вопросы, типа: проанализируйте такую-то функцию и сообщите, в каких четвертях она имеет положительное значение или сколько производных можно взять из такой-то функции. Расскажите про холодильные установки. Расскажите о генераторах по выработке электрического тока и принципах передачи электроэнергии на расстояния. Какие перспективные виды связи будут изобретены в двадцатом веке. Как вы оцениваете творчество Джозефа Редьярда Киплинга, который, кстати, в 1907 году получил Нобелевскую премию по литературе "За наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей и выдающийся талант повествователя". И ещё множество других вопросов. Некоторые вопросы такие, что по ним нужно писать диссертации.
Мне было легче отвечать на поставленные вопросы, потому что я уже был знаком с результатами научно-технического прогресса и мог достаточно связно доложить устройство того или механизма или устройства. Возможно, я даже что-то и предвосхитил, но вряд ли это осталось замеченным специалистами, потому что подробной записи дискуссии не велось.
Моя пытка продолжалась четыре часа без перерыва. Почему я говорю пытка. Когда я служил на границе в Туркмении, то половину личного состава у нас составляли украинцы, и, хочешь не хочешь, но украинский язык прилипал и к нам. Так вот, по-украински допрос — допытание. Вопрос — пытание. А по-русски — много вопросов — это пытка. Шутка.
Подполковник Скульдицкий не был в составе экзаменационной комиссии и в перерыве подошёл ко мне:
— Признаюсь, что я восхищён вашими знаниями и умением держаться перед высокой комиссией, которая решает ваше будущее. Я никак не пойму, или у вас отменно развита фантазия, или вы что-то знаете о том, что ждёт нас впереди.
— Владимир Иванович, есть такая наука футурология, которая производит экстраполяцию уже существующих технологических, экономических или социальных тенденций. Возьмите самую модную новинку — телефон. Ещё десять лет назад это казалось фантастикой, а сейчас телефонные аппараты являются непременными атрибутами учреждений власти и состоятельных граждан. Но пройдёт пять-семь лет, и мы увидим телефонные аппараты в армии для связи командиров со своими частями и подразделениями. Потом телефоны будут всё миниатюрнее и миниатюрнее, а с развитием радиосвязи у каждого человека будут маленькие радиотелефоны, с которым они не будут расставаться и будут звонить то домой, то друзьям, то заказывать билеты в театр. Даже коровы будут носить ошейники с телефонными аппаратами и слушать голос хозяев, чтобы давать больше качественного молока. Не смейтесь. Учёные проведут изыскания и установят, что под музыку Бетховена коровы будут давать больше молока. Или возьмите прачек, которые стирают наше бельё. В Англии уже сделали ручные агрегаты, состоящие из бака с водой и с мылом. В бак погружается белье, а находящийся в баке активатор при помощи ручки вращает белье и обеспечивает наиболее качественную стирку белья. Постиранное бельё пропускается через два резиновых валика, которые выжимают бельё. А если в этот агрегат поставить электрический мотор, то машина сама будет стирать бельё, а прачка в это время будет читать газету.
— Да, вы действительно великий фантазёр, — вытирал глаза от слёз смеха подполковник, — но у меня даже нет слов, чтобы возразить вам в чём-то. Есть у меня на примете один человечек, который о будущем знает намного больше вас. Я вас обязательно с ним познакомлю. А вы, когда придёте на военную службу, то посмотрите, как можно модернизировать наше оружие.
— Обязательно посмотрю, — пообещал я и тут нас пригласили в актовый зал.
В почтительной тишине председатель комиссии зачитал приговор, что я успешно сдал экзамены за курс Томского императорского университета и мне присваивается квалификация кандидата физико-математических наук, что настоящим дипломом с подписями членов государственной комиссии и государственной печатью удостоверяется.
Аплодисменты. А я был счастлив. Поздравления. Небольшой фуршет, устроенный департаментом просвещения в честь собравшихся и, естественно, кандидата.
Членами комиссии были такие же скульдицкие и интересовались вопросами футурологии в различных областях. И я, как Иван Александрович Хлестаков, фантазировал налево и направо.
— А что вы думаете о катренах господина Нострадамуса? — спросил меня председатель комиссии. — Насколько они прорицательны и соответствуют действительности?
— Я приношу глубочайшие извинения перед присутствующими здесь нострадамоведами, если такие есть среди нас, — сказал я, — но в его катренах нет ничего такого, что указывало бы на точность его намёков. Всё, о чём он пишет, относится к концу двадцатого и началу двадцать первого века и мы, увы, не сможем проверить их достоверность, возможно, что нашим потомкам доведётся узнать истину, и ещё неизвестно, будет ли эта истина истиной. Прорицателем может стать любой выпускник классического университета, имеющий познания в изучаемых областях. Например, медики, коими силён Томский императорский университет, может быть, первыми будут пришивать оторванные руки и ноги, пересаживать сердца и другие человеческие органы. Физики создадут ракету, наподобие тех, которые применяли генерал Засядько и полковник Внуков в турецкой кампании 1828 года при осаде Браилова и Варны, и полетят на ней на Луну или на Нептун, чего не мог даже представить себе господин Нострадамус. Я верю в науку и наука способна на такое, что даже не укладывается в сознании сегодня самых просвещённых людей.
Мои слова снова были встречены аплодисментами.
— Куда направите свои стопы, надев академический знак? — спросил меня председатель комиссии.
— Думаю посвятить себя военной службе, — сказал я.
— Как?! — воскликнул действительный статский советник. — Да если бы я это знал заранее, я бы никогда не позволил вам сдавать экзамен за университетский курс.
— Почему? — удивился я.
— Вы что, не знаете поговорку: учись студент, не доучишься — офицером станешь, — сказал до глубины души расстроенный директор департамента просвещения.
— А как же поручики Михаил Лермонтов, Лев Толстой и Александр Куприн? — парировал я. — А подпоручик Достоевский? А генерал-композитор Цезарь Кюи? А мичман клипера "Алмаз" Николай Римский-Корсаков? А прапорщик Модест Мусоргский? А полевые кухни подполковника Турчановича, известные на весь мир? А первый русский фотограф подпоручик Греков? Я мог бы продолжать и дальше, но я хочу сказать, что образованный человек на любом поприще может умножить славу России и не посрамить звание русского интеллигента.
И снова аплодисменты. Чего-то я разошёлся.
Глава 24
Дома меня ждали Марфа Никаноровна, Иннокентий Петрович и Иванов-третий, который сверкал новенькой третьей звёздочкой коллежского секретаря.
Мне преподнесли заблаговременно заказанный у ювелира серебряный знак об окончании императорского университета: белый ромб с синим крестом, увенчанный золотым имперским орлом.
— Мы верили, что защита пройдёт на "ура", — сказала Марфа Никаноровна. — С днём рождения тебя!
День с поздравлениями закончился быстро, как и осень в Сибири, наступающая очень быстро.
— Я боюсь, что тебя пошлют служить в какую-нибудь Тмутаракань, — говорила Марфа Никаноровна, лёжа на моём плече. — Как я смогу поехать за тобой туда?
— Давай не будем торопиться, — сказал я, — я ещё не начал служить, а ты уже собираешься куда-то переезжать. Да и с твоей учёбой надо решать. Учиться нужно обязательно, а мы друг от друга никуда не денемся.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |