"Убить героя!" - 2012 г

Я слушал болтовню черта с замиранием сердца. Все же, как похожи истории наших миров! Только здесь война с грехом не спряталась трусливо в подсознание, когда мы стесняемся совести и предпочитаем "секс-наркотики-рок-эн-ролл" только потому, что это модно и круто. В нас вызывают отвращение и презрение те хлюпики, которые не пьют как мерины, не курят, трясутся над здоровой пищей. Хотя мы дохнем как мухи, все равно учим каждого жить. А здесь война идет своим чередом, сминая и уничтожая целые миры. И прав тот, кто истинно верит в добро. Кто не сомневается, кто не бросит товарища на поле брани!

Черт бодренько процокал копытцами к очередной двери, уже из коридора послышался его тоненький голосок:

— Люди быстро выстроили первые укрепления. Стали плодиться, все еще скрываясь в лесах и помаленьку захватывая никому не нужные земли и болота. Потом они вышли из леса, стали оседать на брошенных землях, где шли когда-то ожесточенные бои. И там, где люди селились, сразу же появлялись крепости, форты, укрепления. Они с трудом противостояли мелким бесам, которых валят пачками слабейшие маги Хаоса. Людское волшебство самое слабое... нет, самое скучное из всех! Никакой зрелищности. Мы смеялись, видя таких слабаков. Но однажды посланный к людям маленький отряд демонов не вернулся... "Слабачки" растерзали их в пух и прах. Их незрелищная магия оказалась действенней разрушений Хаоса! Простая вера в пророка и сына божьего, творила чудеса! Даже иногда, когда люди свято верили в победу и кричали "С нами бог!", вражеские чары рассеивались над их войсками! И мы начинали отступать. Так, все больше и больше теснили иные народы и расы люди. Пока не стали занимать центральное место в мирах...

Черт замолчал.

— А что дальше? — нетерпеливо спросил я.

— Дальше? Дальше появились хорвы. Они с одинаковым усердием резали демонов Тьмы, людей, ангелов Порядка и жестоких богов Хаоса. Мы первыми сообразили, что нужно делать. Объединились между собой, и только люди гордо отвергли всеобщую мобилизацию. Они посчитали, что это только военная хитрость слуг Сатаны, которые уже не могут выиграть честно. Только немногие поняли истинный порядок вещей, но умных погнали в еретики. Еще раз повторюсь, самый злейший враг Церкви — разум!

Из-за очередного поворота показалась массивная внушительная дверь. Черт замолчал и, развязно подмигнув мне, толкнул створки. Мы оказались в узкой, но длинной комнате, то ли библиотеке, то ли в писчей. Стены скрывали книжные полки до потолков, что уходили далеко во мрак помещения. Посередине комнаты стол, почти полностью заваленный пергаментом и книгами, какими-то картами, свитками. В комнате сухо и тепло, пахнет прогорклым маслом из ламп под потолком. Я засмотрелся на покрытые пылью ряды фолиантов, как всякий человек поглощающий книги с детства.

— Доброго утра, Андрей Викторович! Я смотрю, вам понравилась моя библиотека?

Откуда-то из темноты выступил маркиз де Варг. Такой же элегантный, красивый, в стильном черно-серебряном камзоле и кожаных штанах. Белые волосы идеально приглажены, аккуратно лежат на атлетических плечах.

— Здравствуйте, Алан, — смутился я. По сравнению с маркизом я выглядел необразованным вилланом. — Я не ценитель, но вид у вашей коллекции и впрямь внушительный.

Маркиз польщено сказал:

— О, Андрей Викторович, уверяю вас, нигде в этом мире вы не увидите подобного собрания! Церковь, знаете ли. Сия организация стойко блюдет уничтожение любых трактатов. Кроме, конечно, книг церковного содержания. Но богословы, описания жития святых не дадут требуемой мощи в борьбе с хорвами.

— Неужели Церковь уничтожает все книги? — поразился я. — Я думал, что только Александрийская Библиотека пала невинной жертвой!

— Увы, — поджал губы Алан. — Любая книга, в которой не столько подвергается сомнению, сколько вообще рассматривается творение Господа, считается монахами ересью. Любая! И, соответственно, ее автор и сама рукопись подлежат уничтожению. Они не могут допустить, чтобы началось брожение умов. В этом они, может быть, правы.

— Вы допускаете, что убийство человека и его идей, правильный путь?! — поразился я. — Вы оправдываете тех, кто останавливает развитие и...

Я замолчал, маркиз с задумчивой и печальной улыбкой смотрел куда-то вглубь библиотеки. Наконец, он заговорил, в его красивом и мелодичном голосе скользила неуловимая печаль.

— Ах, Андрей Викторович, как прекрасны цели тех, кто верит в человечество. Как прекрасны молодые и честолюбивые порывы! И тем горше мне признавать их ошибочность и невыполнимую утопичность... Пока существует угроза всему человечеству, пока есть враг, готовый напасть на наши границы, мы должны держать удар не смотря ни на какие жертвы. Сейчас гораздо больше ценится воин, что никогда не предаст, никогда не забудет и не нарушит слово, нежели тот, кто хорошо разбирается в арифметике.

Маркиз помолчал, в его светло-серых глазах зарождался грозный огонь. Я пугливо заморгал, но огонь не пропал и я с тревожным облегчением заметил, что это всего лишь отражение пламени ламп.

Алан де Варг повернулся к рядам библионов, торжественно повел рукою и проговорил:

— Но, тем не менее, мы, воины Тьмы, помним, что главный талант человека — разум. И продолжаем даже из горящего дома спасать не детей, а книги.

Я не знал что сказать, с интересом и восхищением рассматривал покрытые пылью ряды книг. Даже забыл, зачем мы сюда пришли, однако черт красноречиво кашлянул.

— Э-м, маркиз де Варг, вторжение... — почтительно сказал он.

На мгновение маркиз растерялся, явно поглощенный созерцанием своего богатства, потом посерьезнел. Голос из приятного стал сухим, металлическим, мне даже послышался звон мечей и крики павших:

— Андрей Викторович, к сожалению я вынужден вас просить об услуге...

В замковом дворе царило грозное оживление.

Молчаливые и испуганные слуги выводили коней, те зло всхрапывали, в предвкушении бега. Кузнец Прометей вытаскивал из кузни лучшее оружие. Солнечные зайчики от полированных лезвий прыгали по серому камню, норовили попасть в глаза. У меня, при взгляде на оружие, проснулся детский азарт. Кровь ускорила ток, мышцы сладко заныли, а руки сами потянулись к двуручному мечу.

— Не тяжело будет? — усомнился черт. — Может быть, начнем с кинжальчика?

Я в восторге поднял меч, чувствуя, что еще чуть-чуть и по-мальчишески завизжу. Впервые я держал такое замечательное оружие. Без всевозможных выпендосов декоративных клинков, какие продаются у нас на каждом углу. Ничего лишнего, только убойная сила. Полутораметровое лезвие завораживает таинственной синевой, где часто вспыхивают искры солнечного света; черная витая гарда, что остановит удар и защитит кисть; удобная, покрытая кожей двуручная рукоять.

Я потрогал пальцем лезвие, по голубой кайме скользнула капелька крови.

— Ндравится? — ревниво спросил Прометей.

— Это... это лучший меч, что я держал в руках! — хрипло от восторга прошептал я.

Черт язвительно хмыкнул. Наверное, подумал, что подловил меня на лжи и подхалимстве. Но я и вправду держал в руках лучшие клинки: двуручные, метательные, огненные, мифриловые... летал на драконах, брал штурмом замки... когда играл в Интернете...

— Ну, эта, пользуйтесь, — польщено сказал Прометей, потом прислушался к чему-то, и торопливо попрощался.

В замковый двор ворвался зеленый смерч. С гиком и визгом налетел на гору оружия и брони возле кузни, распался на толпу зеленокожих гоблинов. Они весело копошились в груде металла, громко спорили за каждый клинок и панцирь, тут же вспыхивали короткие драки. Победитель сразу отбегал с добычей в сторону, побыстрее напяливая, чтобы не успели отобрать. Я заметил, что многие кольчуги и панцири были в заплатах, явно не единожды побывали в бою.

— И что это за балаган? — кивнул я на гоблинов.

Черт бросил взгляд на оруще-спорящую толпу, пожал плечами:

— Бесплатная и дешевая воинская сила. Считай, что это первый уровень, тебе и так повезло, что помощь дают.

— Они же...

— Дебилы? — поднял бровь черт. — И что? Зато имеют первобытную страсть к разрушению. Ты лучше кольчугу надевай. Надевай-надевай, она всегда понадобится!

Пока кузнец обвешивал меня броней, как шахида взрывчаткой, во дворе появился человек.

Невысокий, даже по меркам этого древнего мира, еще не знакомого с акселерацией. Зато коренастый, упругий, будто стальная пружина, явно побывал не в одной сотне сражений. На гладкой, до синевы выбритой макушке металлическое кольцо, обвивающее лихой чуб до лопаток.

— Ульв, что на их языке значит — волк, — шепотом пояснил черт.— Знаменитый воин горных племен, уже не один десяток лет служит маркизу. Мастер своего дела, по-своему честный и отважный рубака и лихой мечник. Но, почему-то, предпочитает топор. Опасный противник, в его арсенале полно хитрых ударов и трюков, жаль, что так и не придется применить их все.

— Почему не придется? — так же шепотом спросил я, рассматривая суровое, посеченное лицо воина.

— С тех пор как хорвы приблизились к границам здешнего мира, мы не воюем со светляками в полную силу. Так, мелочные схватки. Стараемся, в отличие от них, не истощать силы друг друга. Ведь хорвам все равно, кого они будут рубить, людей, демонов или крестоносцев...

Я смотрел на Ульва, что презрительно покосился на кучу оружия во дворе и прошел мимо. Сам он уже в кожаном панцире, в руках устрашающего вида топор, с загнутым крюком посередине. Гоблины пугливо расступились, тихо переругиваясь.

Ульв приблизился. Я еще раз удивился его крепкой фигуре, крутым валунам мышц. Он замер, сказал с почтением:

— Ярл Арнольв, я горд тем, что буду биться плечо к плечу с таким воином как ты! Мой топор в твоей власти!

И, не дожидаясь ответа, варвар коротко поклонился и отошел.

— Как он меня назвал? — удивился я.

— Арнольвом, — захихикал черт. — Еще и титулом наградил, вот умора! Андрей Викторович, вы не обращайте внимания. Просто, имя ваше, мягко говоря, не совсем удобное для данного места. Вот каждый и норовит переиначить по-своему...

— И что мне с ним делать?! — прошипел я.

— Как что? Командовать! — так же шепотом ответил черт. — Ульв, хоть и воин отменный, глуп, как винная пробка. Сказано, что варвар. Видишь чуб на макушке и рисунок на щеке? Это их ранги... он где-то между вождем и почетным воином...

Я только сейчас заметил затейливую татуировку, что раньше принял за рваный шрам на щеке. Язвительно пробурчал:

— Ну здорово, мало мне этих зеленокожих дебилов, так еще и варвара-киллера дали! А что если я его разозлю чем-нибудь? Может он меня...

— Я ему вчера будто по секрету рассказал, что ты в одиночку крепость штурмом взял, — бесцеремонно перебил черт. — Для варваров это огромнейший авторитет, ну, тот, кто сильнее лупит. Теперь он скорее на меч бросится, чем тебе слово поперек скажет... это, брат, средневековье, а здесь авторитет это все!

Я ошеломленно подивился коварству черта, хотел было выругаться, но тут заметил принцессу.

Киата тихонько скользила в тени стены, но мне показалось, что ее красота даже тень освещает. О, эта неземное, одухотворенное лицо, эти прекрасные глубокие глаза! Грациозная походка, с истинно королевским величием. Мне показалось, что даже гоблины сейчас падут на колено, признавая красоту и невинность принцессы.

— Доброе утро, ваше высочество! — хриплым от волнения голосом произнес я.

Киата шла не оборачиваясь, всем своим видом показывая презрение к слугам Тьмы. Я уже думал, что она пройдет мимо, так и не удостоив меня вниманием, но принцесса вдруг повернулась, смерила меня странным взглядом и спросила:

— Собираетесь на охоту, как стая ученых псов?

Я вздрогнул, будто от удара. В словах принцессы было столько презрения и укора, что у меня невольно сжались кулаки, а лицо залила краска.

— Ваше высочество...

Киата перебила:

— Почему вы служите Тьме? Вы же человек!

Я вздрогнул от неожиданного вопроса, как и всякий интеллигент, которого спрашивают "вы же знаете, что жвачник это зло, почему смотрите?!" или "если вы понимаете, что все вокруг лгут и воруют, почему молчите и даете взятки?". Тут же сердце трусливо вздрагивает, мозг начинает лихорадочно искать ответ. Все мы боимся говорить правду.

— Ваше высочество, я...

— Что? — затаив дыхание спросила она, в глазах надежда. Наверное, хочет услышать о колдовстве, что держит меня. Но нет, меня ничего не держит...

— Я... должен, — выдавил я.

Принцесса разочарованно поджала губы, ее голос прозвучал глухо:

— Сэр Эндрю, вы губите свою бессмертную душу. А вы так молоды, полны сил! Вы можете еще столько совершить...

— Я должен вернуться домой, ваше высочество... а маркиз поможет мне это сделать, — отвел глаза я.

На душе было противно и гадко.

— Но вы же мужчина! — ахнула принцесса. — Вы же можете повергнуть зло! Можете! А, вместо этого, входите с ним в сговор! Маркиз погубит вас!

Она была прекрасна в праведном негодовании. Ее глубокие голубые глаза источали неземной свет, от которого к горлу подкатывал комок, а сердце трепетало.

"Она страдает в неволе! — подумал я, и сердце мое сжалось от сочувствия. — Может быть, плюнуть на все и выкрасть ее?"

Но что-то гадкое, мелкое и подленькое вдруг завопило внутри. Нет! У меня есть дом, где меня ждут родители, и они очень страдают без меня! Я в чужом мире, и у него свои законы. А похищения принцесс и их возвращения — не мое дело. Не мое, и точка! Мне бы только дождаться конца месяца и свалить, а они пусть дерутся с кем хотят, хоть с хорвами, хоть с рыцарями, да хоть с гомосеками!

Видимо мои мысли отразились на моем лице. Принцесса окинула меня презрительным взглядом, в красивых глазах мелькнуло отвращение. Она порывисто развернулась на каблуках, и покинула замковый двор.

— Эх, женщины... — начал было черт, но я прорычал:

— Чего застряли?! Едем!

АВЕНТЮРА IX

— ...Выгоняем из села, все крушим и поджигаем, и — никаких жертв! Все довольны, — весело закончил черт.

— Ага, особенно крестьяне, — язвительно покивал я.

Черт состроил гримасу, пятачок кисло наморщился:

— Это для них лучше, чем быть убитыми. Придут хорвы, и первая деревня на их пути будет буквально стерта с лица земли. Мы пытались предупредить людей, но нас они не слушают, так что... придется выгонять силой. Это для их же блага!

Я саркастично хмыкнул, но не нашел, что возразить. Черт был абсолютно прав.

Я неуклюже повозился в седле, задница еще с прошлой поездки в мозолях. Что ни говори, но городской житель совершенно не приспособлен к такой жизни. Порой нам кажется жестким даже сверхмягкое массажное кресло дорогого автомобиля, когда пару часов проездишь, а тут грубая кожа потертого седла. Скрипучая, по твердости не уступающая камню.

В этот раз мне достался молодой и горячий конь, постоянно норовивший перейти в галоп. Я чувствовал, как под вороной шкурой перекатываются валуны мышц, бешеный ток горячей крови. Конь раздувает ноздри, глаза шарят в поисках врага, часто задирается с конями черта и Ульва, скачущими по бокам. Смирную лошадку черта мой конь быстро притер боком, позволив ехать только на полкорпуса позади себя.