"Рес, — начал Деметриус куда спокойнее, даже заискивающе, — ты что-то задумала, нутром чую. Пойми, я просто беспокоюсь за вас с Рики — ведь он поддержит любое твое сумасбродное деяние! А там и мне придется!"
— В отношении нас двоих слово "сумасбродный" всегда относилось именно к Рику.
"Мелкие пакости и рискованные выходки нельзя срав..."
— О нет, только не нотации! — взвыла Рес. — Сгинь в Бездну!
"Чуть больше уважения, девочка!"
— Сам ты девочка. То есть — ах, простите, мой сеньор, я глубоко раскаиваюсь! — Ее речь так и сочилась ядом. Деметриус не внушал ей и сотой доли благоговейного ужаса, производимого им при желании на вассалов. Впрочем, она вассалом и не была. — Послушай, разговора у нас всё равно не выйдет, пока я сама не захочу. И я... всё, я иду.
"Ладно, — смиренную трагедию в голосе герцогу следовало бы приберечь для того, на кого она подействует, — иди. Но такой вопрос: сама-то знаешь, что именно хочешь от нее услышать?"
Рес закусила губу, чувствуя во рту легкую горечь морской соли. Деметриус Шёльд мог быть тем еще позером и кривлякой, но дураком — отнюдь нет. Умнейший из придурков.
— Не знаю. Поэтому и иду.
* * *
Из гостиной донеслось эхо приглушенных голосов. Я с опасливым любопытством шагнула ближе к лестнице, ведущей на первый этаж. Бабуля уже набросилась на прислугу? Или привела гостей? Хм.
— ...и никаких зацепок, абсолютно! — донесся снизу сокрушенный стон Жанин. — По всей Империи гуляют слухи, что из хранилища Резиденции украден артефакт, но ни одного намека на то, кто это мог сделать! Неужели вору не хочется похвастать перед своими дружками-преступниками?!
— Глупости, Жанин. Мы имеем дело не с заурядным приграничным воришкой, а с кем-то настолько сильным, чтобы взломать контурную защиту, миновать моих духов и уйти незамеченным. Думаю, вор также достаточно умен для того, чтобы не распространяться о своем так называемом подвиге направо и налево.
Этот голос — хорошо поставленный, скорее юношеский, чем мужской, — я узнала сразу же. Пресветлый иерофант Эвклид Аргирос, собственной персоной. Заправляет Империей вот уже две сотни лет, стареть и не думает... да один бес рогатый знает, о чём вообще этот тип думает. Казалось, довести Империю до такого состояния мог только идиот, однако Эвклид — самый что ни на есть натуральный гений. Блестяще образован, умен, харизматичен... остается только предполагать, что за хитроумная многоходовая стратегия скрывается за столь странной... э-э... внутренней политикой. Имея кое-какие знания по части политики — как иначе, когда твоя семейка в этом по уши? — я много раз пыталась решить эту задачку. Увы, при любом раскладе чего-то не хватает, и очередная гениальная версия рассыпается, будто карточный домик или криво сделанный голем.
— Эвклид, мы с тобой оба прекрасно знаем, что это дело рук Аникама и его шайки!
— Желаешь устроить ему допрос? — поинтересовался Эвклид с сарказмом. — Я бы на тебя не поставил, дорогая. Сначала продерись через толпы пушечного мяса, помимо которого есть отлично подготовленные боевые единицы. Говоря откровенно, я бы не прочь перенять методы боевой подготовки у Сехемхет или хоть того же Аникама... жестоко, но результативно. Но всё же предпочитаю воспитывать подрастающее поколение с упором на магию. Пока что.
Надо же подумать! Реплики не в духе всеобщего благодетеля, господин иерофант.
— Хочешь сказать... они что, сильнее нас?
— Объективно я не могу ни отрицать это, ни подтвердить. Но за последние полвека Легионы Хаоса разрослись и ощутимо повысили уровень подготовки. А у нас, сама понимаешь, не было нужды в полноценной регулярной армии. Если произойдет конфликт — множество молодых магов погибнет... а ведь они — наше будущее, Жанин. Всё мое существо, весь мой Свет противится против того, чтобы понести такие жертвы...
Так и хочется поверить этим словам. И я бы даже поверила, не будь так предубеждена против говорящего. Свет его противится, видите ли!
— Ты благоразумен и добросердечен, Эвклид, — в тоне Жанин зазвучали эти восторженно-приторные нотки, от которых впору выпустить когти и на стенку лезть... особенно в сочетании с пафосными речами иерофанта. Какое, к демонам, добросердечие она тут усмотрела? — Но что же нам делать?
— Ты мне льстишь, Жанин, — чопорно пробормотал Эвклид. — Так или иначе, меч не вернуть. А потому нам следует серьезно подойти к вопросу безопасности Наследников.
— Этих фанатиков следует вырезать начисто — вот тебе мой ответ на вопрос безопасности Наследников! — Стоя возле лестницы, я не видела Жанин, но могла представить, как та расхаживает взад-вперед, заламывая руки и недовольно поджимая губы. — Тогда и угроза отпадет!
"Как же, фанатиков", — подумалось мне. Они сами со своей Силой Небесной далеко не ушли, если уж Ковен возглавляет не глава Магистрата, а иерофант Небесного храма.
— Вынужден согласиться. Только это невозможно сделать быстро, Жанин, вот в чём проблема. Я... недооценивал Аникама и его последователей, и теперь они стали силой, с которой мы вынуждены считаться до определенной степени.
Они на какое-то время замолчали.
— Как Ника? — спросил вдруг Эвклид. Я хмыкнула про себя — надо же, какая забота!
— Как она может быть? — Жанин недовольно вздохнула. — Учиться толком не учится, расквашивает мальчишкам носы, носится по лесам, якшается с темными... с каждым днем отбивается от рук всё больше и больше. Да еще и вцепилась в старую веру... сам знаешь, она с детства не могла и минуты провести в Небесном храме.
Именно так. Моей рыси там дико не нравилось еще с тех пор, как я из мелкого ребенка начала спонтанно превращаться в крупного котенка.
Выслушав эту прочувствованную тираду, Эвклид, к моему удивлению, негромко рассмеялся.
— Потрясающе.
Э, что? Ну, знаете ли, с такой реакцией на свое возмутительное поведение сталкиваюсь впервые.
— Точь в точь как твоя матушка, не правда ли?
— Слишком похожа! Мерей почти целиком унаследовала внешность этой ужасной женщины, а Ника — еще и несносный характер!
Мерей — моя мать. Судя по портрету, какое-то сходство между нами и впрямь есть — она тоже блондинка с голубыми глазами, только отнюдь не такая блеклая. Не броской, но благородной наружности, как и все женщины нашей семьи.
Было время, когда при мысли о родителях я испытывала глухую тоску пополам с обидой. Сейчас, будучи относительно взрослой, убедила себя, что ничего не желаю о них знать. Они же обо мне не желают!
Вынырнув из пучины невеселых размышлений, я с удивлением взглянула на собственные руки, до белизны сжатые вокруг поручня лестницы.
— Говоришь, носы расквашивает?
— Не вижу ничего смешного, Эвклид! — воскликнула Жанин сердито. — Моя мамаша, по крайней мере, могла вести себя прилично хоть иногда... что, конечно, не мешало ей портить репутацию рода Валента... хм, да уж.
— Так она и не Валента. Она Натиссоу, — поправил Эвклид. — Вот тебе, собственно, и ответ на многие вопросы, включая то, каким образом кулачок Ники умудряется свернуть набок чей-то нос. Наследие у нее могло быть сильным, если бы ты так старательно его не давила.
Всё-таки забавно слушать, как тебя так вот обсуждают, не подозревая, что предмет обсуждения стоит и умиляется этажом выше.
— Не напоминай, что приходится калечить собственную внучку... Треклятые демоны! Что там насчет эдикта об ограничении прав химер на подконтрольной территории?
— В будущем году начнем постепенно подводить основу. Тут, сама понимаешь, главное всё сделать аккуратно и неспешно. Мы с Мэл сейчас как раз прорабатываем базис...
Ха! Гримаса бабули при упоминании "Мэл" наверняка бесценна. Жаль, меня нет рядом, чтобы увидеть.
— Не будем пока об этом, Жанин... мы не одни.
Ну, сбылась мечта идиота! Сейчас увижу. Совсем забыла, что у Эвклида — самого сильного медиума Империи — сотни духов в подчинении. Наверняка давно знает о моем присутствии, хоть это и странно — уж очень много интересного он тут наболтал.
Я вздохнула и зашагала вниз, пытаясь принять привычный уже покаянный вид. Но в итоге осекла себя. Вспомнилась вдруг Рес — невозмутимая, высокомерная и никому не дающая спуску.
"Я не даю спуску, — будто наяву прозвучали слова, сказанные, когда близнецы провожали меня до городского портала. — Я даю сдачи. Иначе и быть не может".
Я ведь говорила, что всегда мечтала быть темной? Теперь даже могу привести конкретный пример для подражания, этакий недостижимый идеал.
* * *
Вальхалла — закрытая воинская школа, испокон веков находящая под патронажем домена Скаэльда. Многократный призер Имперского Рагнарёка. "Меч истинной силы", пропагандисты свободной воли и свободного духа.
"А здесь было неплохо, — подумала Рес, окидывая рассеянным взглядом адептов в одинаковой форме, вышагивающих небольшими группами. — Опять же, никого не волновало, следует ли мне носить хорошенькие платья и отлавливать респектабельного мужа".
Близнецы доучились лишь до третьего круга Вальхаллы — тому было много причин, включая неусидчивость брата и неспособность Рес перестать ему потакать.
— Стоять! — Она закатила глаза. Дежурный адепт явно еще не проникся духом всеобщего равенства и сейчас задирал свой длинный нос чересчур высоко для того, кто совсем недавно получил вторую нашивку на грудь. — Назовитесь, госпожа... кай... в-ваше имя, пожалуйста! — здоровенный детина с каждым словом увядал от одного лишь тяжелого взгляда. Рес вполне могла сбить спесь с кого угодно, даже разодетая в мятые тряпки своего брата и с прической в стиле "я у мамы вместо швабры".
— Для тебя — кайта Антарес, милый юноша, — свысока проговорила она. — Если тебе это ничего не говорит, то обратись к элте Ландегунд. Тратить мое время настоятельно не рекомендую.
Обогнув здоровяка по кривой, Рес продолжила путь. Минуя преподавательский корпус, вскоре она уже стояла у подножья скал. Вырубленные в нетвердой породе, покрытые трещинами ступени охраняли два берсерка пятого круга. Оба знали ее в лицо, а потому выпендриваться не стали и ограничились почтительным кивком. Ответив тем же, Рес шагнула на первую ступень. Первую из...
"Триста девять".
Рес улыбнулась против воли. Аларику плевать на такие мелочи, как расстояние или активация оракула: вламываться в голову сестры он привык как в собственную. К счастью, она всегда могла поставить ментальный блок должного уровня.
"Сгинь, лохматик".
Поднимаясь вверх по лестнице, Рес с несвойственной ей педантичностью считала ступеньки. Физические нагрузки не были чем-то непривычным, но грудь сдавило.
Предстоящая встреча не сулила ничего хорошего. Не могла сулить.
Триста девять ступенек спустя — у Рика прекрасная память, как и у почти всех менталистов, — Антарес хмуро разглядывала знакомую рунную плиту, каким-то образом выступающую прямо из скальной породы у нее под ногами.
— В начале времен
не было в мире
ни песка, ни моря,
ни волн холодных, — прочитала она почти без акцента. — Очень даже неплохо мне жилось бы без "волн холодных", вот что скажу...
"Если не хочешь — не надо, — заявил Рик. — Ты не должна!"
"Но я могу, — Рес передернула худыми плечами и привычным движением вытянула из левого рукава нож, после чего закатала правый. — Можешь — значит делай".
Полоснув себя по запястью, Рес окропила кровью рунную плиту и наскоро подлечила порез.
— Не испытывай мое терпение, ведьма, — мрачно велела она, выждав с десяток секунд. — Я не собираюсь тут ночевать.
* * *
— Добрый вечер, — сопроводила приветствие церемонным кивком. Помнится, Илия (младший брат Илайи и мой кузен) говорил, что Эвклид должен кланяться первым, так как он неблагородного происхождения. Повезло кузену, что его сестрица на пару с Жанин этого не слышали! Сожрали бы беднягу — и костей бы не осталось, не то что инакомыслия!
— Ника! Ты что, подслушивала?
Я смерила Жанин хмурым взглядом, этот ее приказной тон кого угодно из себя выведет. Казалось бы, живя с ней столько лет, можно научиться бесконечному терпению...
Нет, нельзя.
— Жанин! — одернул ее Эвклид; мы обе вздрогнули. — Девочка вышла из своей комнаты, услышав нас, но и только. Понимаю, у тебя выдалась нелегкая неделя, но держи себя в руках, ради Света!
Хм. И какого, так сказать, иерофанта меня выгораживает господин иерофант?
— Да, ты прав, — она устало потерла виски. — Я постараюсь...
— Я подслушивала.
Они уставились на меня — Жанин оторопело, а Эвклид — с интересом и откровенным весельем на лощеной физиономии. Жанин чуток за сто, а Эвклиду — сильно за двести, но он выглядит очевидно моложе нее. Почему — понятия не имею. Могу лишь сказать, что это самый красивый человек из виденных мной, и красив именно тем, что в его наружности всего в меру: стати, благородства, тонкости, правильности. Ничего лишнего, ничто не вызывает отторжение. А на южанина — он якобы из Асты — Эвклид не похож ни капли. Светлая кожа, волосы, глаза...
Глаза у него странные, будто бы меняют оттенок от случая к случаю. Они, казалось, вобрали всю палитру голубого; от слащавой синевы западных небес до зеленоватой голубизны южного моря... Неизменным остается лишь взгляд, вызывающий ассоциации с холодом и остротой стали.
Этот взгляд просто не может принадлежать светлому магу, вот хоть убей меня.
А еще Эвклиду не идет алый цвет, как и мне. Просто забавная деталь, объединяющая бестолковую девицу и могущественного архимага. Больше между нами ничего общего нет и быть не может, уж в этом я уверена.
— Ответ в духе твоей прабабки, — сказал иерофант после непродолжительного молчания. — Я ведь знал ее когда-то... она в ту пору была чуть старше, чем ты сейчас.
— Мне не слишком интересны воспоминания вашей далекой юности, господин иерофант, — цежу со сдержанной злостью.
Кажется, его позабавила моя грубость. Даже в лице не изменился, скотина пресветлая. Меня, мол, твое воробьиное чириканье (Рик — идеальный пропагандист!) ни капельки не колышет.
— Ника?!
Зато колышет бабулю. К несчастью для нее, моё терпение приказало долго жить.
— Что "Ника"?! Хорошо, сменим тему. Жанин, ты ничего не хочешь мне рассказать?! Что меня ищут ополоумевшие жрецы Хаоса, что мне нельзя колдовать через проводники магов, или что я, во имя Всеотца, гребаный демон!
Эвклид восседал на своем месте с прежним отстраненно-любопытным видом, а вот выражение лица дражайшей бабули в самом деле бесценно!
— Девочка моя, ты... ты не демон, — выдавила она. Даже за грубые слова не выговаривает, надо же. — Всё не так, Ника, вовсе нет... ты не одна из этих мерзких тварей, ты не...
— Мне приходилось видеть мерзких тварей, элте Жанин. И все они были магами, зачастую светлыми! Забавно, правда?
