Книга 1. Железом и кровью. Часть 2

"Глупец! — мелькнуло у меня. — На что он наделся?"

Если был один — то шансов у него не было. И только точное попадание мне в затылок могло как-то объяснить его потуги.

Но либо он был слишком самоуверен в себе, либо его "прикрывали".

Как бы я не старался, однако не смог обнаружить следы его напарника или напарников.

Я осмотрел тело ещё раз: темные плотные штаны, кожаные сапоги с острыми носками, стеганая куртка черного цвета, под которой виднелась рубаха. Из оружия лишь праща и длинный острый нож за поясом.

Я пришёл к выводу, что он был наблюдателем. Сначала мне было не понятно за кем, но едва я чуть прошёлся, как увидел знакомую мне баню. Во дворе стояло с десяток лошадей, а у порога на скамье сидели два ленивых стражника.

Вид вниз на озеро и баню был преотличный, и если бы тот человек не проявил такую глупость и не напал бы на меня, то его навряд ли бы заметили.

Жалею, что поторопился и сразу его убил. Теперь не допросишь.

Открылась вторая дверь, выходившая прямо к озеру, и оттуда выскочили несколько голых мужиков. Они с разбегу запрыгнули в воду.

Я вернулся к засаде и ещё раз огляделся: следы наблюдателя вели на восток. Они были слабыми и часто пропадали. Пару минут, и я совсем потерял их.

Уже вечерело. Слышно было, как в озере вовсю пели лягушки.

Я присел и стал прикидывать расклад.

Скорее всего, убитому предписывалось только наблюдение... И, пожалуй, всё.

Я бы на их месте тоже бы так поступил: прежде чем начать такое важное дело (а я был уверен, что целью была верхушка Городского Приказа), нужно было бы тщательно подготовиться и разузнать обстановку. А там всего два стражника. Смех!

Кстати, а кто "они"? Чужаки из Темноводья, как назвал их Богдан.

Да тут целый заговор! Лесовики с их клещами и волчьими питомниками; Зубарь в озере, чтоб "пугать" добропорядочных водяников, отказывающихся расторгать условия договора с людьми; возможно готовящееся нападение на главу Городского Приказа... Как бы сказал Бернар: "Тут матёрая игра".

Эти чужаки не так просты. Но кто стоит за ними? Мятежники из Орешка? Или те тоже чья-то фигура, только посильнее.

Почему Соти согласился перевезти их на ту сторону Белого озера? Неужели только из-за денег?

Что-то подсказывало мне, что ключевая тут фраза "ветераны".

Ветеран, бывшие солдаты, воевавшие на Святой Земле. Но что их заставило отойти от "праведного" пути? Обида? Неудовлетворенность? Правда?.. Какая "правда"? Что могло повлиять на их выбор?

Взять тех братьев Северских. Старший ведь тоже был ветераном.

Пока всё оправдывалось лишь противостоянием дворянства из древних родов и властью Воисвета, из простого народа.

И снова я вспомнил глаза Береста и его фразу о моём предательстве. Значит и я мог быть из рядов мятежников. Может и я воевал на Святой Земле. Этот факт бы объяснил мои способности... Ведь не каждый так легко может убить себе подобного. Для этого нужен не только "определенный" склад характера, но и практика.

Эх, Бор! Кто же ты такой?

11

Святая Земля.

Это огромный аллод, расположенный в Астрале где-то между Кватохом и имперским Игшем. Это древняя земля, которая помнит и расу джунов, и гибель народа Зэм. Именно на Святой Земле ведь расположена легендарная Пирамида Тэпа.

А нынче её называют Храмом Тенсеса. И всё потому, что она захватила Искру погибшего Великого Мага и стала её последним пристанищем. Пирамида это колыбель великого Дара Тенсеса — возможности перерождения, и источник Святой Магии...

-Ты слышал когда-то раньше о Пирамиде Тэпа? — спросил как-то меня Бернар, когда мы были на безымянном острове.

-Что-то мельком, — ответил я эльфу.

-А о людях Зэм?

-Тоже... не очень много...

Лицо Бернара снова говорило о том, что мы (а именно я) полные болваны, раз не интересуемся историей.

-Люди Зэм долгое время сосуществовали вместе с расой джунов. На юге Сарнаута были обширные пустыни и степи, и вот там появилось государство Хикут. Когда все джуны неожиданно пали, то люди Зэм встревожились и приложили все свои усилия на поиски секрета бессмертия. Важнейшей дисциплиной они стали считать некромантию. Но никакая магия не могла решить этот вопрос. Но люди Зэм не сдавались и вскоре нашли иной путь — механический.

-Какой? — не понял Первосвет.

-Механический... механика... Что, слово не знакомо?

-Я это... не совсем просто... услышал...

-Они стали думать, как заменить свои члены механизмами, — продолжил Бернар. — Постепенно многие из людей Зэм заменили свою плоть на металлические механизмы. Некромантия пришла в упадок.

Но как бывает, нашелся один, который всё же не принял новых веяний и продолжил магические изыскания. И звали его Тэп.

Изучая природу смерти, он вдруг узнал одну древнюю тайну, что у любого существа есть... есть некая жизненная основа. Назовём её искрой жизни. Она заключена в теле и покидает его после смерти.

Много лет потратил Тэп, пытаясь "поймать" эту "искру". И, говорят, много людей погибло из-за его опытов, проводимых в полном секрете. И вот, наконец, ему всё же удалось поймать Искру другого человека.

Тэп стал продолжать свои опыты, пока не понял, что с помощью Искр сможет обеспечить себе бессмертие, если станет использовать их как своеобразный расходный материал. Чтобы поддержат свою собственную жизнь, Тэп решил собрать в единое место огромное количество других Искр. Но вот одно "но": Искры состарившихся людей были малопригодны для этой цели, потому как слишком быстро угасали. И тогда Тэп выстроил пирамиды и, наслав на свой народ чуму, стал быстро заполнять их Искрами.

Механики Зэм вышли на след Тэпа, и горстка отчаявшихся больных людей пошла на него в свой последний бой. Это происходило в одной из гигантских пирамид.

В результате этой битвы Тэп, который мог умирать сколь угодно много раз, и при этом умирать и тут же воскресать, победил. Но... но Тэп заразился от своей же насланной болезни.

Лекарства у него не было. Да он и не подумал его создавать.

И вот теперь в страшных мучениях он воскресал снова, получив подпитку от своего хранилища, и снова заражался, умирал, и опять воскресал. И так длилось полторы тысячи лет.

Города и пирамиды занесло песком пустынь, над некоторыми выросли леса, а Тэп всё воскресал, страшно мучился и умирал.

Катаклизм разрушил Сарнаут на аллоды-острова, парящие в Астрале, и удерживающиеся от разрушения благодаря Великим Магам, ставших своеобразными заложниками этих аллодов. Кроме этого, Катаклизм разрушил и несколько пирамид. Тьма Искр вырвалась на свободу и устремилась к своим истинным вместилищам — телам людей племени Зэм.

-Так появились Восставшие — новые существа, обладающие разумом и памятью людей древнего племени Зэм, но помещённые в полуистлевшие тела-механизмы.

-Они что же — нежить? — удивился Первосвет.

-Не совсем,— ответил Бернар. — Они обладают и свободой воли, и разумом... памятью... Самое интересно, что племя Зэм все же обрело бессмертие: люди теперь не стареют, и их одной Искры хватает для поддержания жизни в уже мёртвом теле на очень долгий срок.... Но это еще не конец истории.

После Великого Астрального Похода, когда пал Тенсес, защищая старую столицу Кватоха, его Искра неожиданно для всех попала в ловушку Пирамиды Тэпа. И именно она стала залогом бессмертия жителей Сарнаута, и шансом на воскрешение... Это его Дар нам... Теперь ты понимаешь, почему идет война на Святой Земле?

-Не совсем, — пожал я плечами.

-Владеющий Пирамидой — Храмом Тенсеса — получит контроль над Святой Магией. И если её захватим мы — Лига, то ни один из имперцев не сможет воскреснуть.

Мне показалось, что во всём этом рассказе, а именно той части, касаемой Тенсеса, есть какие-то "белые пятна". Я ещё толком не понимал какие, но явно их чувствовал.

-Но ведь Тенсес этот Дар передал как нам, так и Империи! — вдруг сказал Первосвет.

-Так то оно так... Он ведь предполагал, что мы объединимся в борьбе с демонами Астрала. А этого, увы, не выходит. Сейчас вопрос стоит ребром: или Лига, или Империя.

Мы какое-то время молчали, каждый обдумывая что-то своё...

Когда я вернулся к шалашу Соти, меня там ждала целая группа, среди которой был Первосвет, Бернар и Стояна. А также еще четверо из Сыскного Приказа во главе с Чарушей Солодовым — одним из главных помощников Исаева.

Я поздоровался и сразу выложил свои соображения о лесовиках (не забыв, конечно, доложить о разведке боем и найденных "волчарнях" да мешках-"клещевиках"), о Зубаре, о скрывающихся в лесу "странных людях", о Шраме и о том, что его доклады отчего-то не доходят.

-По-моему, — высказал я мнение, — в Приказе завелась "крыса".

На что Чаруша кивнул головой и протянул мне небольшой медальончик с изображением раскрытой ладони.

-Это "Рука помощи", — пояснил он. — Их выдают всем "сыскарям".

-До этого не доверяли? — спросил я.

-Испытательный срок...

-А что изменилось?

-Всё, — улыбнулся он. — Всё изменилось. И, кстати, ты сделал отличную работу.

-И что теперь?

-Как ты понимаешь, я возглавляю "службу действия".

-Понимаю... И что?

-Я выслушал тебя, и понял, что Жуга не ошибся, взяв такого человека в отряд особых поручений. Шрам стал ленив, хотя как наблюдателю ему нет цены. Но он слишком сжился с дикарями...

Чаруша покривился, будто ел клюкву.

-Ладно, — махнул он рукой. — Задачу нам уже поставили, а твой доклад только подтвердил наши подозрения. В общем, как говорят: "Обезглавленная змея не укусит". Уберем из игры несколько ключевых фигур, и тем разрушим планы мятежников.

Последние слова явно были цитированием Жуги Исаева.

-То есть... Я не понял.

-Брума и Дедяту.

-А последний кто?

-Дедята? О-о, в своих кругах личность известная. Хитрый и жестокий человек. Он глава местных мятежников, одного из тех, которого ты кончил у озера.

-Вы о нём знали?

-Нам на днях сообщили, что он скрывается на востоке в предгорьях... Брумом займемся мы. А тебе — Дедята по прозвищу Гнильский.

-А Зубарь?

-Это проблема водяников, пусть её и решают, — отмахнулся Чаруша. — Им у озера жить дозволили, так пусть за ним и присматривают.

-Но если бы они могли...

-Послушай, Бор: я тебе чётко дал задание — Дедята. Он важнее там всяких Зубарей. А дикари пусть сами думают.

Вот так всегда. И прав был Соти — люди сильно изменились. Водяники для них дикари. Не больше...

-Вот что, Бор, не надо считать нас какими-то чудовищами, — словно прочитал мои мысли Чаруша. — Это такая же тяжелая работа, как и иная другая...

-Какая работа? Убийство Брума? Это земля лесовиков, насколько я понимаю!

-У нас с ними был паритет. Да и вообще, не мы первыми начали!.. За всё надо платить. Это, думаю, ты должен понять. Кажется, и в ваших традициях подобное есть... Я слышал о северном кодексе. Как он там?.. "Головщина", что ли? "Всякий повинный в смерти другого человека, наказывается смертью". То бишь, своей головой.

Мы стояли напротив друг друга и смотрели глаза в глаза. Чаруша выдержал взгляд и не отвёл его, и это говорило о многом.

-И кто пойдёт со мной? — хмуро спросил я.

-Кто? — Чаруша даже как-то удивился. — Если у тебя нет своих людей, то придётся всё делать самому.

Разговор наш проходил с глазу на глаз. Я огляделся, словно ожидая за своей спиной увидеть этих самых "своих людей".

-Интересно... Я думал, что мы из одной команды...

-Скоро поймёшь, что на службе у Сыскного Приказа все не так, как у всех. Тебе лишь выдают задание... и деньги, а всё остальное твоя забота. Хочешь, иди к наёмникам, хочешь — свой отряд собирай. Но вот мой совет: лучше иметь проверенных людей за спиной.

-Замечательно... А какой мне от всего этого толк?

-Толк? Могу тебе сказать, какой у меня.

-Мне это не интересно.

-Когда человек такого склада.., — тут Чаруша запнулся, подбирая слова. — Когда у таких как мы с тобой начинается период сомнений в своей правоте, то это не добрый знак. Ты должен быть тверже камня в своих убеждениях, или превратишься в пыль.

Разговор по душам прекратился...

И вот сейчас я сидел и слушал пустую болтовню Бернара, пытаясь понять, как мне быть, и чью сторону занять.

-Ты не с нами, что ли? — вдруг спросил эльф.

Я вздохнул и отошел в сторону.

Темнело. Соти до сих пор не вернулся. Не то, что бы я за ним соскучился, но вдруг захотелось поговорить с ним.

-Что с тобой? — это снова спросил Бернар. Он совершенно неслышно подошёл сзади по помосту.

-Не знаю... Мне кажется, что здесь что-то не так, но я никак не могу понять что именно.... Никак... У меня такое ощущение, что я внутри какого-то сосуда, но едва выберусь из него. Как попадаю в ещё больший сосуд. И так происходит постоянно.

-Расскажи мне. Расскажи от начала до конца.

Я нехотя, но потом всё более втягиваясь в повествование, начал рассказывать. Бернар слушал молча, не перебивая и при этом глядя в озёрную даль, словно высматривая кого-то.

-По твоему, — начал он после, — выходит, что и нападение на аллод Клемента, и мятеж в Орешке, и даже клещи на лесопилке это всё части какого-то плана... Но чьего?

-Нападения на Лигу спланированы, как части чего-то большего. Цель, скорее всего, одна — разрушить её.

-Ну да, ну да: раздели на части и тогда легче победить...

Бернар задумался:

-Такой масштаб под силу только Империи.... Вроде и мелочи, но какие последствия! Из лесопилки перестал поступать лес, как для строительства столицы, так и для верфей на юге. В Северной Берестянке волки задирают домашний скот, нападают на пастухов. В Белом Озере завелось чудовище, мешающее рыбачить... В Заозёрье бродит какая-то банда...

-Не какая-то... Именно она настроила лесовиков, и даже может быть причастна к появлению Зубаря.

Тут я вспомнил про наблюдателя возле бани.

-Конфликт с лесовиками назревал уже давно, — грустно проговорил эльф. — Это спор по поводу территории: чья она и кто имеет на неё право. А поскольку вопрос постоянно откладывался, то, как обычно бывает, кто-то не выдержал первым и посчитал правильным начать "войну". Я как сейчас помню дебаты в совете, когда сторонники направления "это всё наше", с пеной у рта вспоминали тот случай с Ингосом.

-То есть?

-Его же отдали гибберлингам в качестве откупа за тайну перемещения по астралу. Ты не знал?

-Но там же правит назначенный губернатор...

-Верно. Верно. Дело в том, что ни Ингос, ни Кватох не являются прародиной гибберлингов. Лига для них лишь перевалочный пункт, чего, кстати, они не скрывают.

-Враги умело пользуются нашими "слабостями", — закончил я.

-Это тоже верно, — кивнул Бернар.

-А теперь скажи: зачем мне всё это надо?

-Я не понял,— эльф повернулся ко мне.

-Разве я похож на добродетельного мужа, ратующего за добро, супротив зла? Что мне до всех этих... дел?

Бернар посмотрел на меня в упор, словно оценивая.

-Вот не думал, что мне придётся тебе рассказывать элементарные вещи. Неужели ты до сих пор не увидел, что в определенных условиях стирается грань между такими понятиями, как "добро" и "зло". Когда мы были на том острове, то ты отчего-то не задавался подобными вопросами.