| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Старик Гуннар, казалось, заснул с открытыми глазами. Он сидел прямо у костра, не мигая, глядя на его языки, пляшущие в своем первобытном танце. Вдруг наставник откашлялся, прочистил горло и негромко заговорил:
-Во времена, о которых сейчас не знают ни люди, ни эльфы, ни кто иной, живущий в Сарнауте, поскольку тогда не было тех, кто мог бы запомнить, — Гуннар вытер широкой ладонью своё морщинистое лицо, и продолжил: — тогда и родился первый хримстурз. Это был Эльвагар, один из двенадцати инеистых великанов. Он был так огромен, что, говорят, достигал неба.
-Кто говорил? — подал голос весельчак Эгнер. — Никого же не было, ты сам сказал.
Но Гуннар проигнорировал насмешку дружинника. Он посмотрел на меня и чуть погодя продолжил:
-У него была серебристая ледяная борода, такие же волосы на голове... Его нрав был буйным, ярость — безмерной. И жил Эльвагар в стране мрака и вечной тьмы. Но Сарн в великой мудрости своей не желал видеть в этом мире ничего из тёмного мира...
-Хримстурзы, инеистые великаны, создания Нихаза? — спросил я.
-Кто знает... Умные люди мне говорили, что некогда прочитали в одной древней книге, будто эти великаны были раньше богов. Это было настолько давно, что никто уж не знает всей правды.
-Сарн их уничтожил? — снова спросил я.
-Только одиннадцать братьев Эльвагара. Фьерма, Ульга и прочих. Сарн, Бог Света и Светом же он их и победил. Очистил от дикого первородного зла... Но Эльвагар скрылся на севере, где в самом тёмном ущелье, в таком, куда никогда не проникают лучи солнца. Это он породил ледяных великанов — турзов. Во время сильных буранов, если очень постараться, можно увидеть этих чудовищных созданий. Ни в коем случае человеку нельзя приближаться к ним. Они унаследовали от своего прародителя бешеный нрав и запросто способны заморозить живое существо.
-Они не боятся огня? — спросил я.
Эгнер, сидевший рядом, расхохотался:
-Огня? Да они дунут на твой костёр и превратят его в ледяные головешки!
-Только истинный Свет способен противостоять турзам, — добавил Гуннар. — Сейчас инеистых великанов и не сыскать. Разве только вот на дальних аллодах, говорят видели их... в Сиверии, на Новой Земле...
Что-то шершавое и влажное тернуло меня в щёку. Я с трудом разлепил заиндевелые веки. В серой предутренней мгле на меня глядела чья-то звериная морда. Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это рысь.
Твою мать! — попытался встать, ежесекундно охая. Руки-ноги почти не слушались.— Какого...
Это, конечно, была не типичная серая рысь, которых в Уречье была тьма тьмущая. Лесная... рыжая, — отметил я. — На Ладу похожа... Хотя все они на одну морду. Думала, что я дохлый. Сейчас бы отгрызла бы мою рожу. Хотя, падалью же они, вроде, не питаются... И охота ей было в такую погоду шастать. Да ещё в ущелье. Тут и зверя никакого... Стоп!
-Лада? — спросил я.
Рысь спокойно опустилась на задние лапы и уставилась на меня своими горящими глазами. Такое ощущение, что её нисколько не смущали погодные условия.
-Лада, ты? — интересно, какого ответа я ждал от зверя. Аж самому смешно стало.
Я снова прикрыл глаза и стал проваливаться в дрёму.
А ну её, ту рысь! — мелькали мысли, как зайцы на поле. — Пусть жрёт... Ещё немножко отдохну... чуть-чуть...
Снова по лицу прошёлся шершавый язык. Я даже не стал глаза открывать. Лада чуть укусила меня за замёрзшее ухо. Мне поначалу и не почувствовалось, что его трогают (во как окоченел).
-Куда ты меня тянешь? Что ты от меня хочешь?
Апатия такая, что не передать словами. Ну, ничего не хочется. Просто лежать... бесконечно и долго...
Замерзнешь же, — талдычит трезвомыслящая моя частичка. — Вставай, балбес ты такой! Отморозишь себе что-нибудь... Вставай!
Лада укусила за руку. Было больно.
-Эй! — рассердился я. — Ты что, зараза, делаешь?
Но, кажется, рысь мои окрики не сильно испугали. Она прямо-таки заглядывала мне в глаза, словно звала за собой.
-Идти следом? — чуть откашлявшись, спросил у Лады.
Смотри, не мигает... Ждёт.
Я поднялся на колени. Рысь тут же выпрямилась и стала ко мне вполоборота.
-Сейчас... Думаешь, легко подняться? Тут все тело ломит...
Идти было поначалу трудно. Ветер лишь чуть поутих. Снегу намело столько, что до весны откапываться.
Лада легко перескакивала с камня на камень. Она периодически останавливалась, глядя лезу ли я позади, или снова свалился отдыхать.
Медленно... медленно я двигался вперёд. От постоянного движения хоть кое-как, но согрелся. Правда пальцы на руках и ногах не чувствовались. Они шевелились, и это радовало, но я уже начинал переживать, что уж как бы я их не отморозил...
Небо постепенно светлело. Наступало утро следующего дня.
Я вышел к некогда рухнувшей скале, скрывающей проход к ущелью... Этому бесконечному ущелью Гиблых Скал, ведущем к Могильной бухте. Кстати, теперь меня не удивляло такие странные названия этой местности...
Удивительно, что я выбрался отсюда, что выжил. Лада снова оглянулась, а потом стремительно направилась за холм, и больше я её не видел.
Далеко впереди виднелся тёмно-серый лёд Вертыша. Но мой путь лежал дальше: к сгоревшему Острогу...
12
Огонькова намеренно вышла из избы. Погода и не думала меняться. Который день буран. Этот сумасшедший ветер буквально валил с ног.
Мила ещё раз посмотрела на темное вечернее небо затянутое низко летящими мрачными тучами и пошла назад в единственно уцелевшую во всём Остроге избу, где ютились все выжившие. Кстати говоря, их число выросло до тридцати четырёх душ: кое-кто во время того страшного пожара убежал в Кедровую падь, что была на востоке, недалеко от горной цепи.
-Где же вы там укрылись? — спрашивала урядница, глядя на измученных людей.
-Да рядом с джунскими развалинами, — смущенно улыбаясь, отвечал за всех молодой десятник Мирон. У него было опалённое лицо, с выгоревшими бровями. На щеке виднелся длинный засохший порез.
Огонькова попыталась вспомнить, где эти развалины, но не смогла, поскольку со дня прибытия в Вертышский Острог больше занималась укреплением крепости, то так и не соизволила толком ознакомится с местностью.
В тесной избе было тепло. Люди расположились, кто, где мог.
Дела наши совсем плохи, — снова подумалось Миле.
Но она уже успела взять себя в руки. Её уверенность в словах и действиях положительно влияла на умы подчинённых.
В голове урядницы медленно складывался план дальнейших действий. Воедино все мысли пока собрать не удавалось, но едва сегодня в обед вернулись гибберлинги — семья охотников Стрелок со свежими новостями, как Огонькова чётко поняла, что надо предпринять.
-Дела плохи, — сообщила старшая сестра "ростка". — "Ворота" нам не пройти... Там орков, что блох на собаке. Интересно, — тут она задумчиво поглядела на Милу, — как тому разведчику... Бору... как ему удалось пройти меж Великанов и остаться не замеченным?
-То есть?
-Орки там обосновались конкретно... Муха не пролетит. Мы сами еле-еле отбились...
-Да... Действительно интересно.
-Не по воздуху же он летел?.. А, кстати, где этот парень?
-До сих пор не вернулся с Костяной равнины.
-Долговато...
Огонькова уже не слушала.
-Надо бы сообщить о том, что у Великанов целое войско орков, — продолжали гибберлинги.
-Предупредить надо, — соглашалась Мила. — Само собой... Однако, меня сейчас занимает иной вопрос. У нас сейчас открылся такой шанс...
Объясниться она не успела. Острожники сердито выругались.
-Всё! Подмоги с юга не будет... наверное, до весны, — говорили они друг с другом. — Да и сколько надо сил, чтобы пробиться через Великаны? У нас же путь только на север к мысу Доброй Надежды...
-Всё! Потеряли мы эту часть аллода, — печально заметил кто-то в глубине избы.
-Может и не совсем, — вставила Огонькова слово. — Может...
-Может, не может.., — старшая сестра Стрелок резко встала. — Надо предупредить Стержнева и гибберлингов из Гравстейна, что прохода на север нет. Здесь их ждёт ловушка...
Урядница подняла руку в знак тишины.
-Судя по всему, — степенно начала она, глядя на языки костра, — большая часть орков отошла к Великанам. Значит их стойбище практически беззащитно... Нам надо действовать! Именно сейчас действовать!
-Без разведки? — спросил кто-то. — Это опасно...
-А Асыка? — подал голос другой воин.
-Асыка? — переспросила урядница. — Не думаю, чтобы он отсиживался в стойбище, коли у Великанов возможна хорошая драка.
nbsp; -От тебя? — наёмник расхохотался. — Ребята, он себя не понятно кем возомнил! От тебя, дорогой ты мой, ничего не нужно. А вот от Хозяина...
-Так дело в нём? Он вам денег должен?
&-Ха! В самую точку! — снова расхохотался Лешук.
&-Ах, вы ж свиньи...
&Закончить Касьян
Огонькова была уверена в том, что этот орк рванул вместе со всеми к "воротам". Теперь, после того, как на Острог натравили людоедов, заварушка намечалась только у Великанов. Семейка Стрелок утверждала, что там собралось не меньше двух сотен вражеских бойцов. Стойбище осталось без прикрытия.
Урядница уже рисовала в своём воображении победу над орочьим посёлком.
Да, — думала она, — адекватный ответ нужен был. И нужно было показать врагу, что острожники умеют давать сдачи. А уж после, коли останутся живы, и отходить к мысу Доброй Надежды.
Входная дверь резко отворилась и на пороге появилась чья-то заснеженная фигура. Воины, сидевшие ближе к дверям, вскочили на ноги, хватая оружие.
Незнакомец спокойно вошёл внутрь, чуть отряхивая налипшие комья снега, и зло буркнул:
-Чего-то у вас ни одного дозорного. Так и схлопотать по шапке не долго.
-Сейчас сам схлопочешь, — бросился вперёд десятник Мирон.
В следующее мгновение он изменил направление движения и влетел в стену со смачным звуком.
Пришедший человек небрежно сплюнул на пол и подошёл к печке, где вовсю полыхало пламя. Огонькова узнала его: это был Бор, разведчик, которого она просила сходить к великанам. После такого долгого отсутствия, он вернулся совсем один. А значит...
-Спокойно, — ровным голосом сказала урядница ратникам. — Это свой.
Бор присел на лавку подле печи прямо рядом с шестком, и, полуобернувшись, глядел на огонь. Взгляд его усталых безумных глаз впился в языки пламени, словно голодный клещ в шкуру собаки. Прошло несколько минут в полном молчании. Воины смотрели то на на него, то на урядницу не понимая, что делать дальше.
Мирон, охая, поднялся на ноги, пытаясь сориентироваться, где он находится.
Бор протянул руку и забрал у сидевшего рядом приказчика Егора Хватова миску с горячим бульоном. Потом он одним махом выпил её содержимое и довольно крякнул.
И только после этого Бор поднял взгляд на Огонькову и ответил характерным жестом, означающим, что спасти никого не смог.
Нужен адекватный ответ! — решительно сказала сама себе Мила. — Оркам нужен урок! Жестокий урок!
-Погода нам благоприятствует, — сказала она своим воинам. — Думаю, буран ещё продержится пару деньков. И подмога в стойбище не придёт, и орки оттуда лишний раз не вылезут. Нам надо не упустить свой шанс... пока они в меньшинстве. Отомстим за наших товарищей. Кровь за кровь!
Острожники соглашались с этим планом, и уже старательно затачивали оружие, подтягивали амуницию, готовясь к своему, может быть последнему, походу в орочье стойбище. В поведении воинов уже не наблюдалось того панического страха, которое проявилось в первые часы после пожарища.
Они тихо переговаривались друг с другом, а Бор, на которого сейчас смотрела Огонькова, сидел с опущенной головой и, судя по всему, спал.
Ему едва-едва хватило сил добраться сквозь нескончаемый буран к Острогу. При этом он умудрился не заблудиться среди бушующей стихии. Два бесконечных дня пути... Голод, холод, усталость... Едва горячий бульон достиг желудка, на разум навалилась дремота. Сил удерживать сознание в бодрствующем состоянии просто уже не было. Тьма окутала мозг, погружая его в сонное болото.
-Мы обрушимся на них в праведном гневе, — наигранно улыбаясь, говорил один из острожников. — Сарн на нашей стороне...
-Богам всё равно, что творится в этом мире, — уверенно сказал Хватов. Он хмуро глянул на фигуру Бора, на его руки с грязными пальцами, сжимающими гарды мечей, на тонюсенькие полоски талой воды, капли которой медленно стекали по раскрасневшемуся в тепле овальному лицу. Даже в таком виде этот человек внушал ему страх.
-Согласен, — вставил своё слово воин средних лет, сидевший возле урядницы. — Будь то хоть Сарн, хоть Нихаз. Без особой разницы. Они глядят на наши бесчинства и, небось, думают: "Да пусть, что хотят, то и делают. Подерутся да разберутся"...
-Нет, — возразил Мирон, уже успевший придти в себя. Он периодически потирал ушибленную скулу. — Так тебя заставляет думать Нихаз... У тебя опускаются руки, смысла в борьбе нет. Ведь зачем? Всё одно победит зло... Нихаз хитёр.
-Нихаз! — вступила в разговор урядница. — А Сарн же что, по-твоему? Или ему действительно наплевать на своих "детей"?
-Сарн? Ну, не знаю...
-Ни одна мать во всём Сарнауте.., — Огонькова запнулась и засопела. Она вдруг встала, глядя на костер, зажала рукой рот.
Вдруг подумалось, что она сейчас снова истерично зарыдает.
-Даже матери идут на смерть за спасение своего ребёнка. А что же Сарн?.. Не бог, а хлюпик какой-то... Или, кто сильнее, тот и прав?
Поднялся такой гомон, что хоть вон беги. Кто возражал, кто поддерживал Милу.
Бор приподнял голову, хмуро окинув всех присутствующих. Он какое-то время пытался слушать, о чём идёт разговор.
-Вот завтра двинемся на орков, — сказал сидевший подле Огоньковой воин, который весьма профессиональными движениями затачивал меч, — и посмотрим, что вы все скажете, едва мы столкнёмся лицом к лицу с орками. Кого будете поминать?
-Послушайте... Послушайте...
Это пыталась встрять в разговор Люсиль. Но никто даже не оглянулся на эльфийку.
-Не надо нас страшить, — подбоченились кое-кто из острожников.
-Тихо всем! — гаркнула урядница. — Утихомирились!
Она окинула всех суровым взглядом и снова остановилась на Боре.
13
Авантюра... Огонькова сама не понимает, какую кашу может заварить. Надо было бы поговорить с ней с глазу на глаз, но итак стало понятно, что я, ни на что не смогу повлиять. И урядница, и её люди нацелены только на одно: на месть. А ведь несколько дней назад всё было иначе. Почти никто не желал драться...
Поспал я от силы минут двадцать. Сонный туман немного развеялся и оскомину, так сказать, мне удалось сбить, потому сейчас мог хоть более-менее разумно мыслить. А то эта путаница в голове...
Кстати, и снова я жив. Как тут не вознести хвалу Тенсесу и прочим святым? А ещё Сарну и... и... и вдруг мою голову посетила совершенно невообразимая мысль: что, если боги выпустили меня из чистилища, потому что там никого кроме меня и не было? Понимаю сам — дикая идея. Совершенно дикая... Но что если моя миссия — заставить Искры отправляться в чистилище, где им самое место? Потому так за меня и "переживают" боги, старательно оберегают...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
