| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
И всё же что-то в незнакомце заставляло меня напрягаться. Я попятился, но тут же споткнулся и упал на задницу. Клянусь, что закованная в лёд фигура незнакомца по-прежнему глядела прямо мне в глаза.
Колдовство, ей-ей колдовство!
-Он умер, — прошептала Лютая. — Давно умер.
-Угу, — пробурчал я, вдруг вспоминая, сколько оживших мертвецов мне довелось встретить.
Что если и этот сейчас вскочит и... Тьфу, ты! Что за хрень в голову лезет?
Я медленно приблизился к телу и внимательно осмотрел его. Удивительно было то, что не смотря на пребывание в толще льда, человек выглядел "живым". Его туловище не было сплющенным, его кожа не носила следы обморожения (она была лишь иного оттенка, слегка буровато-красная)... Странно, не правда ли?
Одетый в звериную шкуру, мертвец восседал на покатом валуне, словно человек, который решил слегка передохнуть после долгого пути.
-Кто же ты такой? — думалось мне. — Что тут делал? Кто тебя сгубил? Неужто ледовики?
Ясное дело, мертвец не мог ответить.
Я заметил, что в правой руке у него было дивное коротенькое копьецо. Необычное, даже в чём-то смешное. Мне даже поначалу подумалось, что это игрушка. Но очень искусно сделанная игрушка. Рука потянулась к этому оружию и, вопреки ожиданиям, оно само собой выпало в протянутую ладонь. Я даже крякнул от удивления.
Осторожно повертел копьё, тронул пальцем тонкое остриё позеленевшего бронзового наконечника. Тут же на коже выступила кровь. И причём много. Вот не думал, что из-за такого мельчайшего пореза, может столько вытечь. Я попытался вытереть, остановить, но лишь измазал и руку, и наконечник. А он, словно губка, впитывал в себя мою кровь. И как только это сделал, она тут же свернулась.
Лёгкий щелчок и через несколько секунд древко "выросло" до приличных размеров. И именно "выросло". Наконечник тоже удлинился, и стал напоминать обоюдоострый кинжал.
Что это? Марево? — я закрыл глаза. Вновь открыл: нет, копьё в моей руке вовсе не маленькая игрушка, а настоящее боевое оружие. Правда, необычность формы наконечника выдавала чужеродное происхождение. По крайней мере, ни в Империи, ни в Лиге такого не делают. Может раньше, в старую эпоху?
Так... так... так... Магия, как пить дать!
-Огонь! — попробовал я испытать заклятие на новом оружии. — Взрыв! Молния!
Всё тщетно. Я глянул на мертвеца, потом снова на оружие. В чём же секрет? А ведь он должен быть.
Я продолжал вертеть в руках чудо-копьё, досадно покусывая губы. Тут древко неожиданно "сложилось", и оружие вновь уменьшилось до размеров детской игрушки.
Так и не разгадав секретов нового оружия, я решил идти дальше. И едва отошёл шагов на двадцать от замерзшего тела, как земля под ногами вновь вздрогнула. Сильный треск заставил меня отпрыгнуть в сторону и прижаться к скале. И надо сказать, сделал я это вовремя: в земле возникла ломаная трещина, которая прямо на глазах стала расширяться. Валун, на котором сидел мертвец принаклонился, и уже через секунду потянулся вниз, вглубь расщелины. А вместе с ним туда же отправилось и тело.
-Всё? — крикнул я ввысь. — Показали и... забрали?
Тряска тут же закончилась. Будто её и не было.
Случайность? — я обернулся, словно ожила увидеть позади себя прячущихся богов. Но ни Сарна, ни Нихаза не было... да и быть не могло. — Это всё глупости! Дурные мысли в дурной башке!
Расщелину во льду я миновал спустя полчаса и вот вышел к пологому отрогу Хвитфегурз. Тут вновь остановился на отдых. И надо сказать, хорошо, что это сделал. На белом склоне хорошо просматривались несколько лунок.
Куропатки! Как пить дать, куропатки!
Кровь тут же закипела. Охотничий азарт мигом прогнал усталость и чувство голода. Наверное, если бы кто-то сейчас наблюдал за мной со стороны, то увидел перед собой не просто человека, а своеобразное подобие крадущегося хищника, вроде лисы, или манула.
В руках уже появилась стрела, на которую я начал натягивать наконечник. Потом снял лук... а сам меж тем крался вперёд.
Куропатки по своей природе трусливы. Если чувствуют охотника, то замирают в норках и сидят там до последнего. Главное мне сейчас делать вид, будто я прохожу мимо и птиц не замечаю.
От волнения пересохло во рту. Я закинул в рот комок снега и... тут куропатки взмыли ввысь. Снежная пыль, появившаяся следом за птицами, затрудняла их чёткую визуализацию, и стрелять мне приходилось больше по наитию.
Тенькнула тетива и тонкая стрелка полетела вперёд. Я видел силуэт одной из куропаток. Секунда и летучая смерть прошила птицу насквозь. Она смешно завертелась в воздухе и рухнула в снег.
Ну, теперь я хоть что-то перекушу. Забыл уже когда свежего мясца пробовал.
Живо ощипав птицу, я выпотрошил её внутренности и стал разводить костёр. Запах дыма приятно защекотал ноздри. А потом к этому запаху добавился аромат жареного мяса. Пока готовил обед, думал, изойду слюной.
Но выдержал, всё чин чином. Первым попробовал хрустящую корочку. Язык обожгло, но это меня не остановило. И пока не проглотил последний кусок мяса и не обсосал последнюю косточку, не успокоился.
Хорошо, но мало, — буркнул сам себе, вытирая жирные пальцы о штаны. — Но жаловаться — грех... А хороша куропатка! Ей-ей, хороша. Выпадет случай, надо будет ещё одну-другую подстрелить. Ну, да ладно, чуток передохну и в дорогу.
Так подумал я и присел у костра.
10
Сегодня ветер был тёплым. Снег пожелтел, гибберлинги вмиг вспомнили очередное название сему цвету. Знать, весна не за горами. По небу частенько стали ползать тяжёлые свинцовые тучи. Набухшие, полные влаги, они носились в вышине, изредка разряжаясь мокрой взвесью: то ли снегом, то ли дождём. По утрам стали появляться первые проталины. Чёрная жирная земля неприятно чавкала под ногами.
-Рановато, — отчего-то хмурились сестрицы Ватрушки, глядя то на небо, то на рыхлый снег. — Ранняя весна... это к морозам.
-То есть? — просила уточнить я.
Старшая сестрица из "ростка" улыбнулась. Как бы говоря, мол, до чего ты, Стояна, ещё несмышлёна.
-Эта слякоть — ненадолго, — проговорил чем-то недовольный младший братец. — Надо ожидать новых вьюг да крепкого мороза.
Мы немного помолчали, глядя друг на друга. Каждый был занят собственными мыслями.
Пальцы на руках стыли от холода. Вернее, от сырости. Я осторожно потёрла руки и спрятала их под шубу.
Попрощавшись, мы разошлись в разные стороны.
Вдруг подумалось, что в тех городах, что мне приходилось бывать, всегда росли деревья. Сами ли, а, может, посадили, но деревья были. А в Сккьёрфборхе же они присутствовали лишь в двух местах. И то не понятно отчего, ведь учитывая странную склонность гибберлингов к подобной "чистоте" города, а именно выкорчёвыванию, деревьев не должно было тут быть.
Странно... Очень странно. Гибберлинги, при всём их благоговении перед Великим Древом, должны были бы и города свои делать как-то по-иному... Но всё не так.
Возможно, дело в чём-то другом. Может, я чего-то недопонимаю.
А что я вообще понимаю? Что вообще знаю? — спрашиваю себя и ужасаюсь. — Опять... опять эти мысли о прошлом.
Кто мой отец? Тяжёлый... неприятный вопрос. Ужасно неприятный! Болезненный...
А главное, что ответ не менее болезненный и неприятный: Ильяс Кобул.
Если верить эльфам, этот человек замучил немало друидов. Всё искал суть их... нашей силы. Вот и матери "посчастливилось" побывать в его...
Эх! Всё это неприятно. Наверное, ещё и неправильно.
И кто же я? Эдакий результат порочной любви, или... Или?
Думать об этом расхотелось. Я постаралась отогнать недобрые мысли.
У восточной стены высились несколько старых мрачных елей. Я шла мимо их веток, зачем-то касаясь рукой острых иголок. На вершинах этих деревьев золотились отблески зимнего солнца. Пахло хвоей и ещё весной. Под ногами чавкала размёрзшаяся в этом месте земля, и в тёмной грязи виднелись прошлогодние пожухлые иглы.
Не смотря на всю мрачность сего места, меня всегда сюда тянуло. Очевидно, из-за этих самых деревьев. Они были такие же одинокие и ненужные в этом мире гибберлингов, как и я сама.
Про Бора уже давно не было никаких вестей. Не скажу, что я не волновалась, не переживала. И всё же нечто внутри твёрдо убеждало меня, что с ним всё в порядке.
Помнится, как змейка на руке несколько раз как бы пульсировала, предупреждая, что Бор в опасности. Я тут же вскакивала и молилась Святым Великомученикам да Тенсесу. Мне приходилось крепко верить, убеждать себя, что эта молитва помогает.
А вот сейчас змейка "молчала". Уже несколько дней "молчала". Но это не пугало меня. А разум охватило странное умиротворение... та самая уверенность, что всё в порядке.
С каждым днём совершать прогулки было всё труднее. Эта тяжесть в животе, боль в пояснице... И если бы не помощь Аксиньи Вербовой, которая взяла на себя роль старшей сестры, мне было бы очень трудно.
А ещё постоянно тянуло в лес, или в поле... к озеру... В последнее время стала сниться мать... Судя по всему, это были какие-то признаки приближающихся родов. Хотелось очутиться либо в "добрых местах", либо быть в окружении близких лиц.
Это всё страхи. Бороться с ними с каждым днём было всё труднее...
Сегодня было тихая погода. Вечерний город погружался в сон. Тут и там зажигали огни. А в небе стали появляться яркие точки звёзд.
Я коснулась ствола одной из елей.
Старое дерево... и ещё уставшее... В нём не было бодрости, присущей молодым побегам и росткам. Эта ель много повидала на своём веку.
Интересно, чего я его выбрала из всех этих деревьев? Наверное, это от того, что оно единственное, кто не спало этой зимой. Поначалу ель "молчала". На все попытки поговорить, она замыкалась, глядя в небесную высь.
А потом однажды поздоровалось. Я шла мимо, думала о своём, и тут... ветка как бы невзначай коснулась моего плеча, словно окликнула. Я ощутила, как часть моей силы куда-то "вышла". Её "взяла" ель. Так мы впервые с ней "заговорили"...
-Добрый вечер! — сказала я, гладя шершавый ствол. — Вы сегодня задумчивы... Что-то случилось?
-Весна, — услышала в ответ.
Это был тихий плеск речной волны. Так, по крайней мере, можно описать "голос" ели.
На самом деле разговора не было. В голове вспыхивал ряд ассоциаций, неких эмоций, картинок... Всё это складывалось в своего рода "предложения".
А ведь смешно бы было, коли деревья говорили, как люди. Ей-ей. Смешно! Эдакие болтливые деревяшки. Дупла — рты, ветки — руки... Да, смешно.
-Разве это плохо? — спросила я. — Весна — это жизнь.
Много лет это дерево встречало весну, набиралось сил летом, готовилась ко сну осенью, а потом впадало в спячку на зиму. Что поменялось сейчас?
Наступила тишина. Глубокая, звенящая, пронзительная. Мне вдруг стало чётко понятно, что для ели наступающая весна, это... это какая-то... грязь... какая-то недоделанность... вонь...По крайней мере, подобные чувства испытывало дерево. Ели не нравилось... ведь сколько бы надобно ещё сделать, а твоё естество охватывает апатия... безразличие к самой жизни.
-Старость, — неожиданно шепнула ель. — Эту зиму мне удалось выстоять... Следующую — нет.
Я вновь коснулась ствола. Ель "болела" и мне нечем было ей помочь.
У деревьев была своя жизнь. Она очень... очень отличалась от нашей. Даже не так: она вовсе отличалась от самого нашего понимания сути жизни.
Деревья неподвижны... статичны... Мир течёт вокруг них. Прошлое, настоящее, будущее... не думаю, что они воспринимают мир именно так.
Я ощутила приятный внутренний жар. Ель делилась со мной своей "силой". Подпитывала, как добрая старушка уставшего путника.
"Как там Бор? — подумалось мне. Я закрыла глаза, мысленно уносясь вдаль. — О, Сарн Всемогущий! Прошу тебя быть к нему благосклонным. Да, он резок, упрям, горд... не терпит чужой помощи... И всё же, он в ней нуждается".
Снова "волна жара". Старушка-ель опять по-своему подбодрила меня, мол, всё с твоим мужем будет хорошо. Мол, я это точно ведаю.
Я напоследок погладила сморщившийся облупившийся ствол и пошла к себе в твёрдой уверенности, что Бору ничего не угрожает...
Тропа шла вверх. Я хоть и продолжал идти по ней, но в глубине души подозревал, что в конечном итоге выйду к вершине. А мне, конечно, надо было бы добраться до южного берега острова, к порталу. Вместо этого я с каким-то яростным упорством продолжал следовать этой дорогой. По разумному, мне надо было бы остановиться и пойти назад. Очевидно, где-то я упустил поворот.
Угрюмый пейзаж навевал угрюмое настроение. Белёсое небо освещалось яркими сполохами. Но даже они не поднимали духа.
Скорее всего, я просто устал. Выдохся.
Ещё бы! Сколько дней в одиночестве в этом неприветливом ледяном мире.
Мыслями я вдруг вернулся к Стояне. Как она там? Уже должна была родить... Эх! Какого хрена я согласился отправиться на Нордхейм?
Опять скулю, как бездомный пёс. О, Сарн, что же за натура у меня такая? Стоит только натолкнуться на тоскливую обыденность и... и понеслось.
Поднимающаяся позёмка, как и мои мысли, тоже не сулила ничего приятного. И чем дальше я продолжал идти, тем тоскливее становилось на душе.
Следующий шаг и моё тело вдруг потеряло опору под ногами. Секунда, три десятка оплеух и ударов в голову, в плечи, в спину, по ногам и... бац! Я растянулся на чём-то твёрдом.
Вот, сука! Расщелина! Мать его так!
Ругайся, не ругайся, а я провалился в засыпанную снегом расщелину.
-Так тебе, Бор, и надо! Смотри в следующий раз под ноги!
Я огляделся: эта трещина в скале была не глубокой. Слава Сарну, при падении ничего себе не сломал. Видно, Бог Света меня всё ещё оберегает.
-Хозяин, не шевелись! — прошептали Вороны.
В эту же секунду я услышал странный свист и похлопывание. Эти звуки доносились откуда-то сверху справа. Они становились громче и чётче. Сюда что-то приближалось.
Я прижался к стене и заворожено уставился в небо, вернее, в тот его кусок, который был виден со дна расщелины. Хлопки стали ещё ближе, но вот через какую-то секунду стало ясно, что "нечто" удаляется.
-Это дрейк, — сообщили мне Вороны. — Их тут всего четверо. Небольшие... Кружат в разных местах у тропы...
-Ищут кого?
Клинки промолчали. Оно и понятно: откуда им знать планы дрейков.
Я подпрыгнул и уцепился руками за край расщелины. Потом собрался духом и постарался подтянуть тело выше. Честно скажу, что мне понадобилось полчаса, чтобы выбраться из "ловушки". А когда это удалось сделать, я ещё несколько минут валялся на спине, пытаясь придти в себя.
-Возвращается, — сообщила мне Лютая. — Дрейк возвращается.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
