Удивился не только Рон. Джинни даже подпрыгнула в кресле, да так, что одеяло, которым она прикрывалась, упало на пол. Но девушка этого не заметила — поднимать его пришлось Луне. Гарри пошевелился внутри своего кокона из одеяла (вынимать оттуда руки ему не хотелось), устраиваясь поудобнее, и, дождавшись когда Джинни укутается, начал рассказывать новую историю. Историю, которую сегодня рассказала ему МакГонагалл.

...Хагрид был вынужден выехать за пределы городка, прежде чем нашел место, откуда можно было спокойно, не привлекая внимания маглов, улететь на мотоцикле Сириуса. Он взял направление на Лондон, но путь был не близким. Очень скоро мальчик проснулся и захныкал — детей нужно кормить гораздо чаще, чем взрослых. Об этом Хагрид забыл. Как, впрочем, и о том, что младенцам нужно менять пеленки...

Завидев впереди какую-то деревушку, над которой время от времени взлетали звезды явно волшебного происхождения, он приземлился. Осторожно прошел сквозь небольшой лесок, пытаясь выяснить, кто это устроил запрещенный праздник. Министерство очень строго следило за тем, чтобы маги даже свои самые радостные праздники отмечали в хорошо защищенных от взоров и присутствия маглов местах. А тут было явное нарушение волшебного законодательства.

Приблизившись к стоящему на отшибе дому, он заглянул через изгородь. И первый, кого он увидел, был Артур Уизли. ('Отец?', воскликнули Джинни и Рон в один голос. Гарри кивнул).

Хагрид тихонько позвал его. Артур с радостными криками перескочил через изгородь и подбежал к великану.

— Хагрид, как я рад тебя видеть! Пойдем к нам! Ты слышал, Ты-Сам-Знаешь-Кто исчез! Пропал! Тут рассказывают невероятную историю...

Перед посланцем Дамблдора стояла нелегкая задача. Артур Уизли не был членом Ордена Феникса. По крайней мере, Хагрид об этом ничего не знал. Правда братья его жены, Фабиан и Гедеон Прюитты, были активными членами Ордена — для их уничтожения Волдеморт послал пятерых Пожирателей Смерти. О подробностях битвы Хагрид не знал, но слышал, что застигнутые врасплох братья, тем не менее, уничтожили четверых из этих пяти, прежде чем погибли сами. А пятый, удирая, запустил над домом Черную метку...

Можно ли доверять Артуру? Хагрид хорошо помнил его по школьным годам — всегда веселый и изобретательный, на первых курсах он часами просиживал в хижине Хагрида, расспрашивая о его отце-магле. Потом у него начался роман с Молли Прюитт и он стал появляться реже...

Впрочем, особого выбора у Хагрида не было. Он спросил Артура что тот делает в этой глуши. Тот начал рассказывать, что его прислали сюда разобраться с маглами, к которым попали какие-то волшебные артефакты ('ничего серьезного, они приволокли в дом эти заколдованные кастрюли и даже не успели ими попользоваться'). И здесь узнал, что Волдеморт пал.

Откуда-то из лесочка раздался плач младенца — Хагрид побоялся выходить в деревню с ребенком на руках и положил его под развесистым деревом. Кинувшись на плачь, он подхватил Гарри на руки и обернулся — Артур прибежал за ним и теперь заглядывал в вопящий сверток.

— Не знаю я... Надо бы поухаживать за ним как-нибудь, — сказал Хагрид, покачивая его в своих громадных ручищах.

Узнав, что Хагрид понятия не имеет, как обращаться с детьми, Артур предложил доставить его к нему в дом, в Нору, где тому будет обеспечен надлежащий уход — имея к тому времени шестерых сыновей, семья Уизли явно могла позаботиться о ребенке лучше Хагрида. Они договорились, что Артур аппарирует в Нору немедленно, а Хагрид присоединится к нему позже, как только сможет добраться туда на своем мотоцикле.

Весь день маленький Гарри провел в гостеприимном доме Уизли, под бдительным присмотром Молли. Она даже попыталась вылечить шрам у ребенка на лбу, но обычно действующие безотказно мази не помогли. Хагрид добрался до Норы когда уже наступила ночь. Малыш крепко спал и Молли с Артуром отдали его великану лишь после того, как прозвучало имя Дамблдора...

Сам Дамблдор весь день был страшно занят. По всей стране вовсю шли празднования и к нему без конца обращались многочисленные знакомые (столько лет проработав в Хогвартсе, он знал едва ли не всех волшебников Британии), совы влетали в его окно одна за другой. Но если он мог проигнорировать большинство любопытствующих волшебников, то уклониться от общения с членами Ордена Феникса ему не удалось. Их было не так много, но они были весьма настойчивы. Между всеми этими визитами, аппарированием в Министерство и освобождением сов от писем он умудрился еще выкроить время, чтобы написать огромное письмо Дурслям. А это было не так просто. Нужно было рассказать всю историю таким образом, чтобы Гарри, когда вырастет, мог узнать обо всем, при этом письмо должно было убедить Дурслей взять племянника на воспитание.

Гарри страшно жалел, что так и не увидел этого письма, Дурсли не отдали его — может быть там было что-то из того, что Дамблдор так и не рассказал ему...

Но самое печальное заключалось в том, что, оказывается, приняв его в семью, Дурсли получили вместе с ним и его защиту. Защиту, за которую его мать отдала жизнь. Рассказывая об этом Гарри пытался говорить как можно спокойнее, но голос то и дело срывался. Наконец, он поведал сидящим рядом друзьям о той проблеме, которая в связи со всеми этими событиями свалится на него через несколько недель.

— Я никак не могу понять, что особенного в этом совершеннолетии. Все упорно говорят загадками... Но все убеждают меня, что та защита, которая была у Дурслей все эти годы, прекратит свое действие как только мне исполнится семнадцать... И я должен буду постоянно жить с ними, чтобы оберегать их жизни...

— Гарри, мы уже говорили об этом. У тебя есть дела и поважнее, оставь своих родственников на попечение взрослых, — Гермиона резко замолчала, поняв, что едва не проговорилась о хоркруксах.

— Как? Как я могу их оставить? Запереть их в Юле? А если Альберфольд их выгонит? В конце концов, он пустил туда Орден Феникса, а вовсе не Дурслей! Да и сами они... Видали как дядюшка удирал из дома? Ему, видите ли, страховка и его дурацкий бизнес дороже жизни.

— Но... может быть сейчас, после полета с Пожирателями, он немного одумается?

— Не знаю. Вряд ли. Он всегда делал так, как сам хотел. Дадли же по дороге в Нору потеряли только из-за его ослиного упрямства: 'не буду делать так как мне сказали, сделаю по-своему'!

— Да уж, такого типа еще поискать, — кивнул Рон. — Но мне кажется, что уже пора ужинать...

Гермиона толкнула Рона локтем в бок.

— Гарри, у тебя еще много осталось? Может быть и правда сходим поедим? Послушайте, кажется, дождь кончился...

— Информационный голод был перебит голодом физиологическим, — резюмировала Луна.

— Не знаю как у вас, а у меня информационное перенасыщение, — сказал Рон, тряся головой.

— Ну... тогда надо пойти и поесть, — Гарри поднялся с кресла и потянулся.

Он почувствовал мимолетное облегчение. Самого главного он им так и не рассказал. Может быть не хватило смелости? Нет, скорее сообразительности. Он никак не мог понять, как бы поделикатнее подойти к теме, ради которой сегодня собрал друзей.

=============== Глава 43. Просьба Дамблдора ===============

Продолжить разговор после ужина не удалось. Гермиона вдруг вспомнила, что завтра ей предстоят два экзамена и побежала наверх, 'кое-что посмотреть'. Вслед за ней поднялись Луна и Джинни. Рон с Невиллом попытались втянуть Гарри в беседу, но он отвечал невпопад, и вскоре они тоже уткнулись в учебники.

Гарри вышел на улицу и бесцельно пошел по тропе. Дождь закончился, только с деревьев еще падали холодные капли. Побродив немного, он понял, что погода (или его одежда) не располагают к прогулкам. Он вспомнил как весело потрескивал камин в домике Флитвика и Слагхорна. 'Интересно, как он называется'?

Ноги сами привели его к скрытому за деревьями дому. За окнами виднелся свет. И на первом, и на втором этажах. Значит оба жильца дома...

На голову Гарри упала крупная капля. Он отскочил в сторону, задел огромную ветку и ему на голову тут же обрушился водопад. Отфыркиваясь и встряхиваясь, он перебрался на тропу. Окно на втором этаже внезапно распахнулось.

— Гарри, мальчик мой, заходи! В такую погоду лучше сидеть под крышей!

Слагхорн улыбался и призывно махал ему рукой. Гарри направился к крыльцу.

Дверь ему отворил Флитвик, который тут же пригласил его пройти к камину, на ходу высушивая мантию Гарри струей горячего воздуха из палочки. Несмотря на то, что мантия почти высохла, Гарри снял и повесил ее на спинку кресла — сидеть в ней в комнате показалось ему неразумным.

На лестнице послышались шаги и в гостиную вошел улыбающийся Слагхорн в длинном пушистом халате. Темно-фиолетовый, расшитый по низу золотыми драконами и змеями, халат совершенно не шел Слагхорну, но явно ему нравился. 'Наверное, потому что теплый и уютный', подумал Гарри.

Флитвик осведомился у Гарри, будет ли он сегодня заниматься распознаванием магии, но тут же вмешался Слагхорн, заявивший, что до совершеннолетия мальчику не стоит забивать этим голову. Налив Гарри чая в большую кружку, Флитвик деликатно ушел наверх.

— Гарри, мальчик мой, я думаю, нам есть о чем поговорить, — начал в своей слащавой манере Слагхорн.

— Да, — кивнул Гарри. — О хоркруксах.

Реакция Слагхорна была предсказуемой. Он вздрогнул, губы его внезапно сжались в тонкую полоску, совсем как у МакГонагалл когда она сердится.

— Я ни с кем кроме вас не могу говорить о них, профессор. И мне бы хотелось, чтобы вы тоже ни с кем не обсуждали эту тему...

— Нет, нет, что ты!

Слагхорн вскочил и забегал по комнате. От его добродушия не осталось и следа.

— Профессор, вы единственный из всех, кого я знаю, можете хотя бы немного помочь мне. Вы понимаете, что интерес профессора Дамблдора не был праздным. И, я уверен, догадываетесь о том, что Волдеморт создал свои хоркруксы. Не один и не два, а гораздо больше...

— Не упоминай его имени!

Реакция Слагхорна была замедленной. Это говорило о его чрезвычайном волнении, но Гарри не собирался останавливаться. Ему нужно было найти и уничтожить эти чертовы хоркруксы, а для этого он должен знать о них как можно больше. И, в отличие от утреннего разговора с МакГонагалл, он подготовился к этому разговору. По крайней мере, ему так казалось.

— Дамблдор погиб, пытаясь обезвредить один из хоркруксов, — Гарри намеренно затронул эту тему, зная, как трепетно относится Слагхорн к собственной безопасности. Понятно, что ему будет куда легче поделиться информацией, нежели самому участвовать в поисках.

— Как? Разве его убил не мой незадачливый коллега?

— Дамблдор был ослаблен после того, как хоркрукс был найден и обезврежен, — Гарри понимал, что нет никакой необходимости усложнять разговор упоминанием о неизвестном Р.А.Б. — Только поэтому Снейпу удалось одолеть его...

Глаза Горацио самодовольно блеснули. Да, пожалуй, никто другой не знал этой бесценной информации. Пока он не выдал ни одной тайны, но уже получил такие бесценные сведения. Гарри, к которому Слагхорн стоял спиной, не заметил этой вспышки. Но по изменившемуся ритму дыхания Слагхорна понял, что ему удалось сдвинуть разговор с мертвой точки.

— Я не знаю ничего, кроме того, что ты уже знаешь. Думаю, Дамблдор рассказал тебе все...

Значит, Слагхорн не помнит, как отдал ему кусочек своей памяти! Или притворяется? Гарри представил себе затуманенный вином взгляд Слагхорна тогда, в хижине Хагрида. Нет, в том состоянии он вряд ли отдавал отчет о своих действиях...

— Не важно, что сказал Дамблдор... профессор. Я знаю что Волдеморт сумел найти информацию о хоркруксах и сумел их сделать. Да, да! Не один, а несколько. Может быть даже семь...

— Мистер Поттер, вы понимаете, что злоупотребляете гостеприимством?

— Я? Разве? Разве не вы, профессор, сегодня спрашивали у МакГонагалл, могу ли я побеседовать с вами после обеда?

— Мальчик мой, дорогой мой! Я действительно хотел побеседовать с тобой, но совсем на другую тему!

— Какую же? — в голосе Гарри послышался скорее сарказм, нежели вопрос.

— Какую? О, ты, наверное помнишь, что у меня хорошие связи... Так вот, один из моих прежних учеников, Руфус, ты, наверное, уже встречался с ним, это Министр Магии...

— Да, встречался, — довольно резко оборвал профессора Гарри. — И если вы хотите передать одно из его очередных предложений сотрудничества, то на эту тему я не хочу беседовать. Я все сказал Скримджеру лично и не собираюсь повторять свой отказ вам.

Горацио Слагхорн поджал губы и посмотрел на мальчика. Гарри тоже взглянул ему прямо в лицо. Глаза их встретились — лукавый и упрямый взгляды на мгновенье пересеклись, затем взгляд взрослого волшебника немного расфокусировался.

— Что ж, милый друг... Как же прикажете с вами разговаривать? Мне хочется говорить об одном, вам — о другом... Да, задачка... Может быть поговорим о чем-нибудь третьем?

— И первое, и второе, и третье — все будет связано с одной темой. Волдеморт. Это единственная тема, которая сегодня волнует каждого. Только одни трусливо бегут от мыслей о нем, а другие встречают их лицом к лицу!

— К первым, я полагаю, ты относишь меня, а ко вторым себя?

Гарри смешался. Прямое 'да' выглядело бы оскорбительным, а лукавить, подобно Слагхорну, он не хотел. Впрочем, зачем отвечать, если и так все ясно?

— Видишь ли, мальчик мой, для борьбы со Злом у нас есть специально подготовленные люди. Они прошли обучение, у них есть опыт и знание... Ты же, по молодости своей, думаешь, что с Темными Силами можно справиться лишь отвагой... Это беда всех молодых... Со временем ты поймешь, что кроме лобовой атаки существуют еще и стратегии, широкие действия по многим фронтам... Вот, например, ответь мне на такой вопрос: ты знаешь, сколько людей погибло после того как Тот-Кто-Не-Может-Быть-Назван нанес тебе этот шрам и исчез?

На протяжении всей речи Гарри отчаянно хотел прервать учителя после чуть ли не каждого слова, но изо всех сил сдерживал себя: Гермиона предупреждала его, что невозможно говорить с человеком, если не дать ему высказаться. Однако когда прозвучал вопрос, из него словно выпустили воздух. Он растерянно моргнул, пытаясь найти ответ.

— Семья Лонгботтомов?

— О, конечно, это были знаменитые авроры. Однако они не погибли, насколько мне известно, они до сих пор живы...

Гарри прикусил язык. Почему ему в голову никогда не приходило изучить ту, давнюю историю? Сегодня он так увлеченно рассказывал друзьям о том, что касается его лично, но почему он не догадался спросить их о том, что знают о том времени они?

— А ведь после падения Темного Лорда, предыдущего падения, его приспешники, Пожиратели Смерти, нанесли не один удар. Волшебный мир испытывал такую эйфорию, что забыл обо всем. И все простил. Но Пожирателям, истинным, а не примазавшимся, им было не до праздников. Они мстили. Они хотели найти того, кто виновен в их горе...

— Меня? — Гарри в изумлении поднял глаза на Слагхорна.