— Вы должны попробовать всё, — с энтузиазмом сказала она. — Скоро будут готовы мои кукурузные лепешки. Мой муж говорит, что они самые вкусные во всем графстве.
Ее супруг с любовью посмотрел на нее.
— Так и есть, моя дорогая. Так и есть.
Миссис Броуди повернулась к своим гостьям и взглянула на этот раз на Ника.
— Какой у вас красивый сынок! И глаза как у папы...
Веселое выражение лица Габриеля вдруг исчезло. Он помрачнел, будто всякий раз утверждать обратное, становилось для него всё более трудным испытанием.
— Это не мой сын, — наконец произнес он, подтверждая мысли Эмили, которая внимательно следила за ним. — Ник мой племянник.
— Да? — Миссис Броуди была искренне удивлена. — Он очень похож на вас.
— Он похож на мою сестру, а не на меня.
— Как интересно. — Миссис Броуди перевела взгляд на Эмили. — А у вас с женой есть дети?
Эмили как раз в это время пила воду, но внезапно поперхнулась от вопроса миссис Броуди. Габриел с беспокойством повернулся к ней.
— С тобой всё в порядке?
Именно таким обеспокоенным голосом следовало супругу обращаться к своей жене, а не к преступнице. Эмили сделал глубокий вдох и выпила всё содержимое стакана, проглотив ком в горле.
— Да, всё хорошо.
Убедившись, что это на самом деле так, Габриел вновь взглянул на миссис Броуди.
— Она няня моего племянника...
На этот раз глаза миссис Броуди неприлично округлились. Она и дальше стала бы задавать вопросы, если бы ее муж не отвлек ее.
— Дорогая, кажется, горят твои лепешки. Ты не посмотришь?
— Д-да...
С неохотой она все же удалилась, и у Эмили появилась возможность покушать в спокойной обстановке, по достоинству оценивая невероятно нежную баранину, которая, испеченная в винном соусе, буквально таяла во рту. И только тут девушка поняла, насколько сильно проголодалась. Пока она обедала, мистер Броуди и Габриел вели тихую беседу. И это странным образом нравилось ей. Нравилось слушать глубокий голос Габриеля, который успокаивал и вызывал чувства, которые согревали ей душу.
— Держитесь ближе главной дороги, — посоветовал мистер Броуди, быстро взглянув на необычный снегопад за окном. — Так по крайней мере вы сможете остановиться в ближайшем постоялом дворе, если начнется метель. Зима в этом году выдалась на удивлении снежной.
— Да, — согласился Габби, глядя на Ника, который улыбался ему. Погладив его по щеке, он поднял голову к мистеру Броуди. — Так много снега в Англии я еще никогда не видел. Я даже не представлял, что здесь может воцариться такая суровая зима.
— Молодой человек, вы говорите так, словно вы не англичанин.
Габби улыбнулся.
— Я самый настоящий англичанин, до мозга костей. Просто... я уже два года не бывал здесь.
Эмили отложила вилку и потянулась за стаканом с водой, но поймала себя на том, что внимательно слушает Габриеля.
— И где же вы были все эти два года?
Рука Эмили замерла на полпути, но кажется никто этого не заметил. И в этот момент, ожидая его ответа, Эмили с невероятной ясностью поняла, что ничего не знает о человеке, который много лет назад подарил ей надежду. И продолжал делать это. Эмили поймала себя на мысли о том, что хочет хоть что-то узнать о нем.
— Я... — Габриел казалось, ушел в воспоминания. — Я путешествовал по Европе. Хотел кое-что найти.
— И нашли?
Он вздрогнул, взгляд стал более сосредоточенным. Он посмотрел на своего собеседника и медленно покачал головой.
— Вряд ли я это когда-нибудь найду.
В его голосе было столько грусти, даже еле уловимая боль, что это внезапно насторожило Эмили. То, что он искал и так и не нашел, причиняло ему боль. Что он искал? Почему это было так важно для него. Эмили внимательно смотрела на него, отметив, как потемнели его глаза. Почти как тогда, когда он говорил о своем покойном отце. Как странно, но ее начинала беспокоить его боль. Боль мужчины. До него Эмили даже не подозревала, что мужчины способны на такие глубокие и сильные чувства. До него она даже не думала, что мужчины на что-то способны.
Когда он повернулся к ней и их взгляды встретились, Эмили в первый раз не отвела от него свои глаза, ощущая, как в груди зарождается какое-то странное, непонятное, но очень теплое чувство. Ей вдруг на самом деле стало тепло от его взгляда. Интересно, сколько ему лет? — подумала Эмили не в силах перестать смотреть на него. Не в силах побороть те чувства, которые медленно, но верно нахлынули на нее. Которые пугали, но в то же время завораживали. Он хоть и выглядел молодым, но грустный взгляд серых глаз говорил о том, что он очень многое повидал в своей жизни. И многое пережил. Интересно, что заставило его так сильно помрачнеть?
Как странно, он умел заставлять её испытывать столько различных чувств, но она почти ничего не знала о нем. Как его полное имя? Кто он? Его никто не называл по фамилии или титулу, если бы он у него был. К нему вообще никак не обращались, кроме одного раза, когда их кучер назвал его по имени.
Кем был дядя Ника?
* * *
И снова они ехали молча. И большую часть потому, что сытый и уставший, Ник заснул, и никто не хотел тревожить его чуткий сон. Эмили на этот раз было не так трудно находиться рядом с дядей Ника. Казалось, с каждый часом, проведенным с ним, уменьшал напряжение, царившее между ними с тех самых пор, как они встретились ночью в ее коттедже. Он сидел напротив, сосредоточенный и задумчивый, и смотрел в окно. Руки опустил к коленям, одной ладонью он прикрывал пальцы другой руки и указательным игрался со странным кольцом с янтарным камнем, надетым на безымянный палец правой руки. Кольцо было небольшое, неброское, но какое-то странное, потому что камень блестел не так, как ему это полагалось делать.
Воровато взглянув на него, Эмили поймала себя на мысли о том, что снова размышляет о нем самом, о его поездке в Европу. Что он там искал? Что так отчаянно хотел найти, пропажа чего причиняла ему боль? Может он потерял не что, а кого? Возлюбленную? Он был так красив, обходителен, умен и чуток. У него обязательно должна была быть возлюбленная. Может он искал ее? Конечно, Эмили не было дела до его возлюбленной, но снова эта мысль была неприятной для нее и снова огорчила намного сильнее, чем ей того хотелось.
Вместо того, чтобы решить, как ей вернуться домой после того, как ее миссия будет окончена, она сидит тут и бессовестно думает о сердечной подруге дяди малыша, с которым ее снова свела судьба. Но ведь это был не простой человек, не чужак. Каким-то образом он стал для нее чем-то большим в прошлом и теперь...
Ей совершенно не важно, кем был дядя Ника, потому что совсем скоро она снова расстанется с ним. И на этот раз навсегда. Надо же, если до этого она не хотела расстраивать себя мыслями о Габриеле и его возлюбленной, то последние размышления окончательно убили ее хорошее настроение. Девушка с болью посмотрела на ребенка, который проник в ее жизнь настолько, что стал для нее значить больше, чем... Боже, она не хотела, чтобы малыш запал ей в душу! Иначе расставание будет просто невыносимым. И не хотела, чтобы и его дядя...
Ее сумбурные мысли прервал внезапный плач Ника. Он заплакал так неожиданно и надрывно, что Эмили чуть не подскочила с места. Взглянув на малыша, она стала медленно убаюкивать его, пытаясь понять, что с ним произошло. Может, он испугался чего-то? А может ему холодно? Эмили укутала его одеялом и, хоть внутри экипажа было тепло, но она заволновалась из-за начавшегося снегопада, потому что завыл неприятный ветер.
— Ну что ты? — ласково прошептала она, продолжая укачивать его, но малыш всё никак не затихал. — Что тебя тревожит?
Сидящий напротив Габриел выпрямился и беспокойно посмотрел сначала на Эмили, затем на племянника.
— Что такое? — спросил он с беспокойством.
— Хотела бы и я знать, — пробормотала Эмили, уже начиная тревожиться не на шутку. Потому что чем больше она укачивала Ника, тем сильнее и горше он плакал. — Всё это время он вел себя очень спокойно...
— Вот именно! — произнес Габби, поддавшись вперед. Плачь малыша напугал его до смерти, и он отметил, что Эмили напугана не меньше. — Что с ним не так?
— Я не понимаю... Всё это время, как и вы, я была с ним и ничего странного не заметила.
— Но раз он плачет, значит с ним что-то не так.
— Я это прекрасно понимаю.
— Так сделай же что-нибудь!
Эмили резко вскинула голову. Недоумение перемешалось с гневом на человека, который говорил с ней с осуждением.
— Вы что же, думаете, я сама довела его до такого состояния?
Габби вскинул брови. Эмили ждала очередных осуждений, упреков. Но он громко вздохнул.
— Я не говорил ничего подобного. Не выдумывай! Я просто хочу, чтобы Ник успокоился!
— По-вашему я этого не хочу?
Габби вдруг взял Ника у нее с рук и, прижав к себе, стал медленно успокаивать малыша.
— Ты так напугана, что возможно, заплачешь сейчас вместе с Ником.
Эмили задохнулась от гнева.
— Как вы смеете!
Но он, казалось, даже не расслышал ее. Взглянув на малыша, он тихо проговорил:
— Ну же, мой хороший, что тебя тревожит? Боже, что с тобой стряслось?
Несмотря на негодование, Эмили не могла не отметить, что и Габриел на самом деле беспокоится за малыша. И чем больше Ник плакал, тем сильнее бледнел его дядя. Понимая, что ситуация может окончательно выйти из-поз контроля, и что Ника действительно что-то беспокоит, Эмили решительно отняла малыша у его дяди и грозно посмотрела на сидящего напротив мужчину.
— Я, конечно, понимаю, что вы хотите помочь ему, но сейчас нужно что-то сделать. Велите кучеру остановиться. Ника нужно уложить и осмотреть.
Габриел как-то странно посмотрел на нее, и до того, как кивнуть, Эмили заметила в его серых глазах искорку благодарности.
— Да, конечно.
И снова он не отчитал ее за дерзость. Снова мужчина послушался ее, Габриел послушался ее. Вот только сейчас у Эмили не было времени поразмыслить над очередным странным поведением Габриеля. Ей было достаточно того, что он принял разумность ее слов и значит, тем самым, безоговорочно согласился с ней.
Сейчас важнее был Ник, о котором следовало позаботиться.
Габриел стукнул по крыше экипажа, чтобы остановить его, а потом стремительно выпрыгнул на уличу и исчез, плотно закрыв дверь. Через пару мгновений он снова появился в дверях.
— Здесь есть постоялый двор. Там мы останемся на ночь, и у тебя будет возможность осмотреть Ника. Давай руку.
На этот раз Эмили подчинилась ему. Укутав малыша теплым одеялом, она прижала его к груди и подала руку Габриелю. У нее от волнения за Ника так сильно колотилось сердце, что она не придала значения легкой дрожи, которая охватило ее в тот момент, когда Габриел мягко сжал ее руку. У нее так часто екало сердце рядом с ним, что новый спазм уже не удивлял ее. Поразительно, но на этот раз она была рада, что Габриел был рядом с ней. Словно его присутствие было способно успокоить ее и дать силы справиться с трудностями.
Не замечая дороги, она вошла внутрь гостиницы и последовала за Габриелем, который вел ее к поджидающей их комнате. Когда они оказались в небольшом, но уютном номере, Эмили поспешила к кровати и осторожно опустила на мягкий матрас плачущее дитя. А потом лихорадочно откинула в стороны концы одеяла и скинула с себя мешающую накидку.
— Ну что же с тобой не так? — прошептала она, пристально разглядывая руки малыша, в надежде найти то, что его беспокоило. Маленькую ранку, царапинку... Хоть что-нибудь...
К ее удивлению Габриел оказался рядом с ней и, встав возле нее, тоже склонился к кровати.
— С ним что-то серьезное?
У него дрожал голос от волнения. Эмили быстро посмотрела на него. Он был таким бледным и напуганным, что она вдруг почувствовала, как от сострадания к нему сжалось сердце. Она хотела бы успокоить его, но не могла и солгать. Поэтому, отвернувшись, она тихо произнесла:
— Мне кажется, ему больно.
Она продолжала освобождать Ника от одежды, чтобы найти источник его боли, поэтому не заметила, как еще больше побледнел его дядя.
— Больно? — выдохнул Габби с таким видом, будто она сказала, что малыш умирает.
Эмили вновь взглянула на него. И снова сострадание и желание успокоить его охватило ее целиком.
— Я успокою его, обещаю, — с чувством промолвила она, глядя в его серебристые глаза.
В этот момент он накрыл ее руку своей и осторожно сжал ее холодные пальцы своими холодными пальцами. В первый раз в жизни кто-то попытался успокоить и поддержать ее саму. Она не понимала, что сама в этом нуждается до тех пор, пока он не прикоснулся к ней. Это так сильно тронуло ее, что в горле застрял неожиданный комок. Эмили была вынуждена признать себе, что безумно благодарна ему за это пожатие. За это нужное прикосновение. И, кажется, он сам был рад тому, что она находится рядом с ним.
— Эмили... — прошептал он так тихо, что она едва различила свое имя. Имя, произнесенное таким странным хриплым низким голосом.
В этот момент за ними раздался третий голос:
— Позвольте, я посмотрю на него.
Они оба резко обернулись к стоявшей позади женщине с белым передником.
— Кто вы такая? — недоверчиво спросил Габриел, пристально разглядывая женщину средних лет.
Она дружелюбно улыбнулась им.
— Я хозяйка этой гостиницы, миссис Джонсон. Мой муж сказал, что у нас остановились посетители с плачущим ребенком, и я решила посмотреть, чем смогу помочь вам.
— О, — одновременно выдохнули Габриел и Эмили с облегчением.
— И я, кажется, знаю, что с ним.
Габриел резко выпрямился.
— Знаете? — с такой надеждой спросил он, чем вызвал широкую улыбку миссис Джонсон.
— Да, — спокойно кивнула она, подходя к кровати, и когда Габриел отошел в сторону, она склонилась над малышом.
— И что с ним такое? — снова послышался голос Габриеля, который не спускал с миссис Джонсон своего обеспокоенно-недоверчивого взгляда.
Быстро осмотрев малыша, хозяйка выпрямилась и повернулась к нему.
— С ним ничего страшного не произошло. У него просто колики в животе.
— Колики? — Габриел непонятно моргнул. — Это... это опасно?
Улыбка миссис Джонсон стала еще шире.
— Это нормально, — сказала она, и, видя, что очередной вопрос готов сорваться с его губ, она быстро добавила: — О, нет! Папочкам не место рядом с детьми, когда о них есть, кому позаботиться.
Габриел застыл. Его потемневший взгляд остановился на Эмили, которая сидела рядом с Ником и держала его маленькую ручку, а потом снова взглянул на хозяйку гостиницы.
— Он не мой сын, а племянник, — тихо произнес он, ощутив боль в сердце. Настоящую боль.
Брови миссис Джонсон сошлись на переносице.
— А молодая мисс, я полагаю, не его мать и не ваша жена?
Габби сделал шаг назад, чувствуя, как ему становится трудно дышать.
— Нет, она его няня.
Карие глаза миссис Джонсон как-то странно заблестели.
— Удивительно красивая няня для малыша. — Когда никто не сделал замечания по поводу ее слов, миссис Джонсон снова повернулась к малышу и бросила через плечо Габриелю. — Выйдите, пожалуйста, из комнаты, и пошлите сюда кого-нибудь из слуг. Они внизу. — Когда же Габриел поспешно вышел и прикрыл дверь, женщина тихо добавила: — Какой беспокойный мужчина!
