Рукопись из Тибета

Чуть не напророчили, ибо не знали, что император всю жизнь страдал мегаломанией — манией величия, которая, впрочем, не мешала ему проводить свою примитивную тактику противовесов.

При всей своей лояльности и даже подобострастном отношении к французскому президенту Бокасса-I не упускал возможности продемонстрировать, как ему казалось, и собственную независимость в определении внешнеполитического курса Центральноафриканской империи. Для того, чтобы добиться от Франции, жизненно необходимых кредитов и займов, он устраивал показные выезды в страны социалистического лагеря.

В частности, он нередко бывал в СССР, где его принимал ни кто иной, как сам Леонид Ильич Брежнев.

Появление крамольной марки совпало с еще одним примечательным событием.

Службой наружного наблюдения французской контрразведки был зафиксирован профессионально скрываемый от окружения контакт резидента КГБ Гелия Куприянова с Антуаном Бокассой!

Подумать только: сын африканского императора, не раз во всеуслышание заявлявший, что Франция — его вторая родина-мать, и вдруг является советским наймитом! Да такое и в страшном сне не привидится, ан нет же — на поверку выходит, что так оно и есть. Правда, тогда французской контрразведке не удалось добыть конкретных фактов противоправной деятельности ни Антуана Бокассы, ни Куприянова на территории Франции. Дело застопорилось. Остались лишь подозрения, гипотезы и домыслы, не подкреплённые никакой фактурой.

Теперь же выловленные в пруду Булонского леса чемоданы могли придать новый импульс разработке чернокожего принца и его вероятного оператора — Гелия Куприянова. Как говорится: не было ни сантима и вот-те на — целый луидор! Префект парижской полиции Жорж Симон, и заместитель контрразведки Франции Дезире Паран, к обоюдному удовольствию не замедлили заключить джентльменскую сделку и без лишних слов ударили по рукам.

Дезире Паран начал действовать сразу в нескольких направлениях. Прежде всего, он запретил полиции впредь давать в средства массовой информации какие-либо сведения, касающиеся ужасной находки в лесу, и проводимого в связи с этим расследованием.

Но сделано это было так, чтобы у общественного мнения сложилось впечатление, что дело по-прежнему ведет Департамент полиции, а не контрразведка. Кроме того, установив круглосуточное наружное наблюдение за русским резидентом, Паран одновременно стал осуществлять тщательную проверку наследного принца.

В жилище Антуана был проведен негласный обыск, результаты которого повергли в шок даже видавших виды волкодавов французской контрразведки, закаленных в кровавом горниле Индокитая и африканских стран. Морозильные камеры двух огромных холодильников, находившихся в квартире Антуана Бокассы, были доверху заполнены женскими грудями, вырезкой с живота и бёдер, хрящами ушей и носов молодых женщин.

В горах мяса, найденных в морозилке, голов так и не нашли, но зато под кроватью и в постели наследного принца были обнаружены пять до блеска отполированных черепов.

То, что жертв чудовищных убийств было, как минимум, пять, указывало и количество стоящих на специальных подставках париков — именно столько русоволосых, рыжих и пепельных скальпов находилось на серванте. А кому же принадлежали замороженные части плоти, обнаруженные в холодильнике хозяина квартиры?

На это еще предстояло ответить следствию.

Рядом с подставками со скальпами стояли фотографии их бывших владелиц, так что идентифицировать жертвы труда не составило. Однако, судя по количеству в морозильных камерах, стало ясно, что список убиенных женщин на этом не заканчивался. Похоже, следующие парики-скальпы еще дожидались своей очереди быть установленными на спецподставках. Потрясающая коллекция, достойная наследника африканской империи!

В кладовке сыщики обнаружили окровавленную электропилу. В последующем Антуан Бокасса подтвердит, что он, каждый раз после убиения своей очередной подружки, вызывал плотника из посольства Центральноафриканской империи и с его помощью разделывал трупы.

Экспресс-ознакомление с дневниковыми записями венценосного африканца позволило сделать вывод, что объектами его каннибальских посягательств, как правило, являлись звезды парижских подиумов.

Их имена говорили сами за себя: Надя Освич, Грета Освальд, Ингрид Белофф, Стефания Бьянки, Нора Стейнбек.

Все они в разное время загадочно исчезли из призрачного мира шоу-бизнеса, несмотря на то, что их старт сулил девицам многообещающее будущее.

Диссонансом звучало лишь имя Дорис Циммерман, секретаря-референта посла из ГДР.

Что искала эта красавица в постели чернокожего каннибала? Покопавшись в своих рабочих блокнотах, Дезире Паран обнаружил любопытную информацию, на которую ранее почему-то не обращал внимания. Оказывается, все убиенные дивы парижских подиумов давно были известны французской контрразведке как платные информаторы разведчиков США, Израиля, Англии, ФРГ и даже Китая, находящихся в Париже под прикрытием дипломатов и коммерсантов. Уличить же Циммерман в работе на какую-либо спецслужбу возможности не представлялось, скорее всего, потому, что действовала она много искуснее и проворнее остальных.

Вместе с тем, немка, исходя из отчетов французской "наружки", предположительно являлась связью русского резидента. Из содержания отчетов явствовало, что она и Куприянов минимум раз в месяц как-то вдруг случайно, но всегда в одно и то же время, оказывались в культурном центре Помпиду. — Действительно — размышлял Паран, — с точки зрения профессиональных разведчиков этот храм искусств очень удобен для выявления слежки: масса переходов, эскалаторов, тупиков и террас. Кроме того, там вполне реально осуществить и моментальную передачу секретных документов: получить письменные инструкции или отдать зашифрованный отчёт о выполнении задания.

Стоишь себе, любуешься каким-нибудь шедевром, а в один прекрасный момент, бац! Какой-то провинциал неуклюже толкает тебя плечом и, кланяясь, с извинениями протягивает тебе руку. Во время псевдо примирительного рукопожатия и происходит обмен материалами.

А со стороны все выглядит естественно: ну, подумаешь, какой-то мужлан, засмотревшись на выставленное великолепие, столкнулся с красавицей. Почему бы ему и не извиниться? Н-да, черт возьми, как это мне раньше в голову не приходило! (продолжал мыслить Паран). Вот, значит, на кого работала Циммерман — не на свою родную Штази*, а на "старшего брата" — на КГБ в лице Куприянова! столу. Выходит, мсье Куприянов, вы, как паук, сумели сплести в моем доме целую агентурную сеть.

Сначала моя "наружка" фиксирует ваши моментальные встречи в центре Помпиду с мадемуазель Циммерман, затем вы с соблюдением строжайшей конспирации проводите продолжительную встречу с наследником африканского императора, после чего в филателистических магазинах Западной Европы появляются марки, посвященные 60-летию победы Советов в России.

Наконец, немка оказывается в постели черножопого принца... где, впрочем, находит свой трагический конец, успокой ее душу, Господи! Интересно, кто ещё из убиенных Бокассой див работал на вас, мсье Куприянов? Никогда не поверю, что у вас на связи была лишь только одна красавица, мадемуазель Циммерман. Вы хоть и не Ален Делон, но выглядите весьма впечатляюще, да и здесь, в Париже, вы почему-то без жены! Н-да, плотнее надо работать за вами, плотнее...

Ну, ничего, наверстаем, уж не сомневайтесь, мсье обольститель красивых женщин и наследных принцев!

А ведь вспомните, с чего вы начинали три года назад? Мы тогда и всерьез-то вас не воспринимали, потому что вы были смешны, как клоун из провинциального цирка шапито. Вы даже французского языка толком не знали. Припоминаю, как шеф моей "наружки", едва не получил апоплексический удар от смеха, докладывая мне о ваших судорожных метаниях в Лувре в поисках туалета. Вы тогда были близки к обмороку... или к более углубленному изучению французского языка.

Следуя указателю "sortir", вы все время выходили и выходили, но не находили того, что искали. Ведь по-французски "sortir" — это "выход", но не "туалет". Это у вас в России туалет называется сортиром, и вы, решив, что русский и французский родственные языки, постоянно следовали стрелке, пока принародно не обоссались к всеобщему восторгу окружающих туристов и разведчиков "наружки"... Но я снимаю шляпу перед вашей настойчивостью: за три года вы достигли значительного прогресса в овладении моего языка, если уж вам удалось в течение часа без переводчика общаться с африканским принцем, который другими языками, кроме французского, не владеет... Н-да... Ну ничего! Вот раскручу я Антуана Бокассу по полной программе — и вам вновь придётся вернуться к вашим привычным сортирам ! "C' est la vite — такова жизнь" — как говорят у нас во Франции, да и у вас в России тоже, мсье Куприянов.

Так что готовьтесь!

Рядом с подставками со скальпами, стояли огромные канделябры на десяток свеч, где во встроенных стеклянных емкостях плавали заспиртованные большие срамные женские губы, покрытые исключительно светлыми или рыжеватыми волосами. Они явно принадлежали убиенным звездам шоу-бизнеса, которые были уничтожены и съедены только потому, что в отличие от африканского каннибала имели другой цвет кожи и волосяной покров на лобке. Словом, в жилище наследного принца пахло патологической похотью, заканчивавшейся жуткой смертью и живодёрским разделыванием его партнёрш. Для Дезире Парана круг замкнулся — ему стало ясно, что он имеет дело с серийным людоедом. Еще бы! В морозильных камерах холодильников были обнаружены пятьдесят шесть частей женских тел, тщательно разделанных и упакованных. Вопрос был в том, как французская контрразведка намерена получить доказательства или, что еще лучше, добровольные признания венценосной особы в совершении им леденящих душу преступлений?

Дезире Паран, обучаясь на юридическом факультете Сорбонны, очень увлекался работами Зигмунда Фрейда, Карла Густава Юнга и Альфреда Адлера. Что больше всего привлекало в их трудах будущего главного контрразведчика Франции, так это умение мэтров психоанализа воздействовать на подсознание пациента и извлекать оттуда помимо его воли сокровенные тайны.

Поэтому Дезире Паран, едва заняв должность заместителя начальника контрразведки, вопреки воле чиновников-ретроградов из министерства юстиции, поспешил в недрах своего ведомства организовать сверхсекретное подразделение из высококлассных специалистов психоневрологов-гипнотизёров. Посвященные, сразу же окрестили новый отдел "Клубом Колдунов". Действительно, находясь под гипнозом, или, другими словами, в гипнотическом трансе, человек мог поведать опрашивающим его специалистам то, что он никогда бы не сказал никому, находясь в здравом рассудке. Воля человека, находящегося в гипнотическом трансе, расслаблена, "обесточена", его подсознание раскованно, поэтому он может выболтать специалистам, задающим ему вопросы то, чего никогда бы не сказал и под пытками.

Практика показала, что информацию, которую не удавалось заполучить от подследственных в ходе допросов с использованием традиционных методов, запросто "вытекала" из их уст с помощью фармакологических спецсредств и магического воздействия гипнотизеров.

Сначала допрашиваемого под благовидным предлогом просили выпить, так называемую, "сывортку истины", — смесь легкого вина и психотропов, раскрепощающих центры воли, — а затем погружали в гипнотический транс. После этого он выкладывал все интересующие следствие подробности. В случае с Антуаном-Жан-Бедель-Бокассой заместитель начальника контрразведки Франции не намерен был отступать от годами опробованных приёмов. Спешить надо было ещё потому, что через неделю, то есть 22 апреля 1978 года император Центральноафриканской империи Бокасса-I должен быть принят в Елисейском дворце. Чем не событие? А возможность отличиться? А что если наследный принц, вдруг да выдаст такие сведения, которые смогут явиться дополнительными контраргументами Валери Жискар д'Эстена на переговорах с его оппонентом, самодержцем Центральноафриканской империи?!

Словом, игра стоила свеч.

На следующий же день на дверях деканата по работе с иностранными студентами Сорбонны появилось объявление:

"В связи с массовыми отравлениями в кафе Сорбонны всем учащимся-иностранцам необходимо пройти экстренную профилактическую диспансеризацию в медицинском кабинете университета".

Антуан Бокасса как прилежный студент не мог проигнорировать подобного воззвания, и сразу же явился для прохождения псевдодиспансеризации. Его уже ждали. Два профессора из ведомства Дезире Парана, артистично играя роль санитаров заштатных клиник префектуры, предложили венценосному студенту сначала сдать кровь для анализов, затем выпить стакан "сывортки истины", и, наконец, прилечь на кушетку, чтобы расслабившись, ответить на некоторые вопросы. Гипнотический сеанс, продолжавшийся около двух часов, был записан на видеоплёнку, и результаты его превзошли самые смелые ожидания инициатора мероприятия. В течение всего тайного допроса Антуан не только подтвердил свое единоличное участие в умерщвлении с целью последующего поедания молодых женщин, но и признался в таких отклонениях на сексуальной почве, что Дезире Паран в сердцах воскликнул: "Да это же не человек — сосуд пороков! Это — монстр, который по злой иронии судьбы вот уже восьмой год обучается на искусствоведческом факультете Сорбонны! Да этого вурдалака впору посадить на цепь в психиатрической клинике и демонстрировать студентам факультета сексопатологии..."

Через полчаса после начала работы с Антуаном Бокассой, с помощью "сыворотки истины" и правильного сочетания успокаивающих и отвлекающих вопросов, когда сознание африканца начало "пробуксовывать" на мелочах — верный признак того, что он стал входить в гипнотический транс, Мишель Бернардини, старший группы психоневрологов-гипнотизёров, повел атаку по всему фронту.

Не подозревающий подвоха Антуан Бокасса, все более распаляясь от задаваемых вопросов и собственного повествования, сообщил проводившим допрос психологам, как он заставлял Грету Освальд и Ингрид Белофф садиться на корточки над его головой и мочиться ему на лицо...

Мишель Бернардини бесстрастно пояснил Дезире Парану и остальным контрразведчикам, присутствовавшим на просмотре видеозаписи, что такой же патологией страдал Адольф Гитлер, который проделывал подобные экзерсисы со своей племянницей Гели Раубаль, а затем с женой Евой Браун, называя эти забавы "Золотым дождем". В медицине такого рода необычная сексуальная практика называется уролагнией — половое извращение, при котором имеет место повышенный интерес ко всему, что связано с мочеиспусканием, и при котором всегда существует сложное переплетение садизма с мазохизмом.

Находясь в гипнотическом трансе и отвечая на вопросы Бернардини, венценосный африканец поведал, что любовниц у него всегда было более, чем достаточно. Причем, все они, как на подбор, были рекламными дивами, будто только что сошли с обложек журналов мод. Возможно поэтому, они только и делали, что отбирали у него имущество, скотски пожирали его накопления и беззащитную плоть. Ему это ужасно не нравилось, хотя для себя он сделал вывод, что белые женщины обречены ему отдаваться, а успех на поприще завоевания их сердец и плоти был его жребием. ... "Лишь одна моя возлюбленная — Дорис Циммерман — оказалась слишком умна и я боялся, что она может меня разоблачить... Она была последней, кого я убил... Это произошло около недели назад. Но есть ее плоть я не стал, потому что это — плоть мерзкой змеи... Я отрезал ей голову и слил кровь в тазик... Где-то я читал, что свежая кровь очищает душу. Напившись крови, хлеставшей из раскупоренного горла, я действительно почувствовал, что очистился от скверны, порождением которой и была эта женщина... Затем столовой ложкой я съел в сыром виде ее мозг, чтобы быть таким же проницательным и хитрым, какой была она. Ведь несмотря на все то, что я сделал для нее, она играла мною, она ловко уклонялась от физической близости со мной, хотя на свидания приходила... Я овладел ею только после того, как она была уже обезглавлена!" Психиатры осторожно поинтересовались, что же такого грандиозного Антуан сделал для Циммерман? Африканец не замедлил с ответом: "В прошлом году я по просьбе Дорис и ее старшего брата, с которым встречался на Елисейских полях, заказал в типографиях изготовление множества марок, посвященных 60-й годовщине Октябрьской революции в России... Я понес большие убытки, а в итоге Дорис ответила мне презрением, она не подпускала меня к себе, уклонялась от встреч со мной...