След Мантикоры

Лорна, поняла Ри, но женщина ей понравилась: от неё исходили волны доброты, и улыбалась она искренне и ласково. Почти по-матерински. Риоре сморгнула выступившие слёзы и улыбнулась в ответ.

— Очень приятно, саера...

— Зови меня просто тётушка, — перебила её Асенна, сразу перейдя на 'ты' и взяла под руку. — Мы же всё равно скоро породнимся. Пойдём в столовую, ты голодная, наверное.

Такая искренняя забота от почти незнакомой лорны снова заставила Риоре сглотнуть вязкий ком в горле, теперь уже не от печали по отцу. За завтраком Асенна отвлекала Ри от грустных мыслей лёгким разговором, о детстве Ригаста, каким он был проказником, когда приезжал к ней погостить, расспрашивала девушку о ней самой, не касаясь деликатной темы семьи. В основном, о её интересах, где она любит бывать, как относится к светским мероприятиям. Судя по всему, Асенна сама их не особо жаловала. И уловка сработала — Риоре даже несколько раз улыбнулась, а печаль немного отпустила. Когда же они переместились из столовой в гостиную, вернулся Ригаст. Услышав его негромкий, густой голос из холла, девушка встрепенулась, её взгляд метнулся ко входу, а сердце пропустило несколько ударов. Несмотря ни на что, она рада была видеть жениха, и врать себе не собиралась. Вчерашний разговор многое сделал понятным, и обижаться дальше за ту давнюю историю три года назад было глупо. Да, где-то в глубине ещё немного дёргало, но Ри напоминала себе, что Риг вынужден был так поступить, ведь не только ради себя он хлопотал об открытии портала. Ну а что до того, что не любил её тогда... Возможно, действительно она для него была слишком маленькой. Сейчас всё по-другому.

— Добрый день всем, — Ригаст зашёл в гостиную, остановился на пороге и его взгляд замер на Риоре. Золотистые глаза замерцали нежностью, он улыбнулся. — Как ты, милая? — чуть тише спросил он, и голос тоже смягчился.

Она справилась со смущением и не опустила головы. Улыбнулась ему и ответила:

— Спасибо, гораздо лучше. Ваша тётушка оказалась очень любезной и составила мне компанию за завтраком.

— Ой, пустяки, — тут же откликнулась Асенна и поднялась. — Ну, я оставлю вас, вам, наверное, надо многое обсудить, — и она направилась к выходу, подарив Риоре блеснувший хитринкой весёлый взгляд.

Жизнерадостность этой женщины заставляла и Риоре меньше думать о потере, чему она только радовалась. Едва лорна Готтол вышла из гостиной, Ригаст в несколько шагов оказался рядом с невестой и присел на диван рядом, взяв её ладошки в свои и заглянув в глаза.

— Я ездил к Императору, — произнёс Риг и поднёс тонкие пальчики к губам. — Он уже знает о смерти твоего отца, — на лицо девушки при этих словах набежала тень, и хозяин дома продолжил немного поспешно. — Подлинность договора о помолвке тоже подтверждена, так что не волнуйся, оспорить его твоя матушка не посмеет.

Риоре не сдержала облегчённого вздоха, её улыбка стала шире.

— Спасибо, — ответила она, с благодарностью посмотрев на Рига.

Он же притянул её к себе, обнял, и девушка не сопротивлялась, прильнув к сильному и такому надёжному защитнику, появившемуся очень вовремя в её доме.

— По решению Его Величества твоему отцу окажут высшие почести, — продолжил негромко Ригаст. — Его положат в главном Храме Богини Эльено и за него будут всю неделю молиться жрецы. Тело уже забрали из вашего дома.

Услышав эти слова, Риоре невольно вздрогнула, и Риг крепче прижал её к себе, погладив по плечу.

— Я... хочу увидеть его, — пробормотала девушка, водя пальцем по гладкому шёлку юбки.

— Ты уверена? — переспросил на всякий случай Ригаст, приподнял её голову за подбородок, заставив смотреть себе в глаза.

— Да, — храбро кивнула она, и голос Риоре звучал твёрдо.

— Хорошо, — одарив её ещё одним внимательным взглядом, Риг поднялся и протянул руку. — Поехали, милая.

От этого простого слова в груди Ри разлилось тепло, оттеснившее грусть. Они вышли из дома и сели в экипаж — Риг придержал перед невестой дверь, пока она усаживалась, потом сел рядом и всю дорогу не выпускал её ладонь из своей, тихонько поглаживая время от времени. И от этой молчаливой поддержки Риоре становилось легче.

Главный Храм Богини находился на главной площади Эльено, напротив дворца Императора, и выглядел величественно и строго. Богиня, хоть и являлась женщиной, не любила излишеств. Белый мрамор, не вычурная лепнина, небольшие мозаичные панно на стенах, живые цветы на клумбах вокруг здания. Однако сегодня, обычно закрытые, большие деревянные двери с резьбой оказались широко распахнуты, и к удивлению и лёгкому беспокойству Риоре, в них входили довольно много народу.

— Твоего отца хорошо знали, — тихо произнёс Ригаст, помогая ей выйти из экипажа. — Многие искренне скорбят о его смерти, Ри.

Она опустила голову, вцепилась в руку Ригаста, придвинувшись к нему ближе, и остро чувствуя на себе взгляды посторонних. Риоре оказалась не готова к такому пристальному вниманию, особенно в такой тяжёлый для неё момент. Но... Отца увидеть хотелось. Посмотреть на него в последний раз, попрощаться. К горлу подкатил ком, девушка судорожно сглотнула, ускорив шаг. Перед ними расступались, Риоре слышала шёпот, в котором слышались слова сочувствия и соболезнования, и от этого на душе становилось только тяжелее. Она и не думала, что эта поездка окажется для неё настолько тяжёлой...

Внутри храма всё тоже выглядело торжественно и строго. Витые колонны уносились ввысь, к круглому потолку, расписанному сценами из деяний Богини. Свет проникал в Храм через окна с цветными витражами, сейчас завешенными фиолетовыми траурными полотнищами, и в помещении царил полумрак, разгоняемый только множеством горевших свечей. Люди нескончаемым потоком двигались мимо огороженного возвышения, на котором лежало тело Элмари Телме, человека, спасшего Империю. Перед Риоре и Ригастом расступались и здесь, пропуская вперёд — к телу имели право подойти только родственники и ближайшие друзья. Взгляд девушки остановился на постаменте, где лежал... отец.

Одетый в лучшие одежды, со скрещенными на груди руками, казалось, он просто спит. Вокруг постамента — цветы и свитки, перевитые траурными лентами исписанными словами соболезнования. По углам горели высокие толстые свечи, источая мягкий, тонкий аромат. А чуть впереди, в небольшом алькове — статуя Богини из мрамора, с позолоченными глазами. Большая мантикора сидела, сложив крылья и обернув хвост со страшным жалом вокруг мощных лап, и взирала на прихожан со спокойной мудростью на львиной морде. Рядом со статуей, на коленях молились два жреца в лиловых одеждах, неподвижные и сами похожие на статуи. Риоре встала сбоку, глядя на восковое лицо отца с отстранённым, умиротворённым выражением. Как будто действительно спал. Очень хотелось прикоснуться, провести по застывшим чертам, но... Ри сильно прикусила губу, чувствуя, как по щекам покатились слёзы. Перед её глазами проходили картинки их жизни с папой, и тоска сжимала сердце всё сильнее с каждым мгновением.

Неожиданно на плечи легли тяжёлые, тёплые ладони — Ригаст молча встал за спиной, и Ри, не стесняясь, прислонилась к нему, позабыв, что вокруг незнакомые люди. На какое-то время она осталась одна с отцом, прощаясь с ним навсегда, отпуская. Шли минуты, и Риг уже собирался уводить невесту из печального места, но Риоре сама повернулась к нему и тихо попросила:

— Увези меня отсюда, пожалуйста.

Впервые она обратилась к нему на 'ты', отметил Ригаст с радостью. Так же молча взял её за руку и повёл за собой прочь из Храма. В экипаже Риоре прижалась к его плечу, спрятала лицо, и по вздрогнувшим плечам девушки Риг понял, что она снова беззвучно плачет. Обняв её, он не стал утешать — пусть печаль выйдет со слезами, и Ри полегчает. Когда они приехали к его дому, она уже успокоилась, хотя ещё время от времени шмыгала носом. Дома ждали множество карточек с соболезнованиями и просто море цветов, от которых в холле стоял удушливый сладковатый запах. Риоре, прижав ладонь к горлу, с трудом выговорила задыхающимся голосом:

— У...убери их... пожалуйста...

Ригаст тут же отдал соответствующие распоряжения и повёл невесту в маленький садик за домом, на свежий воздух. Ри выглядела потерянной после посещения Храма, жалась к нему и молчала. Асенна неслышной тенью мелькала рядом, принося то попить, то перекусить, пока готовился обед, и особо не надоедая присутствием. В этот день девушка так и не заговорила, пребывая в отстранённом состоянии, хотя к тихой радости Рига она всё же послушно съела и обед, и ужин.

Последующие дни до похорон прошли вполне спокойно: приходили близкие знакомые и друзья отца, некоторых Риоре встретила сама, с кем-то пришлось общаться Ригасту на правах жениха. Саера Сиана не появилась, как и остальные члены её семейки, что только радовало хозяина дома и саму девушку. Только букет прислала. Из дома девушка почти не выходила, только в садик, куда Риг её выводил хотя бы раз в день. Он всё время был рядом, отложив на время дела, заботился, чтобы Ри не забывала про еду, старался отвлечь её историями из своей жизни и путешествий, читал вслух книги из своей богатой библиотеки. И иногда ему удавалось вызвать на её лице улыбку, пусть и с оттенком грусти. Асенна побеспокоилась о гардеробе Риоре, и в её шкафу появились ещё несколько платьев того же фиолетового цвета, а Риг подарил аметистовый набор, серьги и брошь. Эти маленькие знаки внимания ненадолго отвлекали Ри от грустных мыслей.

Конец недели наступил неожиданно для Риоре — как-то, встав утром, она услышала от горничной, что все уже собрались в холле и ждут только её, чтобы отправиться на церемонию. Завтракала она в спальне, и от переживаний кусок в горло Ри лез с трудом. Девушка буквально заставила себя съесть хотя бы половину из лежавшего на тарелках. Потом, одевшись и причесавшись, Риоре спустилась вниз, к Ригасту и Асенне. Они разместились в экипаже и поехали к Храму, где должна была начаться публичная траурная церемония, на которую будут допущены только члены семьи, близкие друзья и Император, конечно. После неё оттуда же ей предстояло через портал переместится к месту сожжения.

— Сама церемония долго не продлится, — начал рассказывать Ригаст, сжимая безвольную руку Риоре. — Его Величество скажет несколько слов, жрецы проведут ритуал прощания, и мы пойдём к порталу. Кстати, твоей матери там не будет.

— Хорошо, — пробормотала Ри, глядя в окно.

Зато будет господин Литиарн Гвинек, которого Элмари хотел сделать приёмным отцом Риоре. Он уже знал, что Ригаст вновь стал официальным женихом Риоре, видел договор и общался с саером эр Ратео. У Храма уже толпился народ, среди которого присутствовало и много знатных лорнов, как отметила краем глаза Риоре.

А дальше... дальше всё проходило для неё, как во сне. Приветствия и соболезнования Императора, и близких друзей отца, тихий шёпот жрецов, укутанное в погребальный саван тело отца, усыпанное лепестками цветов... Негромкий голос Его Величества, произносивший слова благодарности автору величайшего изобретения, снова слова сочувствия... Ри словно находилась за стеклянной стеной, эмоции застыли, не давая пролиться слезам — казалось, за эту неделю они и вовсе уже закончились. Наконец, тягостная церемония подошла к завершению, жрецы подняли носилки с телом Элмари Телме и понесли к порталу, находившемуся на заднем дворе Храма, и вёл он на самую высокую гору в окрестностях Эльено, где уже приготовили погребальный костёр. Там отец Риоре превратится в прах, и его развеют, чтобы дух Элмари вознёсся прямо в чертоги Богини, более не отягощённый плотью.

На гору последовали только Император, Риоре и Ригаст, и Литиарн. Самые близкие и родные. Глядя, как пламя поглощает того, с кем ещё недавно она разговаривала и сидела за одним столом, Ри снова молча заплакала. Когда ей вручили собранный в урну прах отца, её руки дрожали, но она не выронила тяжёлый мраморный сосуд, высыпав из него пепел, который тут же рассеялся в воздухе невесомыми хлопьями. Огонь на погребальном костре имел магическую природу, и в нём сгорали даже кости.

На вечерней поминальной трапезе, присутствовали только Ригаст, Риоре и Асенна, и печальный ужин прошёл в молчании. Потом Ри снова тихо плакала в гостиной, в объятиях Рига, и так и уснула у него на руках. Он отнёс девушку в спальню, Асенна с горничной переодели её, дождались, пока она заснёт, и тихо удалились, оставив до утра одну.

Следующие дни Риоре потом так и не могла вспомнить, что же она делала. В доме царила тишина, слуги передвигались бесшумно и разговаривали шёпотом. Ригаст не отходил от Ри, всё так же следя, чтобы она вовремя ела и гуляла. Растормошить её он не пытался, за что девушка была только благодарна — ей надо было самой до конца смириться с мыслью, что отца больше нет. Асенна тоже проявляла заботу, когда Ригу всё же приходилось ненадолго отлучаться в кабинет по делам. Посещениями их никто не тревожил: по обычаю, три дня после сожжения тела принадлежали только родственникам, чтобы они могли окончательно отпустить ушедшего.

На третий день Риоре сидела в саду, рассеянно обрывая лепестки с пушистого венчика цветка, глядя перед собой невидящим взглядом, Ригаст — рядом, полуобернувшись к девушке и опираясь локтем на спинку скамейки. Теперь его общество Ри вовсе не тяготило, как и его взгляды. Наоборот, она тянулась к единственному близкому человеку, надёжному и способному защитить. Они молчали. Когда Ригаст протянул руку, убрать упавшую на лицо Риоре прядь, она не отстранилась, не вздрогнула — лишь прерывисто вздохнула и прикрыла глаза. Появилась Асенна с подносом, на котором стояли чашки, чайник и вазочка с печеньями.

— Давайте чаю попьём, я сегодня в лавке утром купила, — с мягкой улыбкой, негромким голосом произнесла она и поставила поднос на маленький столик рядом со скамейкой. Потом опустилась с другой стороны от Риоре, налила ей в чашку ароматного напитка. — Твоё любимое печенье, девочка, ты за завтраком почти ничего не ела, — Асенна с искренним беспокойством заглянула в лицо Риоре.

Она бледно улыбнулась, взяла чай и сделала маленький глоток, потом послушно потянулась за печеньем.

— Папе оно тоже нравилось, — тихо произнесла девушка, повертев в руках фигурку из песочного теста. — Его всегда подавали ему в кабинет к чаю, когда он работал...

Риоре запнулась, Асенна переглянулась с Ригастом и придвинулась ближе, коснувшись руки Риоре.

— Расскажи про него, — тем же мягким голосом попросила она, понимая, что гостье надо выговориться, отпустить воспоминания.

Ригаст же осторожно обнял Ри за плечи, и она с готовностью прислонилась к жениху, немного растерянно посмотрев на Асенну. Рассказать?.. Целую жизнь? Все те мелочи, из которых складывался в её сознании образ отца?

— Он... любил меня, — запнувшись, ответила всё же Ри, мучительно подбирая слова. — Не баловал, временами и строгость проявлял, — снова на губах девушки мелькнула улыбка, а голос зазвучал увереннее, слова сами приходили. — Всегда заботился, и понимал меня лучше всех...

Они внимательно слушали, иногда задавали вопросы, и вскоре лицо Риоре просветлело, особенно когда она вспоминала смешные случаи. Несколько часов пролетели незаметно, и к концу разговора Риоре с удивлением вдруг осознала, что ей полегчало, тягостное чувство потери, душившее её все дни после похорон, разжало стальные когти, позволило наконец дышать свободнее. Отец ушёл, его не вернуть, и надо жить дальше — он бы огорчился, узнав, что любимая дочь так страдает и грустит. Грусть никуда не ушла, но ей уже не хотелось плакать и закрыться от всего мира в своей комнате, лелея тоску. Она наконец-то готова была оставить позади печальные дни и идти вперёд.