| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
По документам мы были гражданами Аргентины. Мюллер неплохо говорил по-испански, естественно, отлично по-немецки. У нас сняли отпечатки пальцев, мы заполнили анкеты, и мы были на грани провала, потому что Моссад и антифашистский комитет вели ежедневную охоту за фашистскими преступниками, а наш немецкий язык был первой и сильной уликой. Потом — наши профессии. А нет у нас профессий. Но наши действия в аэропорту — это действия хорошо подготовленных работников спецслужб.
Я тогда сказал Мюллеру, что если кто будет интересоваться, где мы получили навыки поведения в такой ситуации, то можем твердо сказать, что мы профессиональные революционеры. В России большевики приобрели очень хорошие навыки конспирации и потом они практически без всякой подготовки возглавляли резидентуры и работали разведчиками-нелегалами.
Первым профессиональным революционером стал Мюллер, активный борец с фашизмом. Вторым был я. В то время Израиль отчаянно нуждался в специалистах во всех отраслях. Еврейские офицеры со всех стран мира возглавляли вооруженные силы, командовали частями и подразделениями. Хуже было с сотрудниками спецслужб. Приезжавшие из других стран специалисты работали и на Израиль, и на страны, откуда они прибыли. Чистых было мало. А тут два подкованных человека. Какое у них прошлое? Да какое кому до этого дело? Нет ни одного безупречного революционера, который бы не занимался террором, экспроприациями, а попросту грабежом на большой дороге, киндэппингом и захватом заложников. Террористы всех стран занимаются одним и тем же, но есть наши террористы и не наши террористы. Главное, что мы не сотрудничали с фашизмом.
Нас представили начальнику генерального штаба генерал-лейтенанту Ицхаку Рабину, который побеседовал с нами и утвердил сотрудниками разведуправления. Рабин представил нас и министру оборону Моше Даяну.
Буквально через месяц нашей работы началась война. В один день пятого июня армия обороны Израиля нанесла авиационные удары по всем аэродромам Египта, уничтожив египетскую авиацию. Чуть позже были разгромлены военно-воздушные силы Иордании, Сирии и Ирака. Одновременно с авиацией были нанесены удары четырех механизированных и танковых дивизий на Газу и в центр Синая. Ицхак Рабин и Моше Даян лично руководили сражением в районе Иерусалима.
На второй день, шестого июня, сдалась Газа, а египетские войска были отведены от Синая. Началась деморализация арабских сил. Захвачена Рамалла и открыто движение по трассе Тель-Авив — Иерусалим.
Седьмого июня был очищен Северо-Восточный Синай, а воздушный и водно-сухопутный десанты захватили Шарм-эль-Шейх. Полностью захвачены Старый город и Вифлеем.
Восьмого июня весь Синай был в руках израильтян, а передовые части вышли к Порт-Суэцу.
Одновременно шли ожесточенные бои на иорданском и сирийском фронтах.
Девятого июня по решению Совета Безопасности ООН Израиль прекратил огонь, Египет прекратил огонь десятого июня.
Трудно сказать, с кем можно сравнить Израиль? С СССР или с Советской Россией, которые были в окружении или в кольце фронтов, и, казалось, гибель их неизбежна, но они выстояли и одержали победу.
Мюллер провел детальный анализ операций. Указал на те проблемы, которые не были решены с помощью разведывательных средств, а также дал прогноз предстоящих событий на египетском фронте, так как Египет был посрамлен и искал возможности отомстить Израилю, столкнув его с Советским Союзом.
— Как они могут столкнуть нас с СССР, сеньор Рамирес? — спросил Мюллера начальник генерального штаба.
— Я предполагаю, — сказал Мюллер, — что египтяне будут наносить удары по нашим военно-морским средствам в районе Синая из мест, где будут дислоцироваться суда советского военно-морского флота в надежде на то, что мы нанесем ответный удар и поразим советские суда, вызвав конфликт. Это обычная исламская практика: нанести удар и спрятаться среди женщин и детей или среди иностранных посольств, чтобы ответный удар привел к жертвам, о которых во всем мире будут говорить, как о жертвах сионизма. Поэтому нам нужно определить важные объекты на египетской территории, которые будут уничтожены в ответ на вероломное нападение.
Доклад Мюллера-Рамиреса произвел сильное впечатление на военное руководство Израиля и его назначили неофициальным советником начальника генерального штаба.
Как и предполагал новый советник, в октябре египетские ракетные катера, не выходя из своей гавани в Порт-Саиде, где находилось несколько русских кораблей, потопили израильский эсминец Эйлат, патрулировавший побережье Синая. Израиль в ответ нанес удар по нефтеперерабатывающему заводу на берегу Суэцкого залива. После этого на египетско-израильском фронте сохранялось относительное спокойствие.
Я был назначен помощником к новому советнику, и мы совершили ряд инспекционных поездок по захваченным территориям для изъятия всех архивов и организации контрразведывательной работы на новых территориях. Собственно говоря, мы проводили такую же работу, как и на территории Белоруссии и Украины в свое время.
Глава 30
Мы с Мюллером ходили заниматься на курсы иврита. Преподавала нам женщина, которая спала на его плече, когда мы летели в самолете из африканского плена.
Исподволь мы разыскивали человека в монашеской одежде и никак не могли выйти на его след. Один из наших информаторов сказал, что вроде бы видел этого человека среди нищих на границе у Старого города, но он стопроцентный еврей и даже носит завитые пейсы, как и всякий уважающий ортодокс. Мало ли людей, внешние черты которых издалека похожи один на другого, но раз информация поступила, то ее нужно обязательно проверить, чтобы удостовериться в том, что это действительно то, что нужно или наоборот то, что не нужно.
Мы стали чаще гулять в пределах Старого города и, наконец, нашли того, кого мы искали. Фюрер немецкого тысячелетнего Рейха, отец мировой демократии сидел среди нищих, протягивал руку и на неплохом иврите обращался к проходившим гражданам:
— Работай вэ Гвиротай! Ло ахальти шлоша ямим! Титрэму ле-а-нифга ми-а-токфанут а-фашистит! (Дамы и господа! Я не ел три дня. Подайте жертве фашистской агрессии!)
Мюллер был потрясен. Мы не подходили к бывшему Адольфу Алоизовичу, брату Алоизу, а смотрели на него издали. Если он нас видел, то попросту бы не узнал, потому что невозможно поверить в то, что начальник гестапо объявится в Израиле, а прятаться в самом Израиле — это, попросту говоря, ноу-хау самого фюрера. Кто будет искать его среди тех, кто каждодневно оплакивает миллионы жертв, погибших в концлагерях и в гетто?
— Знаете, коллега, — сказал мне Мюллер-Рамирес, — я никуда не поеду. Останусь здесь. Буду замаливать свои грехи трудом на благо этих людей. Розочка согласна выйти за меня замуж, а я уже стал готовиться к переходу в иудаизм. Морально я готов к проведению церемонии брит-мила, жертвоприношение — это так, традиция, и я знаю, где нужно погружаться в микву, чтобы омыть ноги в реке Иордан. Так что, я готов. А как вы?
— Не знаю, — сказал я, — будущее всегда хорошо и заманчиво. Возможно, что в далеком будущем еще лучше, чем сейчас, но мне будет жаль моих непрожитых лет, может, именно там и находится мое счастье, которое меня ждет. Без вас мне возвращаться не с руки. Ваши ребята из внутренней тюрьмы, чего доброго, возьмут и пристрелят меня. А если от вас будет записка, что вы приказываете провести кремацию вашего тела и тела брата Алоиза, то я постараюсь все провести так, чтобы что-то осталось для проведения генетического анализа и установления факта того, что ни вас, ни фюрера в живых уже нет и все разведки мира закроют розыскные досье на вас. Как вам такая перспектива?
— Мне всегда нравилось с вами работать, коллега Казен, — сказал Мюллер, протянув мне руку. — Вы точно уверены в том, что кремирование наших тел не приведет к нашему исчезновению здесь?
— Абсолютная уверенность, — твердо сказал я, хотя совершенно не знал, что будет с переместившимся человеком в случае уничтожения исходного образа этого человека. Материализм не предполагает двоение или троение одного и того же человека. Ниоткуда ничего не возникает и в никуда не исчезает. Это еще Менделеев говорил. Нет, не Менделеев, а другой химик, Ломоносов. Точно, Ломоносов.
Мюллер достал блокнот и своим характерным почерком, по-немецки, написал записку, о которой я просил. Даже подписался: группенфюрер СС Мюллер.
— Вот, коллега, ваша записка, а сейчас прощайте, я ухожу в новую жизнь. — Он пожал мне руку, повернулся и пошел.
Глядя на него, у меня автоматически родились строчки о человеке, который вот так же хотел связать свою судьбу с еврейским народом, но побоялся сделать это.
Давно я счастье проворонил,
Себе не сделал обрезанье,
Она живет сейчас в Хевроне,
А я все так же — под Рязанью.
А вот Мюллер не побоялся. Похоже, он вообще ничего не боится. Не боится даже того, что и он может исчезнуть после моего возвращения в свое время.
Мое возвращение в свой мир произошло без помпы. Просто сидевший за столом и спавший человек вдруг проснулся и поднял голову. Охранявшие нас монахи встрепенулись. Напротив меня, положив голову на стол, спал Мюллер. Я подозвал к себе старшего из охраны и отдал ему записку.
— Сколько мы спали? — спросил я.
— Всего три дня, штандартенфюрер, — ответили мне.
— Нужно срочно организовать церемонию кремации тел группенфюрера и брата Алоиза, — приказал я.
— Штандартенфюрер, но они как живые, — попытался возразить мне старший охраны.
— Вы что, хотите, чтобы над фюрером и вашим шефом устроили показательный суд и казнили? — тоном большого начальника спросил я. — Немедленно отрядите людей для подготовки кремации по обычаям викингов. Сложите два костра и доложите мне. Я сам буду руководить кремацией.
Тело фюрера без особых эксцессов было изъято из часовни. Оба тела были доставлены в одно из укромных мест в горах, где были сооружены два навеса, на которые и положили тела. По моей команде зажгли собранный под навесами хворост, и в небо стал подниматься черный дым и запах жареного мяса, как будто где-то невдалеке готовили шашлык.
— Господа, — обратился я к собравшимся, — на этом закончилась история тысячелетнего Рейха. Все вы свободны, идите и живите до тех пор, пока не придет новый фюрер и не призовет вас на бой с мировым злом. Хайль!
Глава 31
Вернувшись в городок, я к своему удивлению застал деда Сашку в гостинице. Мой умудренный годами друг крутил роман с одной жгучей креолкой и никак не мог остановиться, не потому что его деньги не кончались, а потому и не кончалась любовь его дамы.
Но я остановил эту романтическую связь, сказав, что мы продулись до последнего центаво. Креолка исчезла так же внезапно, как и появилась, зато прекрасная Изабель предложила мне немного денег в долг.
Чистая душа. Она ко всем относилась с чистой душой, и у меня даже язык не поворачивался сказать о том, что она мне изменяла. Она любила всех чистой девической любовью. Наоборот, я дал ей еще немного денег, чтобы она, в конце концов, смогла открыть новую гостиницу или какую-нибудь забегаловку в надежде на то, что городок станет местом паломничества, и его будет захлестывать приток туристов из всех стран.
Дед Сашка некоторое время дулся на меня за то, что из-за меня ушла его креолка, но потом его доброе сердце отмякло, и он снова стал тем же человеком, каким его я его знал. Я ему постарался объяснить, что опасность для него представляют не только блондинки, но и жгучие брюнетки, которые выпьют из него все соки и жизненные силы.
— Выбирай, — сказал я ему, — как тебе нравится погибнуть: либо от пули ревнивой блондинки, либо скончаться в порыве страсти на жгучей брюнетке?
— Кто его знает, Дон Николаевич, как оно лучше, — сказал дон Алехандро, — кому-то суждено от коня своего погибнуть, а мне видать так на роду написано — скончаться на женщине. Ты вот стихи пишешь, написал бы что-нибудь про меня, а я пока вспомню мою ненаглядную Кармелиту. Знаю, что за деньги была ее любовь, но зато уж товар был качественный, не подделка какая-нибудь.
В дальней дороге, а дороги в то время все были дальние, нужно чем-то занять себя, чтобы и время быстро пролетело, и что-то полезное было сделано в это время.
Кто-то читает книги, кто-то играет в шахматы, кто-то в карты, кто-то тараторит без умолка, а я достал свою записную книжку и стал потихоньку описывать заболевание моего подопечного. Что получилось, судите сами, но дон Алехандро Гривас был в полном восторге, вырвал у меня страницу из блокнота и спрятал в своем потертом бумажнике. Вообще-то, не дело вырывать листы из чужих записных книжек, но для друга можно сделать исключение.
— Дон Николаевич, — сказал он, — ты ее описал так, что мне захотелось снова найти ее и пуститься с ней во все тяжкие.
Я умру от пронзительных глаз,
Что встречают меня каждый раз,
Стоит мне лишь куда-то пойти,
Неотлучно они на пути.
Посетил я друзей-докторов,
Все в порядке, я жив и здоров,
Но шепнул окулист,— в роговице
Вижу древней религии жрицу.
Эти жрицы красивы, как небо,
Эти жрицы податливей хлеба,
Эти жрицы страстны, как вулкан,
Сладким медом обмазан капкан.
Мне по нраву такое моление,
Дикой крови живое волнение,
И ловушка — большой достархан,
Оплетут по рукам и ногам?
Будь что будет, готов ко всему,
Пусть заманят меня на кошму,
Чтоб горячей любовью убить,
Расплетя до конца жизни нить.
Буэнос-Айрес жил своей жизнью, не подозревая о том, какие страсти кипят в провинциальных городках Аргентины.
По обусловленному каналу связи через посольство я передал сообщение о том, что мною обнаружены останки Мюллера и Гитлера. Вероятно, моя информация вызвала эффект взорвавшейся бомбы, потому что мне целую неделю пришлось ждать условного сигнала о том, что мое сообщение доставлено по назначению. Пешком они его в Москву оправляли, что ли? Затем через тайник мне была передана записка об ожидании представителя Центра.
В это время в СССР шла активная борьбы с пережитками культа личности и вытравливания всех сотрудников, которым пришлось работать вместе с Берия. Разведка была обезглавлена. Все опытные сотрудники либо были уволены, либо посажены в тюрьмы по статье об антигосударственной деятельности. Сделали статью, и объекты по этой статье стали сыпаться как из рога изобилия.
Какую статью ни сделай, всегда найдется достаточное количество лиц, подлежащих суду по ней. Не верите? Попробуйте сами. Придумайте самую невероятную статью. Например, подача световых сигналов для установления преступной связи с внеземными цивилизациями. Для этих придется строить дополнительные концлагеря. Или, еще пример. О мысленном противодействии экономическим преобразованиям в СССР. И тут найдется много виноватых. Хитрый взгляд — реализовал свои козни против экономики. Хмурый взгляд — готовит козни и так далее.
Глава 32
Мне казалось, что затяжка с информацией о встрече с представителем Центра связана с новым арестом генерала Миронова. Не везет мужику. Есть такая категория людей, которые всегда и во всем виновны. Где-то даже стихи есть про таких людей, все не помню, но вот два четверостишия врезались в память:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
