Я тебя рисую

— Ты выросла с наследной принцессой Антареей?

— Да! — его губы дотронулись до моей щеки и переместились ниже.

— Как интересно... Ты ведь расскажешь мне о королевской семье, правда, Ева? — никогда не думала, что голос цвета кофе и железа может так переливаться золотом... Линтар резко подхватил меня под ягодицы и поднял, так что я вцепилась от неожиданности в его плечи. Словно за камень схватилась. Арманец теперь целовал мою шею, очень медленно водил по коже языком, оставляя жаркий и влажный след. Потянул за волосы, второй рукой удерживая меня на весу.

— Я все расскажу... отпусти меня! Пожалуйста, — прошептала я. — Мне... больно...

Больно не было — только страшно, но арманец неожиданно остановился, посмотрел мне в глаза.

— Не поверишь, дикарка... мне тоже, — его губы изогнулись в странной усмешке, словно он смеялся сам над собой. Он опустил взгляд и замер, глядя на мои губы. Так пристально, что я почти чувствовала это как прикосновение. А потом резко отпустил меня и отошел, налил себе вина, выпил. Я настороженно наблюдала за его перемещениями — словно по клетке метался дикий зверь.

Замер, повернул ко мне голову.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все. Все, что знаешь о королевской семье.

— Я... не знаю. Что именно тебя интересует?

— Где они были в момент вторжения?

— Принц и принцесса уехали накануне в земли Первородных.

Линтар сел в кресло, снова потянулся к вину.

— Опиши их, Ева. Принца и принцессу.

Я вздохнула и подробно обрисовала на словах свой портрет. Тот самый, что видела в его кабинете. Люка я сделала белобрысым и невысоким, с родинкой над губой. И искренне понадеялась, что арманец не встретит никого похожего.

— Как мило, — протянул он. — Как мило ты врешь, дикарка. Продолжай.

Я вспыхнула. Боль внутри меня снова вырвалась, не давая сдержаться и промолчать.

— Идегоррия никогда не будет твоей! Слышишь? Никогда, арманец! Раса свободных людей не станет подчиняться таким, как ты! Да мы лучше умрем, чем станем твоими рабами!

Он вдруг рассмеялся, а я осеклась.

— Красивые слова, Ева... А на деле все предпочитают жизнь. К тому же, с чего ты взяла, что люди не захотят видеть на своем троне арманца? Тем более, если не оставить им выбора?

— Наследники не допустят этого! Принц... и принцесса соберут армию! Я не знаю, как ты смог преодолеть Стену, но уже сейчас все расы объединились, чтобы укрепить ее! Ты больше не сможешь пройти в наш мир!

Он смотрел спокойно, в желтых глазах дрожали язычки пламени, и я замолчала, завороженная этим зрелищем. Его радужка менялась, переливалась цветами, в ней вспыхивали разные оттенки огня, словно я смотрела на горящие свечи. Это было так изумительно, что я даже растерялась.

— Ты не сможешь завоевать Идегоррию, — уже тихо сказала я.

Линтар налил себе вина.

— Почему же завоевать, — негромко произнес он. — Всего лишь вернуть то, что принадлежит мне по праву. Ведь зеленые холмы — это наследие арманцев, Ева.

Я задохнулась от такой вопиющей лжи. Даже выдавила из себя издевательский смешок.

— Ты сошел с ума, повелитель Ранххара. Идегоррия никогда не принадлежала вам!

— Ты веришь тому, что тебе сказали, дикарка, — в его голосе скользнули серые нити усталости.

— Я верю в то, что истинно!

— Истина легко меняется в зависимости от того, кто ее излагает, — не глядя на меня произнес он. — И от того, кто слушает. Земли Идегоррии и все территории до побережья, как и сама Марена, принадлежали нам. И именно вы обманом и магией построили Стену, заперев нас здесь. И прокляли эту землю и всех ее обитателей... Только это неудобная для вас истина. И поэтому верить в нее не хочется, — он прикрыл глаза, словно утратив интерес к тому, что говорил. А я застыла. В груди билось желание сказать что-то обидное, назвать его лжецом, оскорбить или рассмеяться, но я молчала. Потому что вдруг подумала, откуда люди знают про драконов, если никогда не видели их? Откуда на наших землях огромные камни с древними письменами? Такими, какие я видела сегодня в книге. Откуда разрушенный город на дне моря, над которым сейчас высится Марена? Фойры рассказывали мне про него...

И откуда в гроте на Озере Жизни наскальное изображение дракона? Точно такого, как на печати повелителя Ранххара...

Ответов на эти вопросы не было. А если и были... Да, это была неудобная истина. И верить в нее я не хотела.

— Все не так... Есть другое объяснение. Я не верю!

— Не верь. Это не важно, — он пожал плечами.

— Не верю, — смаргивая слезы, выдавила я. — Я не верю! А даже если и так, это ничего не меняет! Ты все равно останешься лишь убийцей и зверем, повелитель Ранххара!

Он даже не пошевелился, только просмотрел на меня своими удивительными глазами, в которых плясало пламя.

— Для своего народа я стану освободителем, — тихо и равнодушно произнес он. — Я дам им будущее. Надежду. Жизнь. Так какая разница, кем я буду для остальных рас? Или для одной маленькой дикарки...

Он встал и, отвернувшись, ушел, мягко закрыв за собой дверь.

* * *

Драконы в вышине плясали свой дикий танец. Они похожи на живую стихию, на огненный вихрь, на неистовство. Порой я жалею, что мы утратили связь со своими древними прародителями... Взмывать в небо, не бояться своего огня, который сжигает изнутри, быть свободным... Жаль, что я так не могу.

Глава 7

Арманец не вернулся, и, пометавшись по комнате, я вышла на террасу. Ранххар был освещен розовыми фонарями, и под синим небом казался удивительно красивым и спокойным городом. Рассматривая его улицы и дома я поняла, что удивляло меня: немногочисленность. Наши города шумные, оживленные, на улицах всегда много людей, и все они говорят, двигаются, смеются или ругаются. А здесь было тихо. Улицы почти пустые, а сами арманцы ведут себя гораздо тише и спокойнее людей. Или даже фойров. Или Первородных, чванливость и степенность которых вошли в легенды. И еще я совсем не видела детей. Ни разу. Может, маленьких арманцев держат где-то в другом месте?

Я еще постояла, любуясь на город и длинные тени драконов. Завораживающее зрелище. Потом со вздохом повернула голову. И наткнулась на взгляд, полный такой ненависти, что опешила. Она стояла довольно далеко, принцесса арманцев, но даже на таком расстоянии я увидела, какой злобой искажено ее лицо. Словно в меня выплеснули ведро болотной жижи, густой, пузырящейся, желто-бурой и липкой. Миг, и Аярна шагнула назад, под навес своей террасы, скрылась в темноте. Но мне казалось, что она продолжает смотреть на меня. И, развернувшись, я ушла обратно в комнаты.

Походив еще немного, легла на кровать, положив под подушку свое сомнительное оружие — нож для фруктов. И кочергу около кровати поставила на всякий случай.

Но когда открыла утром глаза, поняла, что лежу в тесном кольце рук, накрепко прижатая к твердому телу. Осторожно протянула ладонь. Засунула ее под подушку, пытаясь нащупать нож.

— Я убрал, — сонно сказал над ухом Линтар. — Еще поранишься по глупости...

Темный дух! Как я могла так крепко уснуть, что даже не почувствовала его?

Арманец подул, сдувая с моей щеки прядь волос, и я заерзала. Он тихонько рассмеялся.

— Рядом с тобой так хорошо спится, дикарка, — прошептал он мне в ухо. Нежно тронул мочку губами, чуть прикусил. — Снятся такие удивительные сны... А просыпаться — еще лучше.

Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я задохнулась. Мало того, что Линтар был обнажен по пояс, так еще и сняты ремешки с его волос, и сейчас они шелковой волной свисали с обеих сторон его лица. Повинуясь любопытству художника, я протянула руку, сжала пальцами прядь и посмотрела на свет. Чистый белоснежный, без единой примеси. Добиться такого цвета на холсте было невероятно сложно! Арманец молча наблюдал за моими действиями и, кажется, даже не дышал.

-Разве тебе не мешают такие длинные волосы? — поинтересовалась я, понимая, что нужно сказать хоть что-то.

— Нет. Обрезать волосы — позор для чистокровного арманца. Есть лишь несколько случаев, когда мы делаем это.

— Чистокровного? — я говорила, надеясь отвлечь его. Потому что уже знала этот взгляд желтых глаз. И снова в его радужках заплясало пламя. Это было так завораживающе, как танец драконов в вышине. Драконы... Понимание дошло до меня столь неожиданно, что я открыла изумленно рот.

— Линтар... Арманцы... Вы потомки драконов?

— Конечно, — он, похоже, даже удивился столь глупому вопросу. — Разве люди не знают даже этого?

Я качнула головой и подтянула выше покрывало, которым была укрыта.

— В твоих глазах словно огонь горит... — прошептала я, вдруг как-то слишком остро ощутив, насколько он близко.

— Да. Это моя суть... Дар предков... или их проклятие.

Он лег на бок, не спуская с меня глаз. Словно зачарованная, я повернула голову. Эта смена огненных цветов в его глазах околдовывала меня, страх исчезал. Что-то похожее я уже испытывала в дорххаме. И в этот раз тоже вместе со страхами уходила благоразумность, и я хотела... чего? Я не понимала. Он тихо вздохнул и потянул краешек покрывала, стаскивая его с меня. Спать я легла, не снимая свою коричневую тунику. Арманец поднял руку, провел пальцем по моей щеке, задел губы. Пламя в его глазах уже закручивалось в красные вихри, сияло золотыми искрами. Ладонь скользнула мне на шею, тронула ключицу. Горячие пальцы словно узоры чертили, и мне даже хотелось разобрать, какие именно. Я лежала, не двигаясь и не отрывая взгляда от этого завораживающего танца огня в его глазах. Рисунки на висках покраснели, налились багрянцем, а потом стали темнеть, расползаться по его шее и груди, перетекать на спину.

— Линтар? — я с испугом смотрела, как пламя прочерчивает огненные дорожки, образуя красные всполохи на его теле. Это зрелище манило и притягивало, хотелось коснуться, почувствовать пальцами, может ли это пламя обжечь. — Огонь...

Он перехватил мою ладонь и замер, закрыл глаза, глубоко вздохнул.

— Уйди, — выдохнул он.

— Что? — резкий переход от улыбки к искаженному яростью лицу и рычанию заставили меня испуганно отпрянуть.

— Уйди. Сейчас же! Пошла вон! — рявкнул арманец, все так же не открывая глаз, и одной рукой отшвырнул меня так, что я слетела с кровати. Страх взвился внутри удушающей волной, и я метнулась через комнату, хлопнула дверью в кабинет. Паника не отпускала, более того, внутри нарастал ужас, почти смертельный. Настолько сильный, что я умудрилась передвинуть тяжелое кресло, прислонить его к двери. И заметалась, сгребая все, что смогла найти, наваливая возле двери, почти не понимая, что делаю!

— Ева. Перестань, — глухой голос из-за двери заставил меня замереть и сжаться. — Открой.

Я прижала ладонь к губам. Колдовство прошло, возвращая меня в реальность.

— Ты чудовище, — выдохнула я, почему-то не сомневаясь, что он все прекрасно слышит. — Ты просто монстр... Ты... Ненавижу. Не смей прикасаться ко мне!

За дверью было тихо. Не сдержавшись, я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как текут по пальцам горячие слезы. И с ужасом понимая, что еще мгновение назад я почти хотела его прикосновений.

Я ожидала, что он что-то сделает, возможно вышибет эту дверь, но войдет в кабинет, и даже не сразу поняла, что он ушел.

* * *

Старейшины растягивали тонкие губы в улыбках, поздравляя с восходом Синей Звезды. Ее тень уже коснулась пяти долин, и через два дня голубой свет возвестит о начале ритуала.

Я слушал рассеянно.

— Хранитель, есть способ подчинить огонь полностью? Чтобы не навредить... девушке? — я перебил древнего на полуслове, отчего наросты на его лбу возмущенно покраснели. Но потом он кивнул с пониманием.

— Вы напрасно беспокоитесь, повелитель, — протянул он. — Духи дорххама позаботятся о принцессе. К тому же вы ведь знаете, что ваша пара, одобренная духами, не пострадает от огня, — он снова растянул губы в улыбке, помолчал. А потом добавил, понизив голос: — Ну а все остальные... Созданы для вашего удовольствия. И их жизнь не имеет значения, конечно. Даже если вы решите огонь отпустить.

— Конечно, — холодно отозвался я.

Хранитель еще что-то говорил, но я не слушал. Надо избавиться от девчонки. Я постоянно думаю о ней. Это отвлекает...

Приказал перевести ее в башню. Надоело уходить из собственных комнат лишь потому, что опасаюсь убить ее. Какое мне дело до ее жизни? Я забирал их десятками, и никогда меня это не волновало... Жизнь не имеет значения, только цель. Но рядом с ней я не могу сдержать огонь, он сжигает меня, и сожжет дикарку дотла, если я сделаю то, чего так жажду. Я уже злюсь сам на себя, потому что все мои мысли об этой девушке, и неутоленное желание бьется внутри, как смерч. Старейшины видят огонь, что струится по моему лицу, зажигает метки на висках, и улыбаются. Глупцы. Думают, что мой жар принадлежит Аярне. Драконье пламя! Хотел бы я, чтобы это было так... Но в моей голове нет ни одной мысли о принцессе.

На ритуал уже съезжаются гости. Правители четырех долин прибыли утром. Я принимаю поздравления и пожелания многочисленного потомства. Светлейшая в своих покоях, до ритуала я ее не увижу. Хорошо бы не видеть и после...

Брат моей будущей пары появляется последний, как всегда — в белом.

— Аннххар Линтар Солдиор... — я выслушиваю все свои имена с вежливой улыбкой, а после перечисляю его. Усмехнувшись, Хром ведет рукой, показывая на двух высоких, темноглазых девушек.

— Подарок, Линтар, — он насмешливо улыбается. — Если решишь отдохнуть от моей сестрички. Чистокровные Первородные. Их даже может хватить тебе на несколько раз, регенерация моментальная и без дорххама.

— Что ты, Хром. Разве я могу устать от лучезарной Светлейшей? — равнодушно бросаю я. — Оставь Первородных себе.

Правитель Белой Долины улыбается так же вежливо, как и я, но в красных глазах я вижу неприязнь. Впрочем, после восхода Синей Звезды мы станем связаны кровью Аярны, так что Хром склонится передо мной. Перстень власти перейдет ко мне, как к сильнейшему из пяти правителей, и он знает это. И все зубоскальства Хрома не имеют значения.

В окружении свиты к нам идет правитель Черной Долины Стайар. Снова длинное перечисление имен и титулов. Правитель уже стар, но не имеет преемника. Зато я имею серьезные планы на его счет. Стайар расположен почти у Стены, да и долина в пять раз меньше моей, но там залежи ценных пород, а самое главное -там Долина Драконов. Мне она нужна.

— Линтар, вижу, Цветок Тлена почти расцвел? В этом году так рано... — в голосе старика искреннее огорчение.

— Увы, Аонис. Мы пытаемся остановить его цветение.

— Загонщики снова требуют жертву? — в голосе Хрома мелькнуло любопытство.

А я подумал, что после ритуала пресеку все контакты Аярны с братом. Она станет моей парой, а значит должна забыть о своей лояльности Белой Долине. Теперь для нее будет существовать только Ранххар.

Аонис покачал головой.

— Если бы мы могли найти выход... — пробормотал он. — Цветок появляется уже и на скалах, почти возле ущелий.

Мы с Хромом посмотрели на старика и нахмурились. Плохие новости.