Чёрное сердце 2 часть

— Другого не дано. Я согласен скрываться хоть всю жизнь. Лишь бы с тобой, — тараторит с чувством. — Уже понял бессмысленность обезоружить преступников. Просчитывал ходы наперёд, но ничего... Мы будто слепые котята в жилище чутких, кровожадных волков. Бежать — единственно верный шаг, — заканчивает умирающим голосом, перейдя на шёпот.

— Тогда нас ожидает участь моих родителей, — бросаю взгляд на настенные часы. Уже почти час проходит — стандартное время приёма заканчивается. — Нет! — решительно отрезаю. — Я устала от всего этого бреда. Хочу покончить с маньяком раз и навсегда. Каков второй план?

— Заманить в ловушку, — нехотя отзывается муж. Ощущение лёгкого дежавю заставляет скривиться. Ивакин без особого энтузиазма жуёт слова: — Наспех организую в старом заброшенном доме. Придумаю тайник, — бубнит монотонно, — подполом отрою яму, запихну туда что-нибудь. Тебе придётся рассказать небылицу-воспоминание. Якобы вспомнила, где запрятано 'нечто'. Зепар и Александр соберутся туда...

— Но, — встревает в разговор Андрей Николаевич, о котором даже на время забываю, — если обнаружится, что Вита обманывает, а это случится...

— Случится в момент, — поясняет Вадим, — когда Никитин и Зепар будут откапывать тайник.

— Вот именно! — возмущается Рыбаков. — Разозлятся и могут её убить!

Опять дежавю! Как же разговоры похожи друг на друга ?!. Вот бы не сбиться с мысли, кто и что рассказывает.

— Поэтому и говорю: — жарко бросает Ивакин. — Не хочу этого варианта. Не уверен, что мы с полицией не опоздаем. Так рисковать не могу...

— Мне нужно время, — шепчу больше для себя. — Сегодня, завтра всё обдумаю, взвешу...

— Вит, не думаю, что у нас время, — печалится Вадим и тоже метает взгляд на часы. — Если Зепар будет у тебя сегодня в голове и узнает о нашей встрече... Даже боюсь представить, что он с тобой сделает.

— День, один день... — мямлю в никуда. — Всё равно в голове такой бардак, что сама разобраться не могу: кто враг, кто друг. Прочитает — добро пожаловать в хаос мыслей, будем вместе сходить с ума. Не осилит — мне на руку. Завтра жди, свяжусь через Андрея Николаевича, либо через Костика.

Прижимаюсь к мужу, вдыхаю родной запах, силюсь воспламенить чувства, которые раньше испытывала к Вадиму, и в отчаянье понимаю: не могу... Он чужой... Не побуждает прижаться ближе, мечтать о ласках, не даёт тепла, жара.

Вот и ответ на вопрос о рабском повиновении... Меня обольстил профессиональный мошенник-гипнотизёр. Смешно ли? Было бы, если бы не было так грустно... Зепар прав, я ему 'очень' дорога!

Муж целует, но склизкий, чавкающий чмок не вызывает ничего кроме лёгкого отвращения и дружеского ответа. Какой ужас! Андрей отравил мой мозг, подгадил чувства, осквернил душу, выдрал сердце. Поработил! Жить без него... смогу ли?

На выходе из комнаты оборачиваюсь:

— Кстати, они как-то говорили о женщине... — в ожидании уставляюсь на мужа. Вадим отводит глаза, на лице мелькает сомнение. — Вадим, — протягиваю строго.

— Вит, у Зепара столько женщин, что сам чёрт ногу сломит. Хотя, если он об... — осекается, явственно что-то обдумывает. — Если я правильно думаю, мне жаль, но это... Оксана, — Ивакин склоняется над столом. Скоро копается в стопке с другими документами. Выуживает конверт. Стремительно подходит ко мне и протягивает. — Получил от наёмного работника совсем недавно.

Отстранённо киваю, дрожащими руками забираю и отворачиваюсь. Шагая по коридору, открываю конверт. Фотографии. На первой рядом с Зепаром стоит Оксана, игриво улыбается. На второй, она уже его обнимает за шею. Андрей придерживает её в объятиях, но не выглядит счастливым или улыбчивым, скорее напряженным и даже недовольным. На третьей они целуются... пальцы слабеют — фотки и конверт медленно летят на пол. Иду не оборачиваясь. Пора домой...

Перед выходом, привожу себя в порядок. Поправляю волосы, одёргиваю пальто, которое так и не сняла, пощипываю кожу на щеках, чтобы бледность прошла, натягиваю милую улыбку, и Андрей Николаевич открывает дверь.

— Спасибо! — щебечу непринужденно, идя по предбаннику. — Если что, завтра или послезавтра, опять заскочу.

Рыбаков, рассеянно кивает. Настоятельным жестом показываю: говорите! Андрей Николаевич спешно отвечает:

— Конечно, конечно, Витуля,— распахивает входную, и я выхожу.

— До свидания!

— До свидания! — эхом отзывается Рыбаков и кивает Зепару: — Андрей!..

— Да, — частыми, едва заметными кивками отзывает Влацлович, с некоторой отстранённостью, — до встречи!

Глава 18.

Чмокаю Николаевича в щеку и поворачиваюсь к Андрею. За спиной со щелчком закрывается дверь. Вся сила, до этого момента помогающая идти, испаряется. Робею, слов не нахожу. Вот и осталась наедине с демоном из моих снов. Мучительно долго смотрю на своего истязателя, но не вижу в нём монстра, которого мечтала бы увидеть. Наоборот, сердечко ускоряется — бьётся часто-часто, в груди расползается омерзительное тепло — чувство... жалости. Сомнения в предательстве Андрея отступают. Зепар ждёт, как верный пёс! Подпирает стену, не подходит, буравит бездонными глазами чернея нефти. Задумчиво, проникновенно, томно. Интересно, гипнотизирует? Пытается считать мысли? 'Ну же читай!' — кричу про себя. — 'Признайся, что тварь! Уверь меня, молю! Хочу тебя ненавидеть ещё больше!'

— Идём? — спокойно кивает на лифт Андрей. Подходит и нажимает кнопку вызова. Кабинка гудит... Мы молчим... Створки распахиваются, входим... Зепар нажимает кнопку с цифрой один и лифт, закрывшись, начинает ход. Как себя вести? Если буду шарахаться — поймёт, что что-то не так и тогда не миновать беды. Ластиться? Тоже вызвать подозрение. Нужно, как обычно... Вот только это как? Если всё было навязано, то, что было моим? Как понять, воздействует Андрей на меня или нет?

Точно в подтверждение, ловлю пристальный взгляд — не могу оторваться. Начинаю дрожать, тело против воли тянется навстречу к Зепару. Он словно ощущает свою власть, ступает ближе, берёт в кольцо рук. Прижимает к стенке лифта и нежно смакует мои губы. Медленно, опьяняюще, чувственно. Здравомыслие отключается, будто вкачивают наркотика. В ногах слабость, едва держусь. Чтобы не упасть, обвиваю руками шею... Но Андрей отрывается, недолго гипнотизирует малахитовыми глазами, — в них мелькает грусть, сожаление, разочарование, — и так не проронив ни слова, отступает. Я в полной растерянности. Всё запутывается сильнее. Кому верить? Вадим с его вниманием, участливостью, странной смертью и не менее странным воскрешением, Андрей Николаевич, Костик — одна сторона медали. Другая — Зепар, Александр...

Да, услышала веские доводы мужа, а Никитина — нет. Спрашивать в лоб — не выход, остаётся только чутье. Довериться интуиции? Но у меня и её нет. Воздействие Зепара сильно, может подавить, навязать своё и тогда в ловушку загоню сама себя. Размышляю всю дорогу домой, прислушиваюсь к ощущениям. Знать бы какие ложные, а какие мои...

На автомате принимаю душ, под пристальным взглядом Зепара кушаю, хотя и кусок в горле не лезет. От затяжного безмолвия на шее, будто удавка стягивается, нутро сводит в тугой комок, мозг не справляется с обрушившейся информацией.

Беспощадный мрак глаз Андрея пронизывает — вопросов столько, что пока не нашла ответы хоть на один, рта не открою. Если запереться в спальне, как делала несколько раз до этого, то не должна выделиться поступком. Иду, ложусь в постель, но сон не идёт. Мне больно, не только душевно, но и телесно. Я не просто изнываю. Каторга на каменоломне, с нескончаемыми избиениями, сейчас бы показалась меньшей участью для тела.

Андрей твердил: не ищи врага там, где его нет, и несколько раз как на маньяка намекал на мужа; злился, когда огрызалась и отметала бредовую идею. В противовес Вадим собрал массу косвенных фактов вины Зепара и Александра... Даже не фактов вины, а скорее предположений в злом умысле. Правда, очень показательных... Вот только я не в том положении, чтобы верить кому-то однозначно. К тому же Андрей и Александр на столь решительные меры, как Вадим, не шли. Да и уж больно Никитин реально сокрушался из-за отношений с Зепаром. Недовольство настолько явное и неподдельное, что обвинить во лжи или подлоге — даже язык не повернётся. Если бы было запланировано совместно с Андреем, вряд ли бы Александр так переживал. Как говорится: хороши любые методы, главное, результат.

Если спросить, возможно, смогут оправдаться... Но я ограничена рамками: учини допрос Зепару с Никитиным, выдам мужа, Костика и Рыбакова. Нужен другой подход. Женский, хитрый, коварный... чуть примитивный. Чёрт! На какой способна в данной ситуации. Кинуть наживку, и подождать клюнет ли рыбка. Начать издалека — поиграть чувствами, за них зацепится, глядишь, чего и выяснится. Затравка есть, по крайней мере, обещала её дать — рассказать о себе... Кстати, а почему Зепар не идёт сам? Последний раз так вломился, что дверь теперь только прикрывается, но не запирается: замок крепкий был — он остался, но место, куда входил язычок защёлки, вынесло напрочь.

Нет, я понимаю, что моё желание принадлежать извергу, более, чем работа гипноза, но всё же... Пока справится с такой пыткой не могу. Я хочу чувствовать жар, испепеляющее желание... Принадлежать Зепару, пока есть время...

Сажусь на постели, вслушиваюсь в мнимую тишину. Уже некоторое время мерещатся глухие удары, тихие, но резкие выдохи-стоны. Очень похоже на... Андрей в комнате — тренировочном зале?.. Упражняется...

Медленно встаю. Поправляю тоненькие лямки лёгкого кружевного чёрного пеньюара. Обхватываю себя за плечи и на цыпочках иду на звуки.

Около некогда излюбленного зала мужа останавливаюсь. Дверь закрыта. Изнутри доносятся быстрее удары, шумное пыхтение. Робко открываю без стука и замираю на пороге не в силах ступить. Неяркое освещение ночника, играет огненными всполохами на взмокшем Зепаре. Волосы растрепаны. Полуобнажённое тело блестит, крупные капли усевают плечи, спину, торс... Босые ступни оставляют следы. С грациозностью и скоростью снежного барса Андрей месит оголёнными кулаками вымазанную багровым стену. Каждый новый удар оставляется очередные кляксы-разводы. Непроизвольно шагаю в зал. Сердце едва не разрывается на части. Костяшки Зепара в крови!

— Решил стены разукрасить? — выдаю своё присутствие несмело, но голос звучит рвано.

Зепар даже не приостанавливается — колотит в стену, будто адская, бесчувственная машина.

— Как насчёт разгадок шарад? — чуть повышаю тон.

Андрей с удвоенной силой и скоростью наносит удары в стену, но каждый из них, словно попадает мне в душу. В груди ноет — сотрясаюсь от жалости и ужаса.

— Ты... надеюсь, быстро? — наконец, решаюсь озвучить позорные крики, учинённые в офисе и так заинтересовавшие Зепара. Андрей неумолим — с непроницаемым лицом лупит стену и даже не морщится, когда кулаки врезаются в твердь, оставляя новые алые пятна.

— Я... буду скучать, — озвучиваю ещё одну реплику.

Впервые вижу реакцию — Зепар чуть замедляет темп. Преисполняюсь силой:

— Едешь... только в офис?

Андрей двигается совсем медленно, удары слабеют. Радуюсь, но в голове, точно пустота. Прикусив губу, вспоминаю, что еще нагородила.

— Собираешься... — с хрипом шумно выдыхает Зепар. Невольно подаюсь ближе, но запинаюсь на ответе:

— ...встретиться с... Лизой?..

Андрей упирается руками и лбом в стену, грудь ходит яростно. Молчу, жду.

— Мне... — вновь подсказывает.

— ...плохо без тебя, — выдавливаю стыдливо, ведь дальше помню. То самое пресловутое, сердечное, что не решаюсь сказать уже давно. — Я тебя... — собираюсь мыслями, силами. — Чёрт! — едва не задаюсь рыданиями. Задыхаюсь: — Сложно разобраться, что больше: ненавижу я тебя или... люблю, — шепчу упавшим голосом, утыкаясь глазами в пол.

— Нет, — нарушает молчание Андрей, отлепляясь от стены. — Я не встречался с Лизой вживую, только по скайпу. Да, собираюсь только к себе. И, я тоже... — продолжает с секундной паузой, а я с замиранием сердца жду расшифровки ответа, ведь именно этими фразами огорошил в коридоре Зепар и скрылся на нескончаемо долгих три часа. — Испытываю к тебе 'нечто', чему пока не могу найти ни названия, ни объяснения.

— Почему? — осмеливаюсь поднять голову. Недоуменно качаю головой: — Неужели тебе также сложно?

— Нет, милая, — отрезает грубовато и, наконец, поворачивается ко мне: — Мне хуже. — На лице столько муки, страдания и боли, что не сдерживаюсь — подхожу вплотную. В глазах цвета сочной травы мелькает надежда

— Чем? Поделись... — почти молю, но Зепара точно подменяют. Вновь холодеет:

— А, — протягивает с издёвкой, — пришла в моей душе покопаться?

— Андрюш, перестань...

— Не я должен говорить, а ты... — недовольно рычит. — Я ничего не обещал, ты обещала. Я лишь дал тебе время и даже не приближаюсь. Сама пришла... — зло сверлит взглядом уже полным бездны. Обхватываю себя за плечи, ведь от ледяной ненависти Андрея, меня пробивает озноб.

— Да! Сама... Потому, что заставляешь. Потому, что уже не принадлежу себе. Одному Богу и тебе, пожалуй, известно, что ты со мной сделал, но я твоя... Даже вопреки здравому смыслу. Хочешь узнать о видениях? Думаешь, они помогут найти маньяка? Тогда если исходить из предположений, основанных на глюках, маньяк — ты!

Мрак в глазах меняется на папоротниковый цвет. Андрей прищуривается.

— Я вижу вокруг некоторых людей дымку-ауру, — от волнения подрагивает мой голос. — У кого-то зеленоватая, у кого-то красная, а у Александра даже серебристая, словно ангельская ореола. Ещё есть один, особенный. Ты!.. — умолкаю на миг, жду хоть какой-то реакции, но Зепар непрошибаемый. — Твои глаза. Они то и дело меняются — от зелени всех оттенков, глядя в которые таю точно масло, до бездонно-чёрных во всю глазницу, от которых по телу дрожь, во рту сухость. Гипнотические... демонические... — Смотрю в упор на Андрея. Зепар как ни в чём не бывало кивает, разминает окровавленные руки — сжимает, разжимает кулаки. — Ну что? — не выдерживаю молчания. — Понял, кто маньяк?..

— Как часто и как давно?

— Каждый день, с тех пор, как перестала пить таблетки, — нетерпеливо поясняю.

— Ерунда! — отмахивается с лёгкость. — Не понимаю, почему скрыла. Это не страшно, пустяково... Людям и не такое мерещится...

— Тебя не удивляет? — озадачиваюсь в свою очередь. — Может, потому что скрываешь много?.. Например, что способности, которые заглушаю с детства, передались от родителей! Какие мелочи... Боже, о чём я? — театрально распахиваю глаза шире и хлопаю ресницами. — Ты же знаешь о моих родителях больше меня. Просто опять умолчал: они были непростыми людьми...

Андрей так резко оказывается рядом, что слова застревают в горле:

— А кем? — ставит вопросом в тупик.

— Ведьмаками, Андрюшечка... — бросаю с укором. — Ой, только не говори, что не знал?! Не лги!

— Даже не подумаю. Знал! — огорошивает просто. — Но пытался тебя не травмировать ещё больше. А вот откуда узнала ты...

— Память, милый... Она, правда, возвращается, — добавлю уже с грустью. Мысленно взываю к истине: 'Так кто ты, Зепар Андрей Влацлович? Зло? Добро?'