Желание

— Ее приговор привели в исполнение, Лети, — строго поправил Эрих. — Она преступница и понесла наказание.

— Но она могла умереть! Как я могла спокойно пройти мимо смерти другого человека, если только что чуть не погибла сама?

На последних словах я повысила голос и Эрих обернулся. В его взгляде читались удивление и интерес. Как будто он видел свою дочь впервые.

— Я не знаю, что совершила та несчастная, но ты бы видел ее глаза, — продолжала говорить. — Она ощущала дикий страх, а я знаю, что это такое.

— Тебя так поразило то, что происходит каждый день? — Эрих слегка приподнял брови. — Ты всегда пренебрежительно относилась к преступникам, особенно, если ты с нижних ступеней. А теперь вдруг выходишь в толпу при виде казни? Я не узнаю тебя, Летиция...

— Я сама себя не узнаю, отец. После катастрофы во мне что-то сломалось. Это тяжело.

Примерно с тем же успехом я могла ходить по канату над пропастью и кокетливо помахивать ножкой. Говорить и делать так было громадным риском, но раз уж я не справилась с минутным порывом, теперь придется расплачиваться за это и выкручиваться.

Вопреки моим ожиданиям, Эрих Кастелли не стал дальше задавать вопросов. С прежним каменным лицом он вернулся на свое место за столом, собрал снимки в конверт и убрал его в нижний ящик.

— Эти фото не выйдут за двери моего кабинет, Лети, — сказал он со вздохом. — Также я не скажу о них ни матери, ни брату, ни тем более Райвену. Моей службе безопасности удалось вовремя перехватить снимки, пока они не попали в чужие руки. Но я не могу прекратить слухи — тебя многие видели. Пусть журналист и был схвачен, и уже сидит за решеткой.

— А... — я хотела спросить, что с ним будет, но Эрих не дал мне и шанса хотя бы на одно слово.

— Цензура бы не выпустила эти снимки в печать, — продолжил отец. — Но проблемы нам были бы обеспечены. Надеюсь, ты понимаешь, какой шум поднялся бы, попади фото в руки законников?

Я кивнула.

— Мне бы не хотелось объяснять всей стране, что моя дочь делала в подобном месте. И уж тем более отбиваться от обвинений в твой адрес.

— Но, каких обвинений? — не выдержала я. — Разве я не могу появляться там, где захочу?

— Можешь. Вопрос не в том, где ты была, а в твоей реакции на увиденное. Подумай об этом, Лети. Иди, отдохни и постарайся поскорее прийти в себя.

Я машинально поднялась — как будто выслушала строгую отповедь начальника и, узнав о полном лишении премии, выхожу из кабинета. Не было только полагающегося ощущения горечи и возмущения незаслуженной обидой.

— Спасибо, отец, — сказала, обернувшись.

— Я вижу, что с тобой твориться неладное, Лети. Крушение не прошло бесследно и мне хочется, чтобы ты как можно скорее пришла в себя.

Я снова кивнула и молча вышла.

Вернувшись домой вчера, сразу же заперлась в комнате и не выходила до этого момента. Только Эрих Кастелли обладал достаточным влиянием, чтобы выманить меня из логова.

Такой была изнанка этого красивого сверкающего мира, в котором, как мне показалось, есть все для счастья и благополучия. Я не могла сказать Райвену, не могла сказать Марилен, не могла сказать даже своему психоаналитику — никому. Именно теперь истинный смысл приобрела фраза "совершенно одна". Люди, окружающие меня и понятия не имели, кто перед ними. А я, запертая в чужом теле и чужом мире, не имела права себя выдавать. Летиция Кастелли была здешней и умела выживать, а я, пришелица из другого измерения, лишь заняла место и такую этот мир отказывался принимать.

— Лети, сестричка, — Шен вынырнул из-за двери своей комнаты, когда я проходила по коридору.

Растерянная, вздрогнула от нежданного появления братца.

— Ты чего такая? — он быстро осмотрел меня с головы до ног. — И выглядишь паршиво...

— Я плохо себя чувствую, — соврала ему.

Шеннард понимающе улыбнулся и обнял меня за плечи, притягивая к себе.

— Наслышан о твоих подвигах, — быстро прошептал на ухо Шен. Я, будто каменная, замерла на месте. — Не ожидал, честно... Знаешь, кое-кто хочет с тобой поговорить.

Сказав это, он тут же отстранился.

— К...

Но Шен предостерегающе и с улыбкой покачал головой, дела мне знак сию же минуту замолчать.

— Отдыхай, набирайся сил, а потом я свожу тебя на свою тренировку. Здорово развлечешься.

Он отсалютовал мне, шутливо поклонился и быстренько исчез, свернув за угол коридора. Судя по его костюму и шлему, зажатому под мышкой, Шеннард торопился на одну из тех самых тренировок, которые, скрипя зубами, терпели наши родители.

В том, что мой братец замешан в делах сомнительных, сомнений уже не осталось. Если даже отец в курсе, то мне-то и подавно надо все знать. Шен выбрал сестру в качестве доверенного лица, ну, или, она сама сунула нос не в свое дело. Теперь уже не понять. Самое страшно то, от чего по моей спине бодро затрусили мурашки, так это, что кто-то неизвестный хочет со мной поговорить. Более того, Шен намерен нас познакомить.

Услышав стук набоек на шпильках Марилен — сегодня лишь она в нашем доме могла издавать такие звуки — я поспешила скрыться в комнате и закрыть замок, приложив палец к сканеру. Этим средством был напичкан весь наш дом, но пользовались не так часто, активируя только по особым случаям. У меня был именно такой.

Зеркало в гардеробной отразило не самую радостную картину. Летиция Кастелли с красным носом, полными слез глазами и с кое-как собранными волосами. Кажется, я не расчесывалась со вчерашнего дня.

Удивительно... Такое я себе позволяла только когда узнала об измене Игоря. Да и то на пару дней, не больше.

Здесь же, среди всей роскоши и блеска моих собственных нарядов, я сама казалась неуместной. Как будто лубяная картинка и глянцевый журнал лежали рядом. Наверное, так и было на самом деле.

Летиция Кастелли — красивая, жизнерадостная, вальяжная, даже немного пафосная — смотрела на меня с экрана компьютера, с которым, наконец, удалось разобраться. В ее взгляде не было никакой слабости и неуверенности. Она точно знала, чего хочет и как нужно жить в этом мире. Она бы не стала кидаться на площадь, увидев чью-то казнь. Летиция бы просто попросила Джейса ехать быстрее. А потом, придя домой, выразить недовольство всеми нижними ступенями и полнейшим попустительством властей. Войдя в эту комнату, она бы скинул шикарные туфли. Непременно в разные стороны, чтобы горничная после их собрала, протерла и поставила на место.

Летиция великолепно смотрелась на горнолыжных курортах, пляжах, яхтах, крышах небоскребов (от этой фотографии меня едва не замутило). Еще она снимала картины и скульптуры и, кажется, была без ума от футуризма.

Она будто насмехалась надо мной, глядя со снимков и как бы говоря: " тебе никогда не стать такой, как я". Тут я полностью соглашалась.

Летиция бы справилась куда лучше меня, да и вообще не попала бы в такую ситуацию.

— Ну и что мне делать? — тихо спросила я, приблизившись к голографическому экрану. — Может, ты подскажешь?

Но она смеялась, сидя на белом диванчике, в каком-то из клубов в окружении друзей и с коктейлем в руке. Уйдя в неизвестность, Летиция оставила ворох вопросов, зная, что я вряд ли найду ответы самостоятельно.

Устав изводить себя вопросами и слезами, я просто-напросто подошла к зеркалу и, изругав себя на чем свет стоит, прямо в лицо, отправилась спать. Утро вечера мудренее, как говорят в моем мире.

Так и оказалось.

Утро было если не более умудренным, то хотя бы светлее, свободнее и на свежую голову.

"Хватит быть тряпкой, — честно сказала я самой себе, еще лежа в постели. — Если долго пялиться в монитор и реветь, домой не вернешься".

Впереди был еще один долгий день с визитом к психоаналитику, подготовкой к свадьбе и встречей с Райвеном.

Мой жених, который, как уже было решено, должен стать мужем через два месяца, возвращался из очередной командировки. Какой именно, я, конечно же, не знала.

В любом из миров женщины рано или поздно выходят замуж. И в любом из миров им приходится решать кучу проблем, связанным с этим событием.

Мне повезло. Всю подготовку осуществляла команда подобранных Марилен специалистов — по ее словам, лучших устроителей праздников в Ангрессе. По всей видимости, они давно были наготове и нашла их моя неугомонная мамаша давно, предвидя скорое родство с семьей Томмард.

От меня зависело не так уж и много — выбор цветовой гаммы для оформления зала, выбор музыки, одобрение или неодобрение программы свадебных развлечений и, главное, платья.

Видя, с каким упорством Марилен взялась за подготовку, у меня не оставалось сомнений, что свадьба станет самым роскошным, дорогим и громким событием месяца. Леди Кастелли специально подготовила список журналистов, которых хочет пригласить и дала им указания, в каком именно виде стоит освещать бракосочетание ее дочери, то есть меня.

Райвен, как, наверное, полагается настоящему мужчине во всех мирах, ограничился выбором дня. Остальное его не слишком-то интересовало. Свадьба и свадьба — чего уж там?

— Я хочу, чтобы твое платье было роскошным, Лети, — мечтательно развела руками Марилен, идя по коридору. — Думаю, стоит сделать его пышным, с кружевами. Что скажешь?

— Честно говоря, я не слишком-то люблю пышные платья.

И это правда. С раннего детства не переношу платья — "пирожные". В них неудобно, они живут как бы отдельно от меня и норовят слететь при каждом неловком шаге. Во всяком случае, мне так кажется. Другое дело прилегающие — рисуют контур фигуры, дают возможность ощущать себя такой, какой ты была всегда, а не куском пирога со взбитыми сливками.

Марилен сразу поскучнела.

— Лети, подумай хорошенько. У принцессы Далии было восхитительное платье со шлейфом. Помнишь, оно ведь тебе понравилось? А я хочу, чтобы ты была похожа на настоящую принцессу. Ты ведь достойна лучшего, девочка моя.

Она улыбнулась и ласково потрепала меня по щеке.

— Твоё замужество — настоящий подарок судьбы и я сделаю все, чтобы свадьба была грандиозной.

Марилен, напевая, удалилась куда-то по своим, а, может, и моим, делам. А я, постояв пару секунд в коридоре, двинулась к выходу. Джейс уже ждал меня в машине.

— Что-то вы сегодня хмуритесь, Летиция, — сказал он, мельком взглянув в зеркало заднего вида.

— Переживаю из-за свадьбы, — пожала плечами я и больше ничего не говорила.

Я всегда мечтала о свадьбе. О настоящем празднике, когда чувствуешь, что за спиной вырастают крылья, потому что наступил самый счастливый день твоей жизни и потому что рядом любимый человек. Теперь уже навсегда.

Возможно, это глупо, но я искренне мечтала выйти замуж раз и на всю жизнь. Хотела найти человека, с которым не буду жалеть о пройденных годах и сделанном выборе. Хотелось, как и каждой девушке, быть счастливой.

Меньше всего мне хотелось свадьбы, которую с завидным упорством организовывала Марилен. Шумной, многолюдной, с кучей официальных речей и фальшивых поздравлений, с тортом в пять этажей и фейерверком в ночном небе. Разве это настоящее? Останется несколько десятков красивых, тщательно отретушированных фотографий, лишнее в гардеробе платье и воспоминания.

Мне совершенно не нужно все это.

Глядя на своей обручальное кольцо, я с какой-то грустью подумала, что теперь не имею права делать выбор. Его уже сделали за меня.

За окном автомобиля снова проплыла эмблема "падших". На этот раз на высоченной глухой стене Полицейского Департамента.

— Похоже, повстанцы совсем осмелели, — заметил Джейс. — Если решились разукрасить эту стену.

Рабочие торопливо и тщательно убирали последствия ночного набега "падших".

— Может, они к чему-то готовятся?

— После бунта пять лет назад "падшие" залегли на дно, и о них не было слышно, — ответил водитель. — Вполне возможно, что за прошедшие годы они сумели набраться сил.

— Как думаете, он представляют реальную опасность для Ангресса?

Джейс пожал плечами.

— Только если сумеют поднять провинции, а это не так просто. Пять лет назад погибло много невинных. Страшнее всего не восстание, — добавил водитель. — Если кому-то хочется погибнуть за свои идеалы, это его дело. Страшно, что гибнут те, кто ни в чем не виноват. Вы ведь знаете, что "падшие" идут не только против властей, но и против тех, кто не встает на их сторону?

— Нет, — пораженно покачала головой.

— Им нечего терять и они готовы на все, Летиция. Мой брат погиб пять лет назад при восстании, — Джейс говорил об этом даже слишком спокойно. — Его убили не солдаты и не полицейские, а "падшие".

— Я очень сочувствую вам, — сказала я.

— Спасибо, леди. Мы приехали.

Автомобиль мягко затормозил, а я все еще медлила, переваривая услышанное.

— У вас ведь что-то случилось, Летиция? — доктор Сурриан внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. — Вы как будто растеряны.

— Да. Я очень растеряна.

— Полагаю, это из-за казни на площади Справедливости?

— Откуда вы знаете? — тут же вспыхнула я.

Дженф только улыбнулся.

— Не волнуйтесь, Летиция. До меня дошли слухи и я подумал, что подобное поведение для вас нехарактерно.

Видя мою недоверчивую мину, он добавил:

— Я — ваш врач. Любое отклонение от нормы — в вашем случае, по-другому это назвать нельзя — последствия случившейся катастрофы. Думаю, вам стоит рассказать мне, почему вы решились пойти туда.

— Все правильно...

Я нехотя стала говорить о своих ощущения, испытанных во время казни той несчастной девушки — Лорианы.

— Мне бы очень хотелось надеяться, что она осталась жива, — закончила я.

Доктор в этот момент крутил в руках электронный карандаш. Кажется, он так заслушался, что перестал делать пометки на экране блокнота.

— Вы переносите свои прошлые переживания на реальность. Казнь девушки напомнила вам о том, что жизнь человека хрупка и оборвать ее можно как тоненькую ниточку. Одним движением. Сделать это может все, что угодно — пуля, лазерный луч, шаг в окно, плеть палача, шторм, в конце-концов. Вы пережили то, с чем не сталкивались раньше и это вызывает у вас шок.

— Как же мне справиться с ним?

— Никак, — развел руками доктор. Я непонимающе на него взглянула: — Просто научиться жить с тем, что с вами произошло. Не перебирать воспоминания и ощущения раз за разом, а смириться с ними. Ведь вы не просто пережили крушение яхты, вы стали другой, увидели, что жизнь коротка и ее нужно ценить. Вы долго спали, Летиция, а теперь просыпаетесь — вы оживаете. Сострадание — первый шаг к новому мироощущению.

Дженф Сурриан не сомневается, что Летиция Кастелли — безголовая девица в дорогих шмотках. Она, конечно же, не думала о смерти и жила как мотылек, порхая от одного клуба к другому, иногда развлекая себя адреналином. Отчасти он прав.

— Может быть, вы слышали о забытом культе множества миров?

Я отрицательно покачала головой.

— Неудивительно. Он исчез как религиозное течение больше двухсот лет назад. Но сохранились многие записи и книги. В нижних ступенях говорят, что последователи есть и сейчас, но их очень мало. Адепты этого культа считали, что человеческая душа проходит собственный путь в поиске вечного блаженства и на этом пути ей выпадают различные испытания. Душа должна прожить несколько жизней в разных мирах и тем самым заслужить отдых и покой в благословенных садах, где не будет ни бед, ни испытаний.