...Баба - ягодка опять или Песец подкрался незаметно

До блондина дошло — эта женщина всегда настоит на своём, и Олайн спёкся. Уже без возражений он внёс все Анины поправки по части цвета и отсутствия вышивки и только малость ошалел, когда Анюта, уточнив все детали, сообщила, что платьев потребуется три (разных цветов), а ещё есть заказ на брюки и блузки...

Очередной удар ждал Олайна в примерочной: Аня, примеряя мужские (!) блузы (опять эти вытачки!), спокойно сняла платье и осталась в своём земном комплекте нижнего белья. И мужик завис... Вместо того, чтобы обмерить заказчицу, он начал пялиться на 'странные повязки'. Анюта сразу смекнула, ЧТО именно привлекло внимание Коляна (ну не бюст же первого номера!), и ехидно осведомилась 'Нравится?'. 'Мордельер' на автомате кивнул, а потом залился краской ( — У-ти — пути, а покраснел-то как, мальчик, что ли? -заинтересованно протянула женская стервозность. — Вряд ли, — разочаровал здравый смысл. — Просто 'голубок' стеснительный...).

Не став издеваться дальше, Аня сказала серьёзно: 'На моей родине такое носят все женщины. Мы называем это 'лифчик'. Очень удобно, — и продолжила, — Могу показать его устройство, но — за услугу взамен...'.

Олайн покраснел ещё больше, а Аня фыркнула:

— Да не за 'это'!.. Сошьёте мне бесплатно гардероб — и мы в расчёте!

Модельер взвился было — это такие деньги! -, но Анюта осадила его циничным 'Грудь, мужчина, как вам известно, никогда из моды не выйдет!'. Олайн сдулся — и согласился...

* * *

От ателье Анюта шла довольная и улыбающаяся так, что Арисья даже с опаской стала на неё посматривать; во — первых, на ней был новый сарафанчик нежно-зелёного цвета (Олайн его только подогнал по фигуре), который чудно ей шёл, во — вторых, все заказанные тряпки сошьют бесплатно (влючая бельё!), а в третьих — Аня выбила скидку для себя и своих друзей! Да и расписаться в контракте, составленном Олайном на пользование моделью 'лифчик' (запомнил, однако!) в качестве 'независимого свидетеля' Арисья согласилась, так что — всё, никуда Олайн не денется — влюбится и... Тьфу ты, ещё не хватало!.. Мне вещи нужны, а этот метро-модельер, как сказала Арисья, оч-ч-чень неплох!

-Это надо отметить! — проснулось честолюбие, и Анюта предложила пожилой женщине отдохнуть за 'рюмкой чая' где-нибудь в кафе.

...Арисья выбрала симпатичное кафе на берегу Луары с ярким красно — белым полотняным тентом, натянутым у входа — этакая разновидность летних 'кофеек' Аниного города, всегда ей нравившаяся... И, посоветовавшись с Арисьей, посидеть они решили на свежем воздухе.

Подошедший официант — совсем пацанёнок! — был подвергнут Арисьей настоящему допросу с пристрастием — это у неё называлось 'сделать заказ'... И пока Арисья пытала парнишку, чем отличается пирожное 'Моя прелесть' (О, Голлум, Голлум!..) от 'Прелестной селянки' — один хрен — и то, и другое — корзиночка с ягодами! — Аня уже определилась с заказом и продиктовала второму парню: 'фруктовая нарезка (почему-то это блюдо называлось 'Поцелуи'), кав без молока и сахара, минералка и 'что-нибудь выпить'. Парень записал, кивнул и смылся, пробормотав что-то вроде 'Сейчас...'.

Вернулся официант действительно быстро: выгрузил на стол блюдо с нарезкой (ни фига себе — у нас на таких курицу подают! — восхитилась холява...), кувшинчик — в нём оказалась вожделенная минералка, и Анюта с удовольствием напилась воды, ма-а-хонькую кружечку с обалденным ароматом почти кофе и ... здоровенную керамическую бутыль (ноль семь, не меньше! — прикинул на глаз опыт) ягодной наливки с неплохой градусностью!.. М-да, судя по заказу, парень счёл меня пъянчугой со стажем, фыркнула Анюта, но скандалить не стала — всё не выпьем, значит домой заберём...

Арисья тем временем уже поглощала первую пироженку, с обожанием глядя на остальные вкусности. Анюта фыркнула про себя — кто бы мог подумать, что Арисья — такая сладкоежка?!.. Но говорить ничего не стала, а, разлив тягучую малиновую жидкость по маленьким рюмочкам, предложила тост 'За успех!'. Арисья кивнула, женщины подняли рюмочки и ...

'Тётушка Арисья!' — раздалось откуда-то сзади. Раздосадованная Анюта поставила рюмку на столик и обернулась: от соседнего столика взмахивая руками, как перепуганная курица, к ним неумолимо приближалась ... блондинка!..

...Подсев за столик пухленькая блонда вцепилась в Арисью, как жертва катастрофы — в МЧСника, и, привлекая внимание посетителей (хвала аллаху, что в кафе было только несколько человек, видимо, забежавших перекусить — обед всё-таки!..), начала шумно радоваться тому, что случайно встретила 'старую подругу моей горячо любимой мамочки', и как кстати — ведь она, Миранда (Аня сразу же про себя окрестила надоеду Верандой...), уже месяц живёт здесь, в Луаре одна, 'пытаясь развеяться после трагической смерти моего любимого супруга Лима, который так рано покинул нас...'.

Аня решительно опрокинула рюмку в одиночку (Арисья, которая только успевала сочувственно кивать и соглашаться, что 'Жизнь так несправедлива и пуста без родного человека!..', явно не поддержит компанию...); сочинила на лице подобающее случаю выражение участия (дескать, мысленно мы с вами...)и приготовилась терпеть Миранду. По земному Аниному опыту, такие люди, как Миранда, одной страдальческой фразой не ограничиваются: здесь предполагалось,как минимум, сольное выступление перед зрителями...

* * *

Аня сидела за столом в своей комнате и размышляла. Как, оказывается, многогранен человек вообще, и такая знакомая болтушка Арисья в частности... Оказывается, Арисья — не только 'профессор болтологии' в отдельно взятом доме, а ещё любящая мама, тётка и — вдова, вдова всего полгода. И именно после смерти отца Ингор и перевёз мать из Нима, маленького городка его детства, в Луар. И живёт она здесь — в собственном доме — одна, и ни одного близкого человека рядом, а сын Ингор..., у него свой дом, и приезжает он к матери очень редко... А сама Арисья даже не успела здесь ни с кем познакомится — первые месяцы налаживала работу по дому, а потом вывихнула ногу и если бы не Аня... Попутно Миранде была представлена 'Анья — моя спасительница'. Ане в этот момент даже стало совестно (оказывается, не от хорошей жизни Арисья донимала всех болтовнёй — просто у неё нет друзей в этом городе, и даже не с кем поговорить...). Ведь не будь этой Веранды, оторвавшей их от тоста, Аня так и не узнала бы обо всём — Арисья о себе не очень распространялась...

Веранда, кстати, не такая уж и глупышка, какой хочет казаться; после всех ахов и охов она вполне профессионально разговорила Арисью на тему ее сына Ингора и его личной жизни. И, что удивительно, прямо засветилась, когда в разговоре Арисья упомянула об Ингоровой 'смене имиджа' (он состриг, наконец, свою гриву...) -значит, это что-то значит у миранцев (надо бы потом узнать)!..

И пьёт, кстати, Миранда вполне неплохо — то есть опыт чувствуется. После обоюдного, фигурально выражаясь, плача на груди, дамам просто пришлось запить (и заесть!) горе. А Ане — их поддержать...

...В общем, после той пресловутой бутыли, которую дамы уговорили 'на троих', Миранда раскошелилась и приобрела какую-то красивую гадость в стеклянной таре, и тоже 'ноль семь' (видимо, в Луаре не употребляют из меньшей посуды, типа, 'пошли дурака за бутылкой — он одну и принесёт', так пусть хоть большую!), похожую на наш палёный 'Амаретто' начала девяностых, воняющий пепси-колой и китайскими духами... Тут запах был, вроде, натуральный, но очень похожий, поэтому Аня, зная коварство этой сладкой дряни ещё по студенчеству, медленно цедила одну рюмочку весь вечер (зато наливки выпила предостаточно, пока Арисья с блондинкой общались...), а 'девочки' напробовались до состояния 'глазки — синус, ножки — косинус, потому как надо 'закусинус'!..

Самое смешное, что Ане пришлось ещё (как самой трезвой) вызывать официанта и распорядится насчёт доставки ...м-м-м, подвыпивших дам по адресам. Слава богу, что для Веранды вызвали другое такси — двух пьяных тёток в такси (при том, что саму ощутимо покачивало!..) Анюта бы не втащила (и уж тем более, не вытащила). А так — всё культурно: официант взял под локоток престарелую любительницу ликёров и аккуратненько препроводил в кабину агрегата. Аня села рядом, назвала адрес и они поехали. На месте — Арисья уже почти заснула за пять минут дороги!.. — вместе с шофёром взяли хозяюшку под руки и довели до кровати. Уложив раазомлевшую тётушку, Аня оплатила такси (подкинув чаевых за доставку ...) и, закрыв дверь за водилой, поползла к себе. За окнами вечерело (ни фига себе, мы там что, часов пять просидели! — ужаснулся внутренний хронометр. — Не занудствуй, телу — спать, оно устало — ведь оно вчера... вернее сегодня... в общем, сам не маленький, дальше поймёшь! — пробурчала сонливость), и очень хотелось спа-а-ать (ещё бы, после такой дозы углеводородов на голодный желудок — попеняла рассудительность).

Аня быстро умылась (как смогла) и, наплевав на остальные водные процедуры, рухнула в кровать... Усталость, нервотрёпка и алкоголь так перемешались с событиями такого теперь уже далёкого сегодняшнего дня, что Анюта заснула, только опустив голову на подушку...

... Всё покрыто водой. Над водой только башни городов. Городов — рифов. Дома действительно похожи на коралловый риф, они состоят из большого количества башен, или, скорее, вертикальных ячеек, со стороны напоминающих кораллы. Одна ячейка — одна квартира с комнатами на разных этажах. У меня изумрудно-зелёная, и, просыпаясь по утрам, я вижу отсвет изумрудных стен в воде за окном — словно листва, что заглядывает в окна в земных домах. Я из людей океана, но не так высока ростом, как все, и глаза, хоть и синие, но хранят отблеск зелени — память о суше...

Я собираюсь на работу. Упаковываю в рюкзак множество бумаг — мои эскизы — и, затворив входную дверь, выхожу в шлюз, жду Гошу. Гоша — это мой кит. Воздушный кит. А как бы иначе мы, люди океана, перемещались в воде? Некоторые фантазёры говорят, правда, о водолазных костюмах, но зачем они тем, у кого есть киты?.. Гоша — очень весёлый кит, любит пошутить (киты — немного телепаты) и рассказать новости... А вот и он, кстати. Прозрачную мембрану шлюза закрыл серый бок кита, и в голове тоненький голосок 'Прокатимся?!'. 'Прокатимся' — мысленно отвечаю киту, разблокирую шлюз и, задержав дыхание (каждый раз делаю это, сама не знаю, почему), вхожу в протаявший бок кита. Внутри Гоши всё серебристо-голубого цвета, как в солнечном пятне в воде, и есть кресло с поручнями для меня. Гоша меня любит, старается, выращивает... Сажусь в кресло, пристёгиваюсь, Гоша успокоенно бормочет что-то на ухо, потом рычит: 'Готова?'. 'Готова' — отвечаю я, покрепче вцепляясь в подлокотники. 'Ну, полетели!' — веселится кит, и рвёт с места. Меня начинает кружить, кит вращается в воде, потом с резким рывком ускоряется и ... я просыпаюсь.

* * *

Аня покрутила головой, ещё не отойдя ото сна — такого объёмного,восторженно-фантастичного, и вместе с тем — обыденного, как будто где-то в другом мире есть люди океана, и она, Аня — одна из них. А, может, это её двойник?..

Женщина вспомнила, как когда-то, ещё в студенчестве, в одном из множества научно — популярных журналов она прочитала теорию сообщающихся миров. Там было много околонаучной зауми, и, с трудом продираясь через текст, Аня открыла для себя, что, где-то, пусть даже на другом конце галактики, может существовать планета, на которой живёт её двойник — возможно, не слишком похожая внешне, но девушка с тем же набором черт характера, привычек, умений и талантов, что и делает каждого уникальным. Аню тогда это ужасно обрадовало и, как бы косвенно подтвердило её детскую фантастическую дружбу...

А дело было так: будучи одним ребёнком в семье, ей с детства хотелось иметь брата или сестричку, самого родного человека, с которым можно было бы поговорить, поделиться заветными детскими мечтами, но — ни братьев, ни сестёр не было, и не предполагалось. И тогда Аня выдумала себе подружку, с которой общалась на страницах первого своего дневника.

Это была странная переписка — левой и правой рукой попеременно — но она осталась в памяти, как самое лучшее время детства... А потом дневник нашли родители. И после крупного скандала тогда ещё маленькая Анюта научилась прятать свои настоящие мысли, а дневниковые записи маскировать под неумелые стихи, полные только ей одной понятных символов...

И вот теперь, по сути, на другой планете ей снятся такие сны!.. И уже не в первый раз! А значит... значит, надо их записать!.. Может быть, даже получится издать книгу!.. Но это потом...

Анюта подхватилась с постели — в этом мире, кстати, она вставала легко и с удовольствием, а в последнее время даже научилась самостоятельно рано подниматься — и засела за дневник...

Через какое-то время — Аня увлечённо трудилась над описанием уже третьего сна — из своего гнезда в ногах кровати выполз сонный Мурзик (этот наглый рыжий гад вовсю игнорил прдложенный Анютой пуфик для спанья, а когда хозяйка сгоняла его с кровати, котяра выжидал, пока Аня заснёт — и ввинчивался под одеяло, где и дрых до утра...)и сразу же уверенным мявом дал понять — утро доброе, жрать давай! Аня только махнула головой в сторону кормушки, куда с вечера складировала продукты, выданные кухаркой — Монстрик, когда оклемался и понял, что его не выгонят, начал есть (вернее, жрать!) в три горла, так что,когда утренние пробежки до кухни женщину начали напрягать, Лина, с которой Анюта посоветовалась, стала выдавать пушистому проглоту 'заначку на утро' — остатки мяса после ужина. Ужина!..

Аня вспомнила, что ужина-то, как такового, у них не было (живот тут же утвердительно забурчал, что ужином фрукты и 'бухло' не являются, а всё остальное давно переварилось!..), и пробежка с Линой вчера накрылась, и — надо идти на кухню, объяснить всё кухарке и взять еды себе и Монстру...

Мурзик, кстати, отказался сидеть в комнате и пошёл следом, периодически повякивая, чтобы не расслаблялась. Кот за прошедшие три недели (всего!) округлился, и из велосипеда на лапках превратился во вполне довольного жизнью котейку с пушистым рыжим хвостиком и остренькими ушками, как и тот, земной Мурзик...Правда, стервец, любил гулять, и окно в комнате женщине всегда приходилось держать полуоткрытым — их рыжее величество начинало нудно выть под окнами с явным намерением всех поднять 'на уши', если створка окна оказывалась закрытой... Но, пока тепло, можно, а вот потом, когда настанут холода... Впрочем, 'потом' и будем думать.

— Не будем растить проблемы без необходимости, — безбожно переврав принцип 'бритвы Оккама', Анюта вошла в кухню.

На кухне — кстати пустой (Анюта запоздало вспомнила, что сейчас ещё нет и семи, а Лина приходит именно в семь) — Аня нашла и завтрак для себя, и отложенное Линой с вечера мясо для Мурзика, которое тот тут же и сожрал, не собираясь ждать 'до дома'.

Присев к кухонному столу и запивая холодную кашу свареным кавом, Анюта задумалась, что делать дальше. Тренировка вряд ли состоится (Аня, конечно, уважала Арисью, но пожилой женщине после бурного вечера утром нужен рассол и свежий воздух, а не разминка...), а поэтому... поэтому стоит сходить в город.