Змеиный бог, книга 1

покиньте шахту по выдвижной лестнице.

Ниже в рамке корчился человечек, разрубленный лопастью напополам.

— "Тропа Воинов". — Пепел ухмыльнулся.

Мексиканец поскреб в затылке.

— А я думал, топоры в стенах, — сообщил он.

На потолке виднелся продолговатый люк.

— Подставь мне спину, — сказал Пепел, — я достану.

— Сам подставь, — сказал Пако.

— Ты тяжелее.

— А ты нас притащил сюда.

— По твоему заказу.

Мексиканец укоризненно уставился ему в глаза.

— Я дона Эрнандо тебя просил отвлечь.

— Ты просил жреца найти. Я нашел.

— Уважай старость, чико.

Стрелок нахмурился и глянул по сторонам.

— Кто умней, тот промолчит. — Он присел, сложив руки стременем. Пако с удовольствием взгромоздился ему на плечи.

— А кто молчит, слингер... — Торговец потянулся и закряхтел. — ...тот и спину подставляет.

Щелк!

Он спрыгнул обратно, едва не повалив их обоих.

Люк остался запертым.

— Подставляй. — Слингер кивнул, указывая на пол. — И молчи.

Оттолкнувшись от спины мексиканца, он ухватился за скобу и повис на ней. В потолке распахнулся люк, и широкая ножницеподобная лестница медленно, со скрипом разложилась к самому полу. Стрелок перебрался на нее и глянул вниз. Пако чиркнул зажигалкой, обернулся к табличке и напоследок осмотрел ее.

— А рисовать кукарачас как не умели, так и не умеют, — констатировал он. Потом торговец захлопнул крышку, огонек погас, и трафаретные буквы пропали во тьме.

>>>

Аварийный лаз, тоже цельнометаллический и ребристый, по крайней мере был довольно широк. Правда, лестница оказалась типично армейским приспособлением: ее перекладины были устроены так неудобно и отстояли друг от друга ровно настолько, чтобы заставить бойца понемногу расти и крепнуть с каждым футом, пройденным снизу вверх.

Спустя добрые полчаса, едва передвигая растертые и опухшие колени, слингер и мексиканец по очереди выбрались на поверхность. Люк вывел их к подножью скалистой ложбины, затерянной где-то в предгорье, гладкой и безжизненной, похожей на кратер на месте недавно высохшего озера. Окрестные дали, плавно восходящие к небу, сплошь укрывал туман, и солнце едва пробивалось сквозь молочно-лиловую дымку над головой. Позади нависал денверский панцирь, такой же серый и огромный, как и прежде, и растрескавшаяся серая гладь под ногами казалась его логическим продолжением. Никакой небесной площадки для гольфа отсюда не просматривалось. Гул водопада здесь был едва слышен, но река шумела где-то совсем рядом, и ее влажное дыхание ощущалось повсюду.

Пройдя десяток футов, стрелок остановился. Почва была сухой и серой, но проседала под каблуком так, будто Пепел ступал по мягкой трясине. Он шагнул еще раз. Потом еще. Потом топнул ногой.

— Странная земля, тебе не кажется? — спросил он у Пако, не оборачиваясь.

С каждым его шагом где-то в глубине словно ворочались огромные челюсти.

— Подсасывает, — согласился торговец.

Секунду поразмыслив, стрелок поправил шляпу и двинулся вперед.

Впереди показалась будка, возле которой механическим аистом торчал одинокий полосатый шлагбаум. Он выглядел совершенно неуместным на бескрайней голой равнине — рядом не было ни забора, ни ограды, ни даже коровьего перелаза. Но выбирать не приходилось — других ориентиров в тумане было не разглядеть.

В будке со шлагбаумом не оказалось ни двери, ни стекол, ни мебели. В механическую лапу шлагбаума был врезан держатель для маленьких сменных табличек, последняя из которых гласила:

УММ10А РОУЗУОТЕР ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ МК США

Прекратил действие в 1959-м

— Заброшенные стрельбища, — сказал Пепел.

Мексиканец перекрестился и сплюнул под ноги.

— Знаешь, как говорят, чико? — спросил Пако. — Была у одного красного гайка, да не на губе, а в этой самой...

Обогнув бесполезный шлагбаум, они ступили на голые земли макета "Роузуотер".

>>>

Впереди маячила серая глыба шириной в амбар и немногим выше человеческого роста — не столько препятствие, сколько приветствие. Бетонную плиту украшала выцветшая роспись аэрозольными красками:

Мотерос Ацтекас

БОЛЬШОЙ БАБАХ

Трюки Циклеты

Удивительное моторное шоу

Национальный гоночный трек Эль-Капитан

город Фонтейн, штат Колорадо

— На кой это здесь? — Пако громко поскреб в затылке. — Фонтейн — за полсотни миль городишко.

— Притащили на память, — сказал Пепел. — Видно, серьезное было дело.

— Дурное, ты хотел сказать.

— Ацтеки народ гордый. Помнят все свои успехи. Хранят списки всех деревень, что сожгли еще до Кортеса. Гордятся.

Он не стал добавлять, что гордое племя ацтеков вряд ли само волокло сюда эту глыбу. Пеплу вспомнились полуголые механики. "Крысы, грязь. Не воины".

— Слингер! Иди сюда, — позвал мексиканец. Он успел обогнуть плиту и стоял у ее неровного края, сжимая в руке здоровенный золоченый диллинджер.

Пепел на всякий случай расстегнул кобуру.

— Иди сюда, — опять позвал Пако. — И скажи мне, это нормально или нет? А то вдруг меня до сих пор не отпустило.

За глыбой начиналась типичная центральная улица Старого Запада — прямиком с киноэкрана под открытым небом — только декорации были какими-то слишком гигантскими и цветастыми. По обе стороны широкого пути торчали грубо слепленные фасады и фронтоны, поднятые на телескопических ногах, болтавшихся и скрипевших на ветру; шарниры в бронзовых стаканах, все еще частично заполненных дёгтем. Ближний фасад на ноге изображал конюшню. Другой — салун. Третий — помесь гостиницы с какой-то глиняной гасиендой в стиле журнальной Мексики. Каждый дом был выкрашен зелено-голубой лазурью. "Любимый цвет ацтеков", — подумал слингер.

— Обычный тир, — сказал Пепел, держа руку против кобуры, — только для взрослых.

"Для взрослых сумасшедших", подумал он.

Но Пако смотрел не на здания. Он указывал прямо.

Щурясь и мысленно проклиная белесую дымку, Пепел сделал несколько шагов вперед.

По центру улицы пугалом торчал учебный манекен — не человек, а грубая подделка, на три головы выше самого слингера. Железный Дровосек из страны Оз.

Дикарский орнамент покрывал великана с головы до ног. По его жестяному телу здесь и там цвели огромные язвы, полные гноя и крови.

Стрелок подошел к механическому болвану, вытянул руку и тронул его брюхо. Весь манекен был исписан витиеватыми каракулями. "Всё фальшивка", — подумал Пепел. И кровь, и язвы — вблизи это оказались просто грубые узоры, вплетенные художником между белых ритуальных завитушек.

С лица манекена скалился по-детски намалеванный череп. В щели, заменявшей черепу рот, был зажат короткий шнурок. Настоящий, не нарисованный. Пепел ухватил его двумя пальцами, осторожно потянул...

— Эй! — сказал позади торговец.

Стрелок замер и спросил:

— Да?

— Смотри, чико, без отпечатков останешься. В Денвер не пустят, без отпечатков-то, — сказал Пако. Вид у мексиканца был самый непринужденный, но диллинджер свой он нес на изготовку.

— Меня и так не пустят, — сказал Пепел. — У меня медстраховка погорела.

Он потянул за шнурок. Скоба-челюсть подалась, и под ноги слингеру вывалился мягкий комочек. Стрелок перевернул его носком сапога.

Это была дохлая мышь-полевка.

Упершись ладонью в твердое холодное брюхо манекена, слингер отпихнул его прочь. Манекен беззвучно укатился назад, оставляя в пыли аккуратный след. Опустившись на корточки, Пепел потрогал обнажившийся рельс. Потом невольно скривился, припоминая механическую Энни. Стрелок понюхал пальцы. От них пахло бронзой.

Мексиканец переступил канавку и встал рядом с ним.

— Ты хозяйничал бы здесь осторожней, слингер. Не у себя ведь в кабаке, — сказал он.

— Целиком поменяли механику, — отозвался Пепел.

— Кто?

— Индейцы. Кавалерия не льет машины из бронзы. Никогда такого не было.

— Ты, это, может оно вообще заразное, — сказал Пако. — Видал каракули? Ты смейся, а индейские колдуны — они мастера на все эти штучки-дрючки. Не знаешь, через сколько лет догонит...

— Они хотят, чтоб мы боялись, — прервал его стрелок. — Им нужен наш страх, и больше ничего.

Слева, у гасиенды, торчал еще один болванчик, с головой, похожей на молочный бидон. Неподалеку, между двух лазурных фасадов, маячил еще и еще один.

— Вперед, — сказал Пепел, и они двинулись дальше.

— Я вот что думаю, слингер, — сказал Пако. — Вдруг обманул нас твой красный? Сказал — в храм пойду, а сам того, и кто мне теперь диск отдаст?

Стрелок притормозил и поднял руку. Он вгляделся в туман. Потом качнул головой, и они побрели дальше. Мексиканец долго и выразительно косился на слингера, но тот шагал молча, продолжая осматривать едва различимые в дымке окрестности.

— Вот тебе история, — сказал он наконец. — Не знаю, ты застал или нет, но раньше они все у нас ходили в золоте. Как у любого дикаря — чем больше золота, тем лучше.

— Чинга ту мадре, каврон.

— Извини. Не подумал, — Пепел хмыкнул. — Так вот. Лет пять назад по радио выступал их верховный жрец. И призвал всё племя...

— Брить голову как в цирке?

— Отречься от золота. Грязный металл, недостоин их, несет им только горе.

— И что?

— А то, что назавтра золота не осталось ни на одном ацтеке.

— И что?

— Чтобы врать, нужно иметь свой ум, — терпеливо растолковал Пепел. — У дикарей его нет, у них как старший сказал — так и будет. Ацтек не умеет выдумать то, чего не было. Не может сочинять. Хвастаться, преувеличивать — это пожалуйста. А сочинять — нет. Ясно теперь?

Мексиканец задумался, но лишь на секунду.

— Чико, — сказал он, — так любой нормальный бизнес устроен. Ты скажешь, мой Чолито много за себя думает?

Пепел качнул головой.

— Если ацтек попробует соврать, он начнет говорить то, что было, только раздует всё до небес. Их оружие не обман. Их оружие — это страх.

Пако криво ухмыльнулся и сплюнул.

— А мне так больше отрава запомнилась. — сказал он.

— Ты не оставил ему выбора, — ответил стрелок.

— Что?..

— Ты сказал, что будешь стрелять. Он думал, ты нападешь. И напал первым.

— Да я ж, мадре, — замялся Пако. — Я ж, как его... в переносном смысле!

— Запомни раз и навсегда: у ацтеков — такого — нет.

"Нужно было разделиться", — подумал слингер. Без мексиканца он наверняка смог бы поладить с ацтеками — но при участии Пако любой разговор мог обернуться пленом или чем похуже.

Впереди обозначился силуэт: темно-рыжая пирамидальная громадина высилась в молочном тумане. "Плохо дело", — подумал стрелок. Индейцы были способны черт знает на что, когда дело касалось их племенных тайн. Могло статься, что они с Пако вообще первыми из белых видят этот... Храм Уничтожения.

"Нет", — подумал слингер. Им всё-таки следовало держаться вместе.

>>>

Постройка располагалась в самом конце главной улицы этого странного городка на кронштейнах, там, где по версии кинофильма наверняка стояла бы колокольня или часовая ратуша. Сам по себе храм, приземистый бункер на вершине ступенчатой пирамиды, снизу казался совсем крошечным. Но пирамида была высотой в пару колоколен — Пепел ни разу не видел такой высокой постройки, не считая небоскребов Лонг-Айленда и Манхэттена. От подножья храма во все стороны извивались потеки свежей ржавчины, словно пирамида целиком была сделана из железа. Когда они с Пако подошли ближе, то выяснилось, что так оно и есть.

По бокам и фронтону пирамиды каскадом сбегали потоки воды.

— А я думал, река шумит, — сказал мексиканец.

Стрелок поправил шляпу, успевшую съехать ему на затылок.

— Как видно, не река, — сказал он. — И не водопад.

Торговец внимательно оглядел центральную лестницу. Ступеней в ней насчитывалось не меньше двух сотен.

— Слышь, чико. Ты всерьез думаешь туда переть?

— Есть другие идеи?

— Смыться по-тихому. Вернуться с подкреплением, как стемнеет.

Пепел фыркнул, пошарил за пазухой и вынул сигару.

— Это твоя шайка, что ли, подкрепление? Чолито и... и...

Он выжидательно смотрел на торговца, но тот молчал, и зажигалку тоже поднести не спешил.

— Чолито и Сержиньо, слингер, — наконец отозвался мексиканец, — вдвоем твоих клопов раскидают что котяток. И мерзость эту по кубикам разберут.

"В чем-то он прав", — подумал стрелок. Пирамида и впрямь была сложена из железных кубов — таких, которые делает на автомобильной свалке паровой пресс; грани которые всегда хранят очертания автомобильных дверей, капотных украшений, решеток и фар.

Пепел еще раз проверил спички, надеясь, что среди них найдется хоть одна сухая.

— На каждого красного, что ты видишь, Пако, — сказал он, — есть дюжина тех, что ты не видишь.

— Испугал, мадре. Гаечным ключом и голой жопой. Шайка тех...

— Механиков? Это были не ацтеки, — отозвался слингер.

— А кто?

Спичка нашлась. Стрелок прикурил, затянулся и облизал с губ табачную горечь.

— "Помощники коренных жителей", — ответил он и хмуро сплюнул себе под ноги.

>>>

Закрепив оружие и сапоги за спиной и высоко подкатив штанины, они по очереди перешагнули дренажную канаву и ступили в бурлящий поток. Течение было сильным, а вода холодной, но Пепел, не обращая на нее внимания, принялся молча карабкаться вверх и вперед, потом вперед и вверх, потом опять вверх и вперед, и снова, и снова. Он чертыхнулся лишь единожды, обнаружив, что сигара погасла, а последняя сухая спичка уже истрачена.

Пако же ругался без умолку — он клял индейцев, построивших этот вонючий богомерзкий храм, и американцев, допускавших у себя в стране дьявол знает что, — но особенно торговцу досаждал встречный поток, мешавший и без того непростому их восхождению. Именно водяной стихии доставалась основная часть витиеватых мексиканских проклятий.

— На мелких ступенях еще ничего, — сказал Пепел. — На крупных вообще по пояс.

Сколько раздавленных машин и механизмов было упаковано в эти блоки, отполированные водой и временем до блеска? И какой путь они проделали от свалок до макета "Роузуотер"? Сколько человеческого труда ушло? Пепел опять нахмурился, вспомнив ораву дикарей-механиков.

Теперь об этом говорили мало, но тогда, в семидесятые, в Белом доме случился тихий скандал. Во время торжественной встречи Президента с верховными старейшинами Триединства Племен много кто заметил в группе ацтеков коленопреклоненные фигуры в строгих бронзовых ошейниках. В тот исторический момент газеты особо шуметь не стали. "Вашингтон пост" даже заикнулась о "традиционных для южного племени нарядах, в которых немалую роль играют шейные украшения". Но американской публике эти украшения не давали покоя. А короткий поиск истины принес самые неутешительные плоды.

Прежде, чем ацтеков можно было признать коренной народностью, им полагалось официально принять своим новым законом Конституцию США, переведенную на два их родных языка — юкатек и науатль. Автора переводов так и не нашли — к тому времени этот защитник малых наций успел сесть в яхту какого-то наркобарона и бесследно сгинуть в колумбийских джунглях. Возможно, из симпатии к ацтекам, а может, из желания насолить собратьям-чиновникам, он позаботился, чтобы в новом обличье Конституция сохранила все ацтекские племенные традиции — включая даже такие смелые вещи, как рабство и жертвоприношения. Хуже того, оба документа уже прошли всю цепочку инстанций, были выбиты на перфоленте и подшиты в архив.