Изгнанница

По толпе, наблюдавшей за гаданием, прошел легкий шепоток. Венок утонул — плохая примета. Не то, что, девушка в этом году замуж не выйдет, так и вовсе умереть может.

В розовом свете начинающегося заката, лицо Павлины выглядело рассерженным. Она искала в толпе глаза Лорисс. Нашла и одарила мстительной улыбкой.

Вот, подумала Лорисс, обвинение в "дурном глазе" готово. Кто ее дергал за язык!

Павлина стояла среди подруг, упрямо сложив руки на груди. Девушки наперебой утешали ее, а она, не обращая внимания на льстивые заверения "помнишь, у Надии тоже такое было, и ничего", бросала на Лорисс короткие злобные взгляды.

"Посмотрим, как ты вечером будешь выглядеть в мужской рубахе и штанах, с твоей-то толстой задницей!" — мысленно пообещала Павлине Лорисс. Видимо, мысль слишком рьяно отразилась в ее взгляде, потому что та вдруг покраснела и отвела глаза.

У двух подружек, Домны и Гелены оказались венки из красных цветов гвоздилики — засиделись, знать, девушки в девках. Венки, как и положено порядочным венкам, деловито поплыли по течению, оставляя своих бывших хозяек в предвкушении скорых перемен.

-А тебе девка, — дед Велес не удержался, и хлопнул полнотелую Домну пониже спины, — уже года два, как пора замуж. Ишь, какая спелая.

-Не можем мы, дед, на девках жениться, — словоохотливый Лукан, игриво подбоченясь, стрелял глазами по сторонам.

-Пошто не можете? — опешил дед.

-Да старших-то нужно уважать. Как мы можем девок за себя брать, когда у нас в деревне такой знатный вдовец пропадает? Ждем, когда ты определишься.

В толпе засмеялись. Лорисс опустила глаза, она боялась посмотреть на Павлину. Сплетни в деревне разносятся быстро. И так понятно, откуда ветер дует.

-Так не могу я девок в жены брать, — дождавшись паузы, встрял дед. — У меня и зубы-то все уже выпали.

-Тебе, дед, — раздался насмешливый голос Феодора, тоже видно, балагура, — в супружеской жизни зубы-то как раз и не пригодятся!

-Ты ж не кусать ее будешь?

-Не скажи, бывают такие девки, сами просят!

-Да и укусит, что ей? Он же беззубый...

Веселье шло обычным ходом, постепенно набирая силу. Дождавшись, пока разговор дойдет до обсуждения интимных достоинств древнего деда, Лорисс прошла по камню к воде. Она надеялась, что до нее не будет дела, за всеобщим оживлением.

И просчиталась.

Как только она вышла вперед, установилась тишина. Терять было нечего, поэтому Лорисс постояла немного на камне, вглядываясь в речную даль. Река была широкой. Противоположный берег терялся в легкой дымке — то отдавала тепло земля, нагретая за долгий жаркий день. Налетевший ветер шаловливо обернул сарафан вокруг тела, подчеркнув девичью стать. Черные вьющиеся волосы развевались, густой волной опускаясь по спине. Заветные слова легко сплелись с шумом водных струй, словно были созданы друг для друга. Теперь казалось, что, вслушиваясь в шум волн, память подскажет тебе и заветные слова.

-Смотрите... против течения... так может быть?

Шепот, как плеск волн, то затихая, то разрастаясь вновь, прошелестел по толпе. Лорисс, немая от изумления, смотрела на то, как венок из бледно-розовых цветов мирты, неспешно, но настойчиво продвигался в сторону, противоположную течению воды. Что бы это значило?

-У меня лет шестьдесят назад, — дед Велес не отрывал от Лорисс выцветших старческих глаз, когда она смущенная сошла на берег, — такая же красавица...

-При каком же бароне было? — Лукан стоял, беззастенчиво разглядывая Лорисс темными глазами. Высокий, выше ее на полголовы. На такого не посмотришь сверху вниз.

-При каком бароне? — Дед нахмурил седые брови. — До Рихарда точно было. Там у нас Петроний был... а до него Горислав... А до него... А вот до него не помню, кто был. Менялись они часто. То один другого пришибет, то другой...

-Первого, — подсказал кто-то и толпу накрыл новый приступ хохота.

-У меня тоже так будет, — верткая Милава птицей взлетела на камень.

Торопливо проговорив заветные слова, она размахнулась, и изо всех сил бросила венок в реку. Цветы мирты покачались на волнах. Потом лениво поплыли по течению...

На обратной дороге Лорисс не торопилась. Когда она подошла к старому домику, стоящему на отшибе, где утром вместе с девушками оставила мужскую одежду, для того, чтобы переодеться, смеркалось. Гелион, отмерив отпущенный срок пребывания на небе, скрылся за лесом. Лорисс опоздала. За разговорами, сначала с Милавой, потом с Харидой, она и не заметила, как пролетело время. В домике уже никого не было. Шумная стайка девушек, наверняка, уже пересекла рощицу, и теперь на подходе к деревне. На полатях, в самом углу, Лорисс оставила утром длинную рубаху и мужские штаны. Штаны были ей чуть тесноваты в бедрах, да ничего, длинная рубаха скроет недостаток.

Не может быть! Или может?

Штаны были те самые, но вот рубаха... Явно мала. Конечно. Эта не та рубаха. Она коротка, к тому же безобразно обтягивала грудь. Хорошо еще, что под рубахой, почти у пояса скрывался в складках драгоценный мешочек с трубкой.

Что делать? Возвращаться в женской одежде, когда тебя, как русалку прогнали из деревни? Если кто увидит, скандалом не отделаешься. Плохая примета. Будет потом весь год русалка шалить, выискивая жертву. Случись что, все на Лорисс спишут. Скажут: вот она тогда на празднике вернулась в женской одежде, отсюда и все напасти.

-Тебе идет...

Тихий голос показался Лорисс частью окружающего мира. Такой же составляющей, как скрип рассохшихся бревен, шум высокой травы за разбитым окном, шелест шелковой, такой красивой, и такой тесной, рубахи. Оторвавшись от созерцания собственных выпирающих достоинств, Лорисс подняла голову.

Если бы он не был таким ярким — красная косоворотка, распахнутая на плече, черные штаны, новые сапоги с блестящими застежками — Лорисс вряд ли разглядела бы его в наступающей темноте.

-Тебе идет, говорю, — Лукан стоял в дверях, картинно облокотившись о косяк. — Девчонки пошутили. Не обижайся на них. Ты слишком красива для нашей деревни.

-Ты знал? — Лорисс обрела голос.

-Какая разница? — Лукан оторвался от дверного косяка и медленно пошел к ней. — Знал, не знал. Для тебя имеет значение?

-Нет, — Лорисс справилась с поясом и одернула рубаху.

-Да, так еще лучше, — Лукан вздохнул и подтянул лавку ближе к тому месту, где стояла Лорисс. Немного подумал и сел.

Наблюдая за передвижением лавки, Лорисс терялась в догадках. Пожалуй, единственная догадка, которая объясняла ночной разговор девушки с парнем, вызывала у нее неприятие. Мало того, что неприятие, скорее, отвращение. Бабушка рассказывала, что если молодой человек в деревне позволит себе обидеть девушку, то его ждет...

Поправка. Если молодой человек из этой деревни позволит себе лишнее по отношению к девушке из той же деревни...

Неужели в этом разгадка?

-Зачем ты пришел сюда? — Лорисс сложила руки на груди.

-Я думал, что ученица Хариды должна с легкостью читать чужие мысли. Я хотел увидеть тебя.

-Увидел?

-В общем да. Мне понравилось, — и глаза на миг — в пол.

Хочет уверить ее в том, что он видел ее голой! Лорисс постаралась, чтобы на лице не дрогнул ни единый мускул. Долгий, "русалочий", ничего не выражающий взгляд вкупе с легкой улыбкой были ему ответом.

-Хорошо, — твердо сказала она, и собралась пройти мимо Лукана к двери.

Он остановил ее неуловимым движением. Только она проходила мимо, ясно видя перед собой цель, и вот уже Лукан стоит рядом и его рука сжимает ей предплечье. Твердо и властно.

-Не спеши, — и голос не дрогнул. И улыбка появилась на лице под стать глазам — нехорошая.

Лорисс хотела вырвать руку, но вовремя остановилась. Чутье подсказывало ей, что Лукан намерен идти до конца. Начни она сейчас вырываться, дело закончится дракой. Отец Света! Волна не страха, но негодования, накрыла Лорисс с головой. Неужели мало на ее долю выпало испытаний, что ей суждено пройти еще и через это? Она чувствовала, как твердо его пальцы сжимают ее руку. Но самое неприятное — его взгляд не выражал и тени сомненья.

-Пусти, — ее голос упал до немыслимых низов. Та самая ярость, что требовала тотчас освободить руку, поднималась из глубин души. Лорисс медленно подняла голову и посмотрела Лукану в глаза. Спокойно, и даже участливо.

-А если не отпущу, то что? Будешь кричать? — его губы искривились. Пряди темных волос, упавших на лоб, закрывали глаза.

-Я? — она радушно подняла углы губ. — Кричать? Зачем? — Яростный порыв на миг затуманил взор. Копившаяся злость обострила чувства до предела. Лорисс каждой клеткой кожи ощущала, насколько крепко Лукан сжимает ее руку, и это чувство, как сухие дрова подбрасывала в огонь все усиливающаяся злость.

-Не понял, — Лукан растерялся. Недоумение отразилось у него на его лице. И то, что она это осознала, приятно поразило ее. И придало сил. — Это значит... ты согласна?

-Согласна? На что?

-Не надо, Вилена, — поморщился Лукан. — Тебе не идет. Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты не такая, как наши девчонки. Ты особенная. Я с первого дня... Почти с первого дня не могу смотреть на тебя спокойно. Ты...

Его руки добрались до ее распущенных волос. Одна прядь, возле самого уха, особенно ему приглянулась.

-Вилена... ты понимаешь, я не могу на тебе жениться. Вряд ли вообще кто-нибудь из нашей деревни способен взять тебя в жены. Но я могу предложить тебе свою любовь. Зачем тебе быть одной?

Его рука оставила ее волосы в покое и с силой обвилась вокруг шеи.

Лорисс молчала. Его прикосновения были не просто неприятны, они болезненно отзывались в теле. Ярость сжимала виски, отыскивая путь на свободу. И держать ее в узде становилось все сложнее. Лорисс вдруг представила, что случилось бы с Луканом, осознай он хоть на миг, какое чувство вызывают в ней его прикосновения. Остался бы он стоять, или в то же мгновение его бы хватил удар?

-Я не могу на тебя спокойно смотреть. Ты настоящая королева. Ты — девушка, о которой я мечтал. Я... Я люблю тебя...

Лукан притянул ее за шею. Она с силой одернула голову, с ужасом понимая, что вряд ли сможет себя контролировать, когда ярость вырвется на свободу.

-Не дури, Вита, — сказал он, когда молчаливая борьба затянулась. — Ты ничего не сможешь сделать.

-Я? — улыбка коснулась ее губ. Она медленно облизнула сухие губы. Не потому, что хотела подтолкнуть его к решительным действиям. Она вдруг так ярко, так отчетливо представила себе, как вопьется сейчас зубами в ослепительно белую шею. Чувство оказалось настолько самодостаточным, что она невольно дрогнула и отступила назад.

-Вита, мы будем счастливы, — он налетел на нее, как ураган. Она оказалась прижатой спиной к стене. И эта сцена — мужчина рядом, руки на плечах, невольно напомнила ей давний случай, произошедший еще в прошлой жизни, с тем, кто называл себя Белым Принцем. — Я люблю тебя. У тебя нет друзей, нет близких. Я хочу быть твоим другом... Твоим тайным другом...

Его обжигающие губы шарили по ее лицу. Лорисс настойчиво уклонялась от, казалось бы, неизбежного поцелуя, а глаза застилал туман. Нестерпимое желание впиться ему в горло подчиняло, побуждало и властвовало. Стоило только представить себе, как податлива под зубами тонкая белая кожа, и голова шла кругом.

-Я не... хочу... чтобы ты... был моим другом, — твердо отделяя одно слово от другого произнесла она.

-Ты много берешь на себя, девушка! — его голос стал тверже, а руки, неуловимо быстро завершили круг, намертво сцепив ее запястья за спиной. — От тебя ничего не зависит! Я решил. Этого достаточно.

-Ты считаешь? — Что случилось? Неужели с ее губ сорвался этот оглушительный хриплый смех.

-Ведьма...— он разжал, было, руки, а потом опять сжал запястья. — Все равно ты будешь моей. Если ты даже окажешься настолько глупой, что кому-нибудь расскажешь об этом, тебе никто не поверит, ты — приблудная!

-Я... твоей... никогда... не буду, — с расстановкой сказала она. И на миг заглянула ему в глаза, выпустив зверя, нашептывающего ей сладкие мерзости о вкусе чужой крови.

Полыхнуло. Да так, что Лорисс даже пожалела несостоявшегося насильника. Его лицо странно дрогнуло. Даже в наступившей темноте заметно было как оно побелело. Руки разжались, и он отшатнулся. Он хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Только пятился и пятился к двери.

-Смотри, как бы тебя самого, — для полновесности слов, она опять на мгновенье выпустила зверя, и красный туман заплескался в глазах, — не съели...

Темная роща встретила Лорисс неприветливо. Шумные деревья наперебой советовали ей держаться от них подальше. Лорисс, не вняв настойчивым советам, тут же получила хлесткий удар веткой по голове. Распущенные волосы путались в листве, и пришлось приложить усилие, чтобы освободить длинные пряди.

Лорисс задыхалась от злобы. Покуситься на самое святое, что было у нее: на девичью честь! Такая идея могла придти только в ущербную голову! Как же они тут живут? И как могли они все это время жить в одном мире с Лорисс, оправдывая подобные поступки?

Лорисс глубоко дышала, чтобы успокоиться. Собственная злость поразила ее. То, что неуловимо изменило сознание, побудив желание не защищаться, а нападать, также показалось Лорисс странным. Оказывается, с ее духовным миром дело обстояло далеко не так гладко, как она пыталась представить.

Не найдя ответов на вопросы, Лорисс с трудом протиснулась между колючими кустами, мысленно поблагодарив Судьбу за то, что на ней оказались надеты штаны, и вышла на дорогу. На пригорке роща заканчивалась, а оттуда, если Лорисс не ошибалась, видна был окраина деревни.

Запах полыни преследовал Лорисс. Раздраженно принюхавшись, она отнесла его к тому запаху, который исходил от Лукана. Вот ведь. Привяжется такой аромат, и будет преследовать долгое время. Ничем его не перебьешь...

Силуэт, застывший у дерева, на повороте дороги, выделяющийся при свете Селии, Лорисс заметила раньше, чем услышала приглушенный кашель. Сердце бухнуло в груди. И тут же угомонилось.

-Жаловаться пойдешь? — негромкий мужской голос не потревожил ночной тишины леса.

Селия трогательно осветила бритый череп и короткую стриженую бороду.

-Питер? — растерялась Лорисс.

-Надеюсь, что узнала, — она не увидела, а услышала, как он усмехнулся.

Лорисс подошла ближе, но обходить его не стала.

-Что ты здесь делаешь?

-Ты не ответила на мой вопрос, — Питер опустил сведенные на груди руки. — Жаловаться пойдешь?

-Кому? Хариде? И что дальше? — еще не понимая толком, о чем идет речь, машинально ответила Лорисс. И тут до нее дошло. — Ты что, подглядывал?!

Если ее целью было вывести невозмутимого Питера из себя, то она добилась этого на удивленье легко.

-Ты, девка, говори, да не заговаривайся! — зашипел он и развернулся в ее сторону, расправив плечи. — Если я все слышал, то виной тому случайность.

-Если слышал, так что ж не вмешался? Или у вас принято, чтобы парни так вели себя с девушками? — ее голос звенел от возмущения.

-Я хотел вмешаться, но как видно, ты умеешь за себя постоять, — ответил он, не обращая внимания на второй вопрос. — Хорошо ты держалась, девка, холодно, с расчетом.