Пусть мята напомнит тебе...

— Вот! — проворчала Ба. — У тебя не дед, а бог-алкоголик!

— Ну, солнышко моё, — подкрался к ней сзади Вей. — А у нас нет разве рассольника? Может в погребе осталась хоть одна баночка?

Этой самой баночкой он и получил по носу за подхалимаж. Пока бог и призрак наслаждались соком от помидор, я принялась за старое — то есть затянула вой о том, как у меня задница болит.

— Хватит ныть! — оборвала меня на самой жалостливой ноте богиня. — Это всего лишь маленькая татуировка.

— Да? — разозлилась, что меня никто не хочет пожалеть. — Маленькая? Да у меня вся задница болит! Моя бесценная попочка!..

— Отойди! — подвинул Селену Вей, присел рядом со мной и подул на больное место. Стало легче.

— Дед! Ты настоящий друг! — успокоилась я.

— О как с детьми надо! — похвастался Вей перед супругой, а потом снова повернулся ко мне. — Назовёшь меня ещё хоть раз дедом, я тебе ещё одну татуировку сделаю, на лбу, внученька!

Я боялась даже представить себе, что он собирался начертить на моём лице. Поэтому пока помалкивала, размышляя, а чего это вдруг наш дед расхотел быть дедом? Вей и Руи быстро успокоились... И через час опять разбушевались. Достали самогон и принялись квасить. Ещё часом спустя мы втроём — я, Ба, и Тень — сбежали на улицу, не выдержав фальшивого пения пьяных существ.

Заняв всю лавку, я играла с хвостом, развалившегося под ней волка. Естественно, лежала на животе, потому что сидеть не могла. Ба пристроилась на пне и задумчиво глядела на звёзды.

— А расскажи мне о маме! Как так получилось, что все думают, мол, мы с ней от Златоусого родились, ведь на самом деле...

Селена загрустила.

— Я родила Ланию ещё до того, как встретила Мойруса и Златоусого. — Заговорила она. — Я не понимала прелести материнства. Не думала, что вообще когда-нибудь на свет появится моя дочь. Но так случилось. Мы с Веем уединились в месте, куда обычно уходили драконы. Построили себе небольшой дом. Вей оказался терпеливым, заботливым отцом и мужем. Он так радовался дочери! А мне чего-то не хватало. Я смотрела, как он играет с ней, сюсюкает, а сама слушала лес. Ждала беды. И однажды утром я проснулась с желанием снова взять в руки меч. Мхареши улетела вместе со мной. Дальнейшую историю ты знаешь: я отправилась в Перехрестье, там наткнулась на Мойруса. А дочь моя росла без меня. И думаю, Лания ненавидела меня за это. Нет! Я точно это знаю. — Признавать собственные грехи не так просто, как кажется. Селена, пусть и богиня, но сожалела о прошлом. — Вей, гоняясь за мной, по свету отдал Ланию сюда. Она прошла тот же путь, что и я в детстве. Без матери. Без отца. Под надзором старост. А когда мы стояли там, с Мойрусом у бездны, я думала о ней. Вспоминала её личико, большие глаза. Поняла, насколько соскучилась, и отдала бы всё, ради неё... Но я знала, что больше не увижу свою девочку.

Селена заплакала. Утёрла слёзы и продолжила.

— После всего, что произошло я проснулась во дворце. У Златоусого. Он был хорошим человеком. Ему почти удалось уговорить меня выйти замуж. Но как-то ночью, я вышла на балкон, а там стоял Вей. Говорил, какую-то ерунду, что отпускает меня... А я ведь люблю его сильнее, чем весь этот мир, за который уже расплатилась собственной жизнью. Мы ушли вместе на рассвете. Я вернулась в Унну. Думала, получится стать матерью для Лании. Но она уже была слишком самостоятельной и во мне не нуждалась. Мы так и не смогли стать семьёй. Затем она встретила Иро. Я видела, как сильно моя девочка любит этого мужчину. И позволила ей уйти вместе с ним: я лично устроила их побег... Иро поймали как лазутчика и держали в одинокой яме. Ему светила казнь по старым законам. Я же вытащила его и открыла им ворота, подпоив стражниц. Тогда она впервые меня обняла за долгие годы. Вей присматривал за вами и страшно мучился, когда не смог защитить твоих родителей. Но ты спасла его и меня от боли... И всё было бы хорошо, если бы наш драгоценный дедушка, — Ба заговорила громко, зная, что нас подслушивают. Вей вышел на порог, присев рядом с ней. — Не привёл в мой лес вампира! Женихов он, видите ли, искал! Бессмертия для внучки ему захотелось!

— А по-моему, — вступился за себя ветродув, — идея была хорошая. Пока не появился этот король. Причём ты же сразу за него ухватилась...

— Я не причём! — замотала головой Ба. — Это судьба. А я просто решила немного судьбе помочь. К тому же, как говорит наша Великая Мать, каждому путнику нужен провожатый, опора на его дороге. Вот они и стали друг другу проводниками по жизненному пути!

Меня пробрало холодком. Где-то я уже слышала эти слова.

— Я не понял! — оглядев моё печальное лицо, пробурчал дед. — А чего ты всё ещё здесь? Там твой король небось соскучился. Извёлся весь. Ты и дальше собираешься испытывать его терпение? Что будет, если он бросит все и поедет тебя искать?

— Не поедет. У него дел — по горло! — отмахивалась я.

— Эт ты так думаешь. У вас это наследственное — измываться над нашим мужским терпением. Знаешь, как твоя бабушка мне нервы выматывала!

Он опять получил по лбу. А я вскочила на ноги. Что я и впрямь все ещё делаю здесь, где нет моего мужчины?

— Твоя сумка готова, Ши в стойле! — понимающе улыбнулась Селена, богиня уннийской земли, мудрая и прекрасная амазонка, и самая лучшая на свете бабушка.

Я расцеловала божественных родственников и, прихрамывая, поплелась к конюшне. Тень виляя хвостом, в предчувствии очередных приключений, трусил рядом. Зато Ши лениво и сонно покосилась на меня, когда я вошла и попробовала ее оседлать. В ее планы очередное путешествие не входило. Только набросила потник на спину своей лошадки, как позади раздались еле слышные шаги. Повернулась и увидела Войку.

— Уже уезжаешь? Не будешь дожидаться, когда выдадут направление, приготовят бумаги? — заговорила она, помогая мне поднять седло с земли и набросить его поверх потника.

Наверное, моя физиономия, поджатые, дрожащие губы, и немного сумасшедшие глаза ответили намного раньше, чем я успела раскрыть рот, ведь сестра не стала ждать, и продолжила:

— Тогда едь! — она ухватила меня за шею, придвинула к себе и сказала: — Не позволь никому отобрать то, что принадлежит тебе по праву! Не отдавай его никому: ни принцессам, ни другим королевам, ни соблазнительницам. Будь счастлива Ориана!

— Спасибо! — мы обнялись и... я пискнула от боли.

— Татуировка, мать её! — бурчала я, а Войка смеялась.

— И как будешь в седле добираться? — хихикнула она.

— Не знаю! Хоть подушку вешай к седлу! — просковчала я, забираясь при помощи сестры на спину лошади.

Не скажу, что было очень удобно, но я стиснула зубы. Войка открыла ворота и ударила по крупу Ши. Коняшка помчалась вперед. "Пока!" — только и успела крикнуть я на прощание, покидая под покровом ночи селение вольных женщин. Волк мчался рядом довольный и счастливый, иногда подвывал, словно пугая, угрожая дороге, он явно обещал ей истоптать её. Мы летели сквозь ночь, ни с кем толком не попрощавшись, не задумываясь о том, что нас может поджидать в темноте. Мы искали своё место. И было оно в ином городе, ином государстве.

Глава 10. Беспокойный лес

Я летела сломя голову, за мной бежал такой же ненормальный волк, которому совершенно не хотелось искать себе стаю или что-то вроде того. Хотя, думалось мне, что стаю свою он давно нашёл, и входили в неё мы: вампир и, как минимум, трое людей. Если подумать, то мы создали свой собственный маленький мир внутри огромного, оставили горе, ненависть и зло, расовые распри, непонимание за его чертой. Если бы вот так могли жить все люди на земле, принимая каждое живое существо равным себе!.. Если бы они чувствовали ту боль, которую испытывает другой, сопереживали... Всё было бы иначе.

О Боги! Зачем вы сделали нас такими толстокожими? — думала я, но двое знакомых мне богов остались где-то позади и были заняты вполне человеческими делами — семейными ссорами и борьбой с Бодуном!

А я, предоставленная сама себе, погрузилась в различные мысли, иногда гнетущие и пугающие, потому что внезапно меня осенило: "Вдруг Тайрелл уже и забыл обо мне? Может его чувства остыли?" Собственно именно потому я и вела демагогию на тему любви во всем мире.

За несколько дней мы с Тенью преодолели много вёрст. И не сосчитать сколько. И бежали бы дальше, пока я не сообразила, что совершенно не ориентируюсь в местности. Волк пребывал в жутком недоумении, когда смотрел, как я ссорюсь с собственной лошадью, выясняя, кто из нас полная дура, которая дороги не знает. Впрочем, минутой спустя оборотню тоже досталось, ведь дальше я стала допытываться у кого из нас нюх острее, и кто должен был искать след! Пристыдив Тень, я пришла к выводу, что лучше сбавить темп и немного передохнуть. Мы облюбовали скромную полянку, развели костёр. Оборотень, чтобы загладить свою вину, приволок дичь, которую тут же ощипали, распотрошили, и пожарили, после чего поделили поровну. Спать легли сытыми и довольными. А потом... мне снились кошмары: люди с красными глазами, вампиры в крови, Шелест охваченный безумием. Но хуже всего было идиотское ощущение того, что в мире больше нет Тая. Как тогда, когда он практически умер...

Проснулась я вся мокрая. И не из-за того, что покрылась холодным потом. Волк так переживал за меня, что облобызал с ног до головы, пытаясь разбудить.

— Ничего! Всё в порядке! — я смотрела на оборотня, а уговаривала саму себя. Липкое тошнотворное ощущение так и осталось где-то внутри. Оно затаилось в глубине сердца, чтобы не показываться до более подходящих времён.

Прошло ещё три дня, показавшихся мне просто вечностью, в плутании незнакомыми тропами. На четвёртый день, мы добрались до скромного селения, и только тогда поняли насколько вымотались. Пришлось проситься на ночлег в ближайший домик. Как ни странно, нас приняли, даже накормили. Подозреваю, такую честь оказали с перепугу. Когда на ночь глядя я постучалась в дверь избы, никто не встречал меня с радостным криком: "Проходите, гости, дорогие!". Хозяин, увидев волка, схватился за топорик. Однако крестьянин отложил его, после одного единственного вопроса: "Амазонка, чё ли?".

— Без "чё ли"! — фыркнула я.

— Ну, проходи! — широким жестом пригласил дяденька. Был он лесником и звали его Семёном Потапычем. Славный мужик такой. Меня впустил к себе только потому, что в молодые годы воевал. На поле брани встретил единственную женщину-воительницу, к которой проникся светлым чувством. Она погибла. А он, вернувшись в родню деревню, осел, построил дом, и стал лесничим. В память о прошлом, дяденька растопил для меня баньку, приготовил скромный ужин, и мы сели попивать травяной чай, беседуя обо всём. Семён Потапыч просветил меня о короткой дороге к столице. Судя по его рассказу и, моим скромным меркам, то трусить в седле мне предстояло ещё дня три с лишним: проехать Марганцы, Кутятишки и Попичи (Смешное название! Представляю, какие там люди живут!). А потом...

— Лес! От сразу за ним Карра. — Он замолчал, сощурился, а потом смешно выкатывая глаза для моего устрашения, выдал. — Но ты, девица сквозь него не думай ехати! Объедь его!

— А сколько ж мне его объезжать? — постаралась представить я.

— Ну, — он принялся загибать пальцы (мои почему-то). — Дня четыре!

— Чего? — воскликнула я. — А почему сквозь него-то пройти нельзя? Небось короче будет! Или там топи?

— Не. Нет там никаких топей, — замотал головой мужик. — А вот тати и привиды есть!

— Тю! — махнула рукой я. — После стольких злополучных приключений нас никакими татями не запугаешь. А привидения... Есть у нас один знакомый из их братии, авось чего подскажет.

Про себя же подумала: "Подскажет... Если в себя пришёл и Ба не упокоила его окончательно за надругательство над её погребом!" А судя по тому, что кристалл вообще не светился, Руи скорее был пьян, чем жив...

Распрощавшись с Семёном Потапычем, я отправилась в путь, но так и не прислушалась к совету хозяина. Проехала сёла, и к вечеру, мы ступили в слишком уж тихий лес. Волк сразу насторожился, опустил голову к земле и шёл, кося глазами на кусты и деревья, подозревая в них врагов. Ши двигала лапами медленно и боязко, аккуратно ступая по усыпанной листвой дороге. Даже я чувствовала скрытую угрозу, исходящую от великанов в зелёных нарядах. И ощущения не подвели. Спустя час, когда мы прошли почти в самую чащу, нам преградили путь шесть мужиков с дубинами. Немытые, скалящиеся во все свои редкие зубы.

— Кстати, вот и тати! — хихикнула я, а волк фыркнул, не одобрив рифму.

— Слышь, девка, — прямо передо мной, спрыгнув откуда-то сверху, возник здоровенный тать. Судя по размерам — родственник Крохи.

— Ну, слышу. Чай не глухая! — в тон ответила ему я. Прикидывая, сколько мне сил нужно потратить на бандитов, чтобы разложить их по краям дороги и ехать себе дальше.

— Слазь с кобылы! — приказал другой мужик.

Ну, слезла, значит. Тут ещё один так обрадовался моей покладистости, что говорит:

— Мы сейчас с тобой того будем...

И показал странный жест руками: постучал ладошкой по кулаку.

— В "камень, режики, бумага" сыграть хочешь? — смело предположила я. — Ну тогда вот тебе мой режик! — и достала бабушкин меч из ножен. — Чем крыть будешь?

Как выяснилось, крыл он исключительно матом. Причём шепелявым и не стройным!

За порчу моего девичьего слуха он и его товарищи поплатились ранениями (не смертельными — воспитательными) в мягкие и особо выпирающие места: то есть в зад, пузо, и некоторые другие части тела. Тех, кто был ко мне ближе, ясное дело, перевоспитывала я, а дальними занимался Тень, изображая из себя ну очень голодного и злого оборотня, возможно больного бешенством.

Спустя какое-то время в тайное логово бандитов ровным рядочком, мерно чеканя шаг, под моим командованием гордо маршировали побитые и покусанные романтики с большой дороги. Волк шёл рядом и откровенно любовался делом своих зубов — почти все бандиты могли похвастаться разорванными сзади штанами, через дыры которых просвечивало грязное белье, либо его отсутствие. Я не считала это особо привлекательным зрелищем!

На встречу нам из ближайшего, сбитого абы как, домика выскочил крепкий, низкорослый мужик. Широкий в плечах. Мордой весь в веснушках. Сплюнул в сторону. Подтянул штаны, и подошёл ко мне. Я, так и быть, слезла с лошади.

— Ты тут главный? — спросила его.

Он прищурился. Осмотрел сначала меня, потом волка.

— А кто спрашивает? — ответил вопросом тать.

— Кто надо, — продолжила увлекательное знакомство я. — Это твои молодцы?

— Мои, — кивнул он. — А чё? Нашкодили?

— Не то чтобы сильно... В общем, мы с ними немного поиграли...

И не успела договорить, как нашу беседу прервал удар по темечку. По моему темечку! Чьим-то чужим, поганым кулаком. Волк огрызнулся и...

Падая, я услышала лишь:

— Васёк, ты чего девушку по голове то?

— А чё? Эта баба нам так накостыляла!.. Пущай полежит немного.

— И то, дело говоришь. — Согласился низкорослый. — Вяжи её, да в землянку тащи. И псину её то же, хорошенько свяжи.