Пешка в чужой игре

— Я понял Вас, Ваше Величество. В этом деле возникло некоторое затруднение, для устранения которого мне требуются расширенные полномочия.

Повисла недолгая пауза.

— Ну же, Кристоф, я слушаю, — поторопил король, пробегая глазами очередную бумагу.

— Я уже ранее упоминал о том, что для прояснения ситуации пришлось прибегнуть к помощи Асмодея. За оказавшуюся ненужной услугу ему пришлось заплатить душой госпожи Терроу, которую демону не терпится забрать. Душу забрать не вышло, поэтому демон похитил даму живьем.

— И? — король иронично приподнял бровь, пряча улыбку в уголках губ.

— Она единственный свидетель, поэтому нужно забрать ее из преисподней.

— Ой ли?

Внезапная веселость короля несколько смутила маркиза и сбила с него спесь.

— Не думаю, что ей угрожает там какая-либо опасность. Убивать ее он точно не будет. А вот если некто будет прыгать между мирами, творя своеволие, к добру это не приведет. Обстановка и так шаткая, любой конфликт, и из потустороннего мира хлынет нежить и прочие малоприятные субъекты. Так что, пусть сидит там, а ты занимайся причинами странностей графа.

Кристоф открыл было рот, чтобы возразить, но король одним лишь взглядом дал понять, что не желает ничего слушать. Недовольно поджав губы, маркиз поклонился и быстро вышел. Он был вне себя от злости и даже не понимал, отчего больше. Оттого, что король намекнул ему на чувства, о которых сам он пока даже не задумывался, не хочет осознавать и принимать? Или оттого, что теперь ему придется действовать вразрез со своими планами и принципами? Ни первое, ни второе не радовало, со злости мужчина так скрипнул зубами, что стражник у дверей королевского кабинета скривился, чем окончательно допек. С силой дернув шнурок на шее, он вытащил на свет кристалл насыщенного зеленого цвета.

- Каспиан, — гаркнул он, широкими шагами направляясь к выходу из дворца и своим разъяренным видом пугая всех встречных.

Кристалл в его руке засветился, затрещал, и спустя пару секунд перед лицом маркиза появилось размытое изображение его заместителя.

— Да, милорд.

— Выяснить, чем занимался граф последние два месяца до инсценировки. Я хочу знать все, что он делал, с кем общался, когда спал, что ел и даже когда сопли вытирал. Все, каждую минуту. Задействовать всех свободных. Понял?

— Будет исполнено.

Проекция пискнула и исчезла, а вслед потух и кристалл.

Очутившись на морозном воздухе, Кристоф глубоко вдохнул и медленно выдохнул. За ворот рубашки начала забираться прохлада, остужая разгоряченную кожу, успокаивая нервы. Положив ладони на мраморный парапет, мужчина невидящим взором уставился вдаль. Внутри бушевал шквал эмоций, они словно неукротимый горный поток разносились по венам, затуманивая разум, мешая рассуждать трезво. Неужели настолько очевидно, что эта женщина ему нравится? Но как? Ведь он сам еще думает, действительно ли это симпатия, а не просто жалость к человеку, с которым незаслуженно поступили так гнусно? Да и потом, еще не случалось такого, чтобы кому-то из представительниц прекрасного пола удавалось завладеть его мыслями на столь продолжительное время. Да, они привлекали его, иногда волновали, но по большей части женщины его круга пусты и холодны, за прекрасными фасадами нет ничего, что могло бы удержать его рядом с кем-либо. Но, что и говорить, госпожа Терроу к его кругу не принадлежала и была совсем иной.

Пока он думал, на улицу выбежал один из дворцовых слуг с плащом маркиза в руках.

— Милорд, Вы забыли, — готовясь накинуть плащ на плечи владельца, с явной опаской произнес он.

Пару секунд, все еще пребывая в своих мыслях, маркиз непонимающе смотрел на слугу.

— Милорд, с Вами все в порядке? — на всякий случай делая шаг назад, уточнил слуга.

Кристоф тряхнул головой, освобождаясь от тревожащих разум мыслей, и по-новому посмотрел на говорившего с ним.

— Да, все в порядке, — обернувшись, он позволил накинуть себе на плечи плащ и, махнув полой, начал спускаться по лестнице. — Благодарю Вас.

* * *

Когда непроглядная мгла перед глазами расступилась, уступая место разноцветным всполохам, я поняла, куда угодила.

— Это же царство Люцифера, — все еще не веря глазам, прошептала я.

'Сюда нельзя живым...'

Я стояла на самом краю горного выступа, а перед глазами открывалась страшная картина: лежащий в руинах город, улицы которого залиты раскаленной лавой. Ее потоки медленно поглощают остатки зданий, натекая на них и переливаясь всеми оттенками красного и желтого. Черное небо простирается на многие мили вокруг, воздух полон взвеси. Душераздирающие крики попавших в смертельные объятия, чад и смрад, а еще жар, от которого, казалось, вот-вот начнут плавиться кости, наводили ужас. Инстинктивно сделала шаг назад, судорожно ища руками опору, но вновь попала в стальное кольцо рук Асмодея. Демон прижал меня к своей мощной груди и зашептал прямо в ухо, касаясь кожи горячими губами.

— Разве не прекрасен мой мир? Поверь, тебе тут будет хорошо...

'Хорошо? Хорошо! Он что, издевается, да я себя не помню от ужаса при виде этой смертельной картины! Тут даже воздух пахнет тленом и смертью!'

— Зачем я Вам? — собрав в кулак все свое мужество и проглотив слезы жалости к себе, решилась спросить я.

— Потому что я хочу, чтобы ты была моей!

— Ооооо, это многое объясняет! — зло прошипела я, пытаясь скинуть с себя его объятия. — Верните меня домой! Этот мир не для живых!

В ответ раздался лишь заливистый бархатистый смех. Мой страх сменило недоумение — это просто абсурд, фарс, издевательство. Асмодей резко развернул меня к себе, его губы были изогнуты в какой-то странной предвкушающей улыбке, серебристые волосы искрились в отсветах пламени, бушующего внизу.

— Ты моя! Смирись! И если не хочешь быть моей гостьей, будешь моей пленницей, пока я не найду способ вытрясти из этого прекрасного сосуда его не менее прекрасное содержимое.

Он провел ладонью по моей щеке и взялся за подбородок, заставляя смотреть в свои льдистые глаза. Что я видела в них, кроме вселенского холода? Слишком много всего, чтобы этот взгляд можно было назвать человеческим. Похоть, власть, надменность, вечность, но самое главное — я видела в них свой конец. И это был так странно, особенно если принять во внимание внезапно проснувшуюся внутри жажду жизни. Сейчас я была готова до последний капли крови бороться за лишнюю минуту жизни. Вдруг пришло осознание, что я не доиграла, не дожила, не долюбила. Да я даже ненависть почувствовала впервые только сегодня. Мне слишком рано умирать! Я не хочу! Мысли проносились в голове с невероятной скоростью, но каждая была такой ясной и правильной. Дернулась, пытаясь освободиться, но хватка лишь усилилась.

— Я найду способ обойти законы, — еще шире улыбнулся он, обнажая ряд жемчужных зубов. — А все это... — он вновь развернул меня лицом к городу и сделал широкий взмах рукой, — все это всего лишь декорации для туристов.

Он разразился зловещим истерическим хохотом, от которого у меня все внутренности свернулись в клубок, и картинка перед глазами вновь начала таять, а мы снова куда-то падали. Кажется, я на какое-то время потеряла сознание, потому что очнулась лежа в постели, но как я в ней очутилась, не помнила.

В комнате было темно и жарко, платье липло к телу, но радовало то, что его с меня не сняли. Когда глаза немного привыкли, смогла осмотреться, хоть и очень приблизительно. Большая часть помещения скрывалась во мраке, рядом с кроватью угадывалась тумбочка, а над ней большой тяжелый балдахин, цвет определить не могла, но явно что-то из темных оттенков.

Безрезультатные попытки вспомнить, что было после того, как демон вновь куда-то нас переместил, достаточно быстро наскучили. Я стала просто ждать, что же будет дальше. К счастью или нет, ожидание не продлилось долго.

Едва уловимый щелчок дверного замка оповестил о посетителях минут через пятнадцать, а может быть и больше... сложно сказать. В ничем не нарушаемой тишине и почти полно темноте ощущение времени весьма размытое.

— Очнулась?

И хоть самого демона я пока не видела, без сомнений в гости пожаловал именно он. Отвечать не стала, посчитав это лишним. Мужчина бесшумно подошел, опустился на прикроватную лавку и облокотился на край постели. Прищелкнув пальцами, заставил вспыхнуть магические свечи. Теплый красноватый свет превратил пугающую темными углами комнату в сказочный будуар прожжённой кокотки. Ну и пошлость! Будто я попала в бордель. Позолота, массивное дерево, бордовая тяжелая ткань, кроме как китчем назвать окружающую обстановку было нельзя.

— Не думала, что попаду в публичный дом..., — осмотревшись и не сдержав возмущенного вздоха, произнесла я.

— Так мой дом еще никто не называл, — без тени обиды ответил Асмодей и практически лег внизу постели, подперев голову рукой.

На нем был только домашний халат из черного шелка. Запахнут он был лишь слегка и практически не скрывал великолепного торса мужчины. Зрелище не для слабонервных, а вкупе с очаровательной улыбкой, украшающей его губы, беспорядочно рассыпанными по плечам белоснежными волосами и игривым взглядом, потерять голову было проще простого. Нервно сглотнула и постаралась напомнить себе, по какой причине я оказалась в нынешнем положении.

— Что Вам нужно? — с вызовом спросила я, гордо подняв подбородок.

— Я уже все сказал, добавлять что-то еще не считаю нужным. Располагайся, теперь это твое жилище. Пожалуй, я даже пойду тебе на встречу и разрешу сделать тут некоторые изменения.

— Мне не хотелось бы задерживаться тут настолько, чтобы пришлось перестраивать комнату на свой вкус. Одну ночь могу и потерпеть.

— К счастью, от тебя это не зависит, и не стоит рассчитывать на помощь маркиза, если он не дурак, то не станет рисковать шатким равновесием между мирами. А идиотом его уж никак не назовешь, так что добро пожаловать домой, дорогая, — усмехнулся Асмодей и поднялся на ноги.

Его порывистое движение заставило халат распахнуться совсем. Отчего моим глазам открылась еще более живописная картина, чем раньше — демон во всей своей внушительной красе. Не помню точно, но кажется, в этот момент у меня натуральным образом отвисла челюсть, а дар речи взял внеплановый выходной.

— Отдыхай, — широко улыбнулся он и, сладко потянувшись, прошествовал к двери.

Было слышно, как он повернул ключ в замке, и я оказалась запертой в клетке. Шок от нежданного представления сменился досадой. Подождав пару минут, чтобы демон ушел подальше, спустила ноги на пол. С меня даже ботинки снять не удосужились, так и положили в них в кровать. Неторопливо прошлась по комнате, дергая за ручки дверей, коих оказалось четыре штуки: парадные (через которые зашел и вышел демон), в стене справа дверь поменьше, скрытая за бархатной гардиной, слева еще две — совсем небольших. На противоположной главному входу стене было огромное окно, оно занимало ее всю и выходило на площадь перед особняком, в котором меня держали. Асмодей не соврал, что увиденная с выступа скалы картина была не более чем декорацией. Там, за окном, был обычный город, только небо над ним было слишком черным, без единой звезды. А далеко-далеко виднелся вулкан, из жерла которого поднимались клубы дыма и пепла, а по склонам текли извилистые оранжевые змейки. Ужасающее, и в то же время завораживающее зрелище. Тут отовсюду веяло смертью и опасностью. Город казался вымершим, площадь и ведущие к ней улицы были пусты. Мертвая тишина накрыла своим куполом все вокруг, не было слышно ни тревожных криков птиц, ни тех ужасающих воплей, что доносились до меня на скале. Из всего многообразия звуков, которыми был наполнен даже ночной город, я слышала только биение своего сердца.

Хотелось завыть от безысходности, молить о помощи кого угодно, но ждать ее было неоткуда. Я знала — демон прав, даже столь благосклонно настроенный ко мне маркиз не пойдет на такой риск. Да и зачем это ему? Кто я, в конце концов, такая? Правильно, никто. И самое главное, никогда никем не была, а все, что я делаю, это лишь жалкие попытки кому-то доказать, что я на самом деле чего-то стою в этой жизни. Девочка из трущоб на самой окраине захолустного городка большой великой империи, никому не нужная, всеми забытая и оставленная умирать. Мои родители были обычными жителями города, папа гончарный мастер, мама торговала папиными изделиями в магазинчике при мастерской. Но однажды в доме случился пожар, они погибли, но прежде мама успела вытолкнуть меня в маленькое окошко, через которое сами они пролезть не могли. Они остались заперты в доме... навечно. Я же, пятилетняя малютка, оказалась без крыши над головой. Наш городок, который больше напоминал деревню, был бедным, никому из его жителей не был нужен лишний голодный рот. Поэтому, подумав сообща, соседи посадили меня в повозку проезжавшего мимо бродячего цирка и с чувством выполненного долга постарались разобрать из остатков нашего дома то, что еще могло сгодиться в хозяйстве. А дальше все было как в тумане, будто мираж или сон. Я не понимала, что происходит, но не могла ничего поделать. Да и что может ребенок в пять лет? Сначала мне доверяли только чистку клеток мелких животных, штопку костюмов и прочую черную работу. Потом разрешили выходить на манеж вместе с фокусником, который с помощью зеркал заставлял поверить неискушенную публику, что я исчезаю из ящика. А в шестнадцать я отважилась на сумасшедший поступок, когда цирк остановился на окраине столицы, сбежала вместе с моей тогдашней любовью — сыном директора цирка. Идиот и папеньки н сынок, но тогда он представлялся мне верхом совершенства, чуть ли не с ореолом вокруг светловолосой головы. Он бросил меня, когда кончились деньги, мои деньги, и пополз к папе вымаливать прощение. Я вновь осталась одна, в городе, который совсем не знала. Не догадывалась о его порядках и нравах, правилах и законах. Столица с самого детства виделась мне чем-то вроде дорогой игрушки, искрящимся зеркальным шаром, вечным праздником и источником блаженства. Иллюзии быстро разбились о суровую реальность. Это вовсе был не город из сказок: жестокий, не прощающий ошибок, не терпящий слабости, каждый день испытывающий тебя на прочность. Им правили и продолжают править жадность, зависть, деньги, связи и статусы. Наверное, мне повезло, что я попала туда уже достаточно побитой жизнью и успела усвоить, что падать не страшно, страшно перестать пытаться встать. И я вставала, раз за разом, снова и снова, закаляясь и еще больше желая добиться чего-то.

Запах кулис, арены, жажда рукоплесканий уже успели отравить меня. Я хотела блистать, завоевывать сердца одним лишь взглядом, жестом, меняться и быть загадкой для всех. Эти стремления и привели меня в театр. Сначала мелкие появления в безликой массовке, потом короткие реплики и, наконец, моя первая роль, не главная, но с ее помощью можно было заявить о себе. Этот шанс упущен не был. Роль горничной Катти, ворующей в доме своих хозяев и ненавидящей их всей душой, стала поворотной точкой в моей карьере. В тот день я поняла, что столица приняла меня.