Проведи меня

— Ага-ага.

— Всё, хватит кривляться, бегом, бегом, — ведьма за плечи выталкивала сестру из комнаты и они неслись по коридору обратно в комнату её матери.

— Тётя! Я хочу быть красивой! — девочка плюхнулась на стул перед зеркалом и начала поправлять волосы.

— Ты и так хороша, слезь Святослава, — женщина взъерошила волосы и голова стала похожа на гнездо, на это девочка надула губы.

— Всё, уступи уже место, иначе ничего не успеем, — женщина сновала по комнате и выкладывала на стол всё новые баночки, пудреницы и инструменты для того, чтобы накрасить дочь, — Пш, — пшикнула на девочку в последний раз, та вздохнув, подчинилась и встала рядом с креслом.

Ведьма же устроилась в кресле.

— Это обязательно? Может, я и так к ним явлюсь. Им и так не фонтан будет.

— Нет, — женщина скупо оборвала ответом и приступила к исполнению мести.

Ведьме ничего не оставалось как изображать манекен и тяжко вздыхать, косясь на сестру в надежде что та поддерживает её, но девочка с любопытством следила за ловкими руками крёстной матери, и вдохновенно кивала себе, если вдруг видела что-то интересное.

Глава 17. Отвечающие за Смерть, всегда немного обескуражены своими силами.

Спустя час, ведьма дышала через нос как бык, но молчала. Через два, начала ёрзать и зло смотреть на маму, но та не обращала внимания.

Через три, она не выдержала:

— Да скоро уже?! Сколько можно, тут штукатуров вызывать надо было!

— Почти всё, не вопи,— и женщина методично взъерошила волосы, взбив и растрепав кудри в разные стороны.

Зафиксировав лаком, та довольно осмотрела дочь, и развернула лицом к зеркалу.

Ведьма закатила глаза, но как только увидела себя:

— Ты что? Ты что наделала? Ты сбрендила, мам?! Я ж на ведьму из пекла похожа, зелёного огонька, освещающего меня, только для антуража не хватает! Да тут все струхнут и покаются! Верни всё как было!

— Нет! Ты обещала помочь, так что помолчи!

— Мы их не одурачим...

— ТЫ не видела их. А Я, видела, — решительное выражение матери, убило всякую надежду на противостояние.

— Как знаешь, — ведьма сдалась, и взмахнула рукой.

— Я скоро. Приготовься.

И женщина вышла из комнаты, оставив девочек наедине.

— Яра, — перебирала коробочки и стояла спиной к ведьме, та же прикрыла глаза и вытянулась в кресле.

— Что такое? — ведьма не открывала глаз.

Чтобы услышать дрожь в голосе, не обязательно видеть.

— Не оставляй меня...

Ведьма гулко сглотнула слюну, которая внезапно появилась во рту.

— Не оставляй. Я прошу тебя. Я знаю, кому продать душу, — девочка повернулась к ведьме лицом и встала прямо перед ней, — я найду, — девочка перешла на шепот, — я найду способ. Я найду того кто согласится...

— Прекрати, глупая девчонка! Душа, это всё, что есть в человеке вечного. А ты хочешь продать её за грош. Я плохо воспитала тебя, раз ты так легко готова отдать её. Вы все глупцы. На одном человеке, не сходится свет клином, на одном человеке нельзя построить всю вселенную, невозможно следовать за одним человеком всю жизнь.

— Но мы доказали что это возможно. Разве ты не видишь? Мы построили её, мы создали целую вселенную, и она вертится вокруг тебя, верней это ты вращаешь её. Это ты держишь нас вместе и на плаву. Где были бы все мы? Не хочешь в общем, давай поимённо, — девочка разъярённой фурией смотрела на ведьму, но та упорно не открывала глаз, — считай. Я. Я была бы мертва, а если бы не подохла, то кем бы я стала? Калекой? Человеком без прошлого и родных? Лим. Лим успел бы подохнуть, несколько раз. Он ушёл бы в леса и стал бы грёбаным волком, без связи с любым другим существом. Даже Ис не удержал бы его. Да и они не встретились бы, если не ты. Ис. Ис убивал бы, всех, каждого, без разбору, без отчёта. А сейчас? Мы видим здоровенного медведя, которого за уши тягает девчонка, не достающая ему даже до подбородка! Твоя мать. Кем стала бы эта женщина? Без ребёнка, который контролировал её эмоции и жажду мести? И закончила бы она как в старину. На костре! Твой дядя. Вытащить его из огня и восстановить...

— Замолчи! Неизвестно кто кого спас, — ведьма раскрыла глаза, там полыхал огонь, но увидев страх и одновременно подобострастие во взгляде, ведьма прекратила, — Иногда, ты мне кажешься слишком взрослой, но открываю глаза, там всё та же глупая девчонка. Всё-таки не плохо я тебя воспитала, ага? — сама себе противоречила ведьма, но почему бы и нет?!

— Девочки, идём-идём. Ой, крылья! — старшая ведьма сделала пасы руками и подула на девушку.

За её спиной раскрылись кожистые крылья, в которые можно укутаться. Она сразу повернулась спиной к зеркалу.

— Какие они... они прекрасны, мам, — ведьма завороженно смотрела, на иссиня-чёрные матовые крылья, которые венчали каждую прожилку, острым костным наконечником, каждый из них, был на кончике окрашен багряным. "Яд", — пронеслось в голове у девушки.

Она вздохнула, и крылья раскрылись за спиной. Невероятное ощущение захлестнуло, свобода, полёт, всё это отразилось на лице.

— Нам пора, — женщина окликнула своих девочек, и они вышли из комнаты.

Увидеть их здесь, никто не мог. Всё находилось в подвалах. Только в другом крыле.

Дойдя до поворота, который спускается в низ подвалов. Девочка остановилась.

— Я не очень хочу видеть, — сказала она женщине, которая расправив полы своего платья, кивнула и спускалась вниз.

— Он обещал, мне. Я хочу, чтобы ты знала, — горячо шептала девочка ведьме, — я просила, умоляла, я готова была на всё что угодно. Он обещал. Отмахнулся от меня, но обещал, слышишь. Но он не смог. И больше его никто не видел. Он ушёл, и до сих пор не приходил...

— О ком ты? — ведьма недоумевающе слушала свою сестру.

— Я не... — девочка часто замотала головой, — я боюсь произносить имя, ты ведь знаешь.

— Смерть? — бровь ведьмы взлетела в недоумении.

— Да, он. Не знаю почему хочу, но хочу чтобы ты знала.

С чувством выполненного долга, девочка, понеслась обратно, сказав что боится видеть тётю в первозданном виде.

А ведьма пожала плечами в безразличии и осталась дожидаться знака.

— Приветствую всех, — женщина вошла в подвал, который был обит белым бархатом, и в середине помещения стоит огромный круглый дубовый стол.

Пол сияет начищенным камнем. В воздухе витает неуловимые ароматы, не то специй, не то благовоний, не то тления. Факелы по стенам, создавали приглушённый свет. Пентаграмма на потолке вызывала недоумение, у тех кто был здесь впервые. Это спиритическая комната.

Ангелы встали из-за стола, и склонили головы в лёгком поклоне. Потом присели на места.

— Оу, неужели все огорчены, — саркастично протянула женщина.

Никто не осмелился ответить.

Оглядев всех присутствующих, она насчитала пятерых.

— Где же Смерть? — хмыкнула женщина.

— Мы его не видели, со дня... в общем он ушёл, не связывался и не отзывался, — ответил Андрей, всё таки взглянул женщине в глаза.

— Хорошо, — только и сказала женщина.

Она встала посреди двух свободных стульев, её и Ангела смерти.

Взмахнув руками, как фокусник, она проявила перед собой всё необходимое.

Нараспев прочитав заговор вызова, ошибившись на один слог, знала, что не заметят. Никого они не вызывают, а даже то, что на известном им языке, не играет им на руку. Они не разбирались в тонкостях ударения.

Нарисовав руну призыва на столе, она накрыла её ладонью, и вдруг, посреди стола, стоит её дочь. Вокруг ревущее пламя, зелёного цвета, как и шутила её дочь. Но оно тут же замолчало, и как будто его не было.

Ведьма расправила плечи, изображая недоумение и разглядывая каждого, поворачиваясь вокруг себя. Размяла шею с хрустом. И окончательно выпрямилась, отчего крылья вздрогнули за спиной.

— Ярослава, — выдохнули мужчины.

— А вы кого-то еще ждали? — саркастично уточнила ведьма, и безразлично стряхнула пылинку с крыла.

Вид наверно был не особо ангельский.

Кожистые чёрные крылья за спиной, вздрагивают от каждого вздоха. Растрёпанные волосы, непослушной копной спадают до бёдер, бледная, с чёрными тенями под глазами, горящие зелёные глазища на пол лица, и ухмылка открывающая клыки, прячущиеся при молчании за бледными губами. Когти постукивающие по тазовым косточкам, раздражают глаза зелёным, кислотного оттенка цветом.

Все мотнули головами, не отрываясь, разглядывали её с ног до головы.

— Покружиться? — намекнула, что заметила это.

— Да, а можно еще шест поставить? — хмыкнул Лорин, он всегда ляпал что-то невпопад, когда смятён.

— Почему бы нет, — ведьма склонила голову набок и по щелчку пальцев, его скрутило металлическим шестом, явно из какого-то стрип-клуба, как неловко наверно вышло стриптизёрше, концом же шест упёрся ему под подбородок, а мужчина как идиот лыбился и задыхался немножко.

— Ты таки читаешь мои мысли, — мужчина облизнул губы, и размял кости, расплавив прямо на себе шест, тот стёк по его чёрному костюму и застыл замысловатым узором.

— Ярослава, мы не смогли отыскать тебя...

— Не там искали мальчики, — ведьме даже изображать пакостную улыбку не пришлось, ведь действительно, не там они её искали.

Она не заметила того, кто стоял в тени, прислонившись к выступающему углу стены у двери. Скорей всего дело в его балахоне, скрывающем бледную кожу, и чёрные блестящие волосы, с серебряными прядями по бокам.

— Ярослава.

— Ты другое, что нибудь скажешь уже, Андрей? — ведьма устало вздохнула.

— Я постараюсь... Прости нас. Мы предупреждали. Но хотели остановить всё в критический момент. Прости, мы не уберегли.

— Как мило, покаяние, запоздало, — отмахнулась мама ведьмы.

Она была страшна, редко кому удаётся застать ведьму в её первозданной сущности. А она выглядит не очень красиво, но до смерти успокаивающе.

Она злилась, ей и правда хотелось бы вызвать кого-то тёмного, чтобы он нарушил ангелам всё их покаяние.

Мужчины не отрывали взгляда, как завороженные, ощущалось, что они пытаются впитать в себя её образ.

— Может, хоть денег дадите за просмотр. А то как в зоопарке, или в музее. Как хорошо Ленину, а то он бы стал Сталиным.

— На кого ты хотела произвести впечатление этим представлением? — мужчина вышел из тени, и откинул капюшон, выдержал всего лишь сорок минут.

Его ленивая интонация раздражала. Всё в этом мужчине раздражало ведьму.

Высокий, крепкого телосложения, почти как Лим, только чуть шире в плечах. Вечно горящие самоуверенностью и чем-то еще не понятным глаза.

Чёрные блестящие волосы, гладкими прядями спадали к скулам, которые были ярко выражены на его лице, на висках же терялись пряди в цвет глаз. Глаза чуть раскосые, с огромной серебряной радужкой, и вытянутым чёрным зрачком.

— О, Умертвие во плоти, — скривилась ведьма, и назвала его излюбленной кличкой.

Опять он всё им испортил, даже не дал до конца довести.

— Ты как и всегда забыла моё имя. Оно же такое простое, — ухмылка расползлась на его губах, но и она была ленивая и самодовольная, — так кому ты устроила это? — он медленно подходил, но оказывался всегда быстро рядом. Непостижимым образом.

Он стоял напротив неё на столе, на расстоянии протянутой руки и склонив голову на бок, с налётом превосходства смотрел в глаза.

— Самый умный?! — ведьма прищурилась и вздёрнула подбородок.

— А ты сомневалась в этом когда-то? В нашей кучке соплежуев, я единственный кто видит дальше своих слёзных желез.

Ведьма упрямо продолжала смотреть ему в глаза. А все остальные замерли и не могли ничего сказать, даже мать ведьмы не говорила ни слова, лишь поджала губы, поняв, что этот ангел, разоблачил их.

— Ты что под чем-то? Прямо таки словесный понос у тебя, — хмыкнула ведьма.

Обычно он молчалив и лишь смотрит этим своим раздражающим взглядом. Откуда нибудь из угла или раздаёт подзатыльники, щелчки по носу или поджопники (как он называет их).

И всё это не мешает ему выглядеть таким сяким загадочным, высокомерным, самодовольным, а ты так и остаёшься в дураках, как будто не он щёлкает тебя по носу фыркая как кот.

Он вздёрнул бровь. И ухмыльнулся так, что клыки таки угрожающе кричали: "Сожру тебя с потрохами, если не замолчишь".

Он уже готов был схватить её, как она взметнула крылья и оттолкнула его лёгким потоком воздуха.

— Ярослава...

— Андрей! Я мечтаю, чтоб ты забыл моё имя! — гаркнула ведьма и яд начал капать с кончиков её крыльев.

Багровая лужа расползалась под ногами ведьмы на столе, устремляясь к ногам Мортиса.

Тот лишь заинтересовано смотрел на яд, и ковырнул носком, явно дорогих ботинок. Что тоже удивительно, его эта вычурная аристокраческая задница, носила спортивные вещи.

"А тут, со свидания, что ли его вытащило?" — опять пронеслось в голове у ведьмы. Носок кожаного ботинка задымился.

Тот одобряюще покивал головой, и тут же был в других ботинках.

— Ты серьёзно жива?! — недоверчивость мужчин улетучивалась, они подмечали детали.

Когда тебе говорят верить, ты веришь, когда же тебе говорят что тут что-то не так, ты прозреваешь, даже если это всего лишь слова брошенные клеветой.

Мужчины встали со своих мест, у некоторых попадали стулья. Но никто не обратил внимания.

— Мортис, — женщина закатив, закрыла глаза, она не нашла слов для упрёка.

— Да Маргарита Николаевна, — опять ленца и он разглядывает свои ногти, отполированные до блеска.

"Чёртов педант!" — ведьма начинала злиться, даже десяти минут не находилась с ним, а уже на взводе.

— Ярия, ты просверлишь во мне дырку, — он оторвал взгляд от ногтей и уставился на неё не мигающим взглядом, что он пытался в ней найти. В очередной раз задалась вопросом ведьма.

Он кажется это нашёл, зловеще улыбнулся и снова разглядывал свои ногти, но уже другой руки.

— Я была бы рада, но она никак не появляется! Дай я ей помогу! — она начала закручивать огненный шарик.

— Ммм, думаешь это, сделает её? — он лениво размял плечи и оказался за спиной ведьмы.

Та передёрнула плечами, когда тот растворил её крылья и сжал плечи.

— Мне так не кажется, — он шепнул ей на ухо и сдул шарик в стену, тот с глухим хлопком расплавил камень, сделав отличный круг.

"Что с ним за чертовщина?!" — ведьма искала ответ в глазах других ангелов, которые так и стояли изваяниями, а теперь еще и тоже округлили глаза при выходке собрата.

Ведьма попыталась отступить, но её удерживали за плечи.

— Стоять, — прошипели ей в ухо, это шипение вызвало мурашки.

Тут в игру вступила её мать.

— Ах ты сопляк! — она сдёрнула ангела за щиколотку, тот оказался на ногах, но позади женщины.

Распрямил плечи, и усмехнулся женщине в лицо.

Ведьма, увидев, как скапливается сила, чернотой на кончиках пальцев Ангела Смерти, спрыгивая, оттолкнула мать и наткнулась на ладонь, которая должна была затронуть её родительницу за плечо, но натолкнулась точно над сердцем чуть ближе к ключице.

Задохнувшись от боли, тело свело судорогой, а устремлённые на неё глаза, которые выражали только что гнев, наполнились диким страхом.