Сирийскому царю не удалось закрепиться во Фракии, а его соперник Птолемей II, напротив, завладел Эгейским побережьем Фракии — Маронеей, Еносом, Херсонесом Фракийским и Лисимахией. Во второй половине III в. до н.э. изменилось отношение к Тиле и у некоторых фракийских вождей. При последнем кельтском царе Тилы Каваре во фракийском городе Кабиле чеканились монеты этого властителя. И все же в 218 г. до н.э. кельтское царство на Балканах пало под ударами объединенных отрядов фракийских племен.
Борьба с кельтами стимулировала консолидацию сил фракийцев; в конце III — начале II в., не имея возможности рассчитывать более на внешнюю помощь, они решили самостоятельно ликвидировать очаг кельтской государственности. Скордиски, племенной союз которых укрепился под влиянием кельтской опасности, постоянно совершали набеги на Македонию совместно с бессами, медами, дарданами и другими фракийскими племенами.
Ведущие позиции во Фракии постепенно завоевывали асты и одриссы. В 188 г. до н.э. асты совместно с кенитами, мадуатенами и корелами вели боевые действия против войск римского полководца Гн. Манлия Вульсона, возвращавшегося через Фракию из Малой Азии, установили связи с Месембрией. Усиление астов стало возможным в результате падения царства Тилы, в чем немалую роль сыграли астейские племена. Во второй половине III-II в. до н.э. асты владели территорией по побережью Понта Евксинского до Боспора Фракийского, а в глубь страны — до современных городов Сливен и Ямбол. Столицей астов был племенной центр Бизия (Биза). Астейское государственное объединение в эпоху эллинизма напоминало еще союз племен, объединявшихся для проведения совместных действий и захвата добычи. Астейская племенная знать поддерживала тесные торговые и политические связи с эллинскими городами, что в немалой степени способствовало ее возвышению.
Рост богатства астейской верхушки был связан с тем, что на подвластной астам территории находились запасы железа и угля, в добыче которых были заинтересованы греки. Чеканка медной монеты в Бизии по типу монет Антиоха II показывает, что юго-восток Фракии втягивался в торгово-экономические связи с ведущими античными центрами Восточного Средиземноморья.
В 196 г. до н.э. Антиох III, другой селевкидский властитель, вторгся во Фракию и завладел Лисимахией. Его позиции там были недостаточно прочными, и на следующий год он вновь высадился на Фракийском Херсонесе. Во время этого похода сирийский царь освободил греческие города Эгейского и Черноморского побережий, которые платили дань фракийцам, подчинил своему влиянию внутренние районы страны. Не исключено, что в попытках установить власть над греческими городами первые роли играли одриссы и асты. Вероятно, от агрессивных действий этих племен страдали в первую очередь те греческие полисы, которые не желали им подчиняться и поддерживали дружеские отношения с Филиппом V Македонским, который еще в 198 г. до н.э. держал в пограничных с Македонией городах юга Фракии войска (Полибий, XVIII, 4, 6).
После того как Антиох III потерпел поражение от римлян, Фракия оказалась в сфере влияния могущественного властителя Македонии, который в 184 г. до н.э. начал военные действия против Фракийского союза племен, возглавляемого Амадоком. Македонянам удалось разгромить фракийских вождей, взять Амадока в плен и закрепиться во Фракии, распространив влияние до Дуная (Ливий, XXXIX, 35, 4). В 179 г. до н.э. Филипп V заключил соглашение с бастарнами о переводе их в земли дарданов для борьбы против Рима. Создалась косвенная угроза фракийцам и греческим городам побережья. Однако до серьезной борьбы с бастарнами дело не дошло, хотя немалая их часть поселилась в окрестностях Аполлонии и Месембрии (Ливий, XL, 68, 8). Эти удары были настолько ощутимы для астов и одриссов, что они теряют с этого времени ведущие позиции во фракийском племенном мире. На первое место выходит племя кенитов. Быстрый упадок астейской государственности во второй половине III — первой половине II в. связан с внутренней непрочностью племенного объединения, ядром которого выступали асты. В это время большинство фракийских племен находилось на стадии разложения родо-племенных отношений, что было связано с переходом от большесемейной земледельческой общины к сельской, а затем и раннеклассовому обществу. Об этом может свидетельствовать поселение близ Драгойново, которое имело оборонительную стену и состояло из небольших самостоятельных изолированных строений с двором, защищенных стенами. Подчинение слабых племен более сильными, связь с греческим миром, постоянные военные операции с целью грабежа и захвата добычи — все это превратилось в источник обогащения знати, стимулировало социальное и имущественное расслоение. Последнее вызывало сепаратистские акции отдельных вождей и стоявшей за ними аристократии, делая непрочным союз и без того объединенных только военной необходимостью фракийских племен. Поэтому племенной принцип организации царства при неравномерности социально-экономического развития отдельных племен способствовал распаду начавшегося процесса фракийской государственности. И не случайно многочисленные завоеватели пытались захватить фракийские земли, пользуясь разобщенностью племен.
Племя кенитов особенно усилилось во второй — третьей четверти II в. до н.э. при царе Диэгиле. В это время кениты получают международную известность: дочь Диэгила вышла замуж за вифинского царя Прусия II. Этот брак был заключен из политических соображений, так как кениты вели ожесточенную борьбу с Атталом II Пергамским, который с 189 г. до н.э. владел Фракийским Херсонесом, а Вифиния дважды в первой половине века находилась в состоянии войны с Пергамом. В разгар второй войны с Атталом вифинский царь получил от Диэгила 500 воинов.
Во внутренней политике Диэгил и его сын Цизелмий стремились к усилению царской власти, для чего стали урезывать богатства племенной знати вплоть до конфискации имущества. Это вызывало недовольство последней и привело к жесточайшему террору (Диодор, XXXIII, 14; XXXIV, 12). Диэгил и его сын пали жертвой собственной политики: они были убиты.
В бассейне рек Марицы и Тунджи жили племена одриссов и астов. Одриссы поддерживали дружбу с Македонией и ее царем Персеем, что объясняется общностью их границ. В представлении античных писателей царь одриссов Котис II был справедливым и умелым правителем, являя полную противоположность царям кенитов (Полибий, XXVII, 12; Диодор, XXX, 2, 3; Ливий, XLII, 67, 3). Асты и одриссы стремились к дружбе с римлянами и воздерживались от вторжений в пределы римских провинций Македонии и Ахайи, что неоднократно предпринимали в конце II — начале I в. до н.э. другие фракийские племена. Несмотря на то, что римские военачальники регулярно добивались побед над фракийцами, а территория Херсонеса Фракийского и прилегающих областей была с 129 г. присоединена к провинции Македонии, меды, бессы, дарданы, сапеи неоднократно вторгались в Македонию и Грецию в годы I Митридатовой войны. В 91-88 гг. коалиция фракийских племен вторглась в Эпир и разграбила храм Зевса в Додоне. В 90/89 г. в Грецию вторглись меды и разграбили святилище в Дельфах. Нападения фракийцев в I Митридатову войну на римлян в Греции случались чуть не ежегодно. Число их сократилось после поражения Митридата и похода Суллы в 85 г. до н.э. против медов. Экспедиция римского полководца М. Лициния Лукулла в 72/71 г. против бессов, медов и греческих городов Западного Причерноморья, верных Митридату VI, воспрепятствовала планам понтийского царя на Балканах.
В этой напряженной ситуации цари одриссов (и, вероятно, астов) оставались верными Риму. В 93-87 гг. Котис III сорвал антиримское выступление в Македонии (Диодор, XXXVIII, 5а, 1), а Садал в 88-86 гг. оказал помощь Сулле в войне с Митридатом VI. Для удержания Аполлонии Понтийской, которая всегда была в тесных отношениях с астейско-одрисскими царями, Митридату пришлось послать отряд наемников. Проримская ориентация одриссов, вероятно, привела к тому, что после усмирения фракийцев во время III Митридатовой войны римские военачальники способствовали усилению позиций астейско-одрисских царей за счет других племен.
Анализ событий конца II — первой четверти I в. до н.э. показывает, что у фракийцев по-прежнему не было единства, а каждое племя действовало в собственных интересах. Вот почему их позиция в ходе войн постоянно изменялась. Господство Митридата во Фракии было слишком кратковременным, чтобы сплотить фракийцев в единое целое. Это попытались сделать астейско-одрисские цари, но уже в интересах римлян, стремившихся положить конец набегам на македонскую границу.
К середине I в. до н.э. во Фракии наиболее многочисленными были племена дентелетов, бессов, астов, одриссов и сапеев. Римляне пытались играть на противоречиях этих племен, в частности бессов и дентелетов, между которыми в 57 г. до н.э. вспыхнула междоусобица. На рубеже второй — третьей четверти I в. до н.э. при царе Котисе IV царство одриссов укрепилось за счет слияния астейской и одрисской правящих династий. У одриссов произошла некоторая стабилизация органов управления за счет ослабления племенной верхушки и вождей. Очевидно, родо-племенные отношения к этому времени начали себя изживать.
Что касается сапеев, то это племя усилилось во время войн Митридата, отвоевав часть владений Фасоса на Фракийском побережье. Во время гражданских войн в Риме сапеи, дарданы, бессы и одриссы поддерживали Помпея. Цезарь, победив Помпея, оставил на одрисском престоле Садала II, учитывая верность его предков Риму. Однако после убийства Цезаря Садал II вступил в связь с республиканцами. Его сын, будущий царь Котис V, когда отец пал жертвой заговора, был обязан своим спасением Бруту. Сапеи пытались соперничать с одриссами за господство во Фракии. Поначалу их страна была разделена между враждующими группировками вождей — Раска, сторонника М. Антония, и Рескупорида, его брата, державшего сторону Брута и Кассия. Эти вожди, ставшие царями, совместно управляли сапеями и корпилами (Аппиан. Гражданские войны, IV, 87, 88). Садал II пал жертвой цезарианцев, не простивших одрисскому царю измены диктатору, которому он был обязан престолом. Сторонники Антония у одриссов могли блокироваться с партией Раска у сапеев. Благодаря Раску сапеи получили поддержку Антония после Филипп, их держава укрепилась, соправительство было ликвидировано, а властители получили царский титул (IG, II/III2, 3442, 3443), которым ранее не владели (Дион Кассий, XLVII, 25, 2). Астейско-одрисское господство было потеснено сапеями, которые поставили в Бизии, столице астов и одриссов, надпись с восхвалением своего царя (IGB, I2, р. 98). Одриссы сохранили территорию, но она, вероятно, была уменьшена и разделена, при этом часть могла отойти к сапеям. Это видно из того, что в 31 г. до н.э. в битве при Акции одрисс Садал III и сын Котиса VII Реметалк Сапей поддерживали Антония. Затем, правда, Реметалк переметнулся к Октавиану (Плутарх, Антоний, 61, Моралиа, 207).
Август, учитывая заслуги Садала II в борьбе с Антонием, в 31/30 г. до н.э. сделал царем одриссов Котиса V, спасенного некогда Брутом из рук М. Антония. Его восшествие на престол связано с походами проконсула Македонии М. Лициния Красса (см. ниже) против бастарнов, когда он покорил мезов, сердов, отогнал бастарнов из области союзных Риму дентелетов и отдал одриссам святилище Диониса, находившееся во владении бессов (Дион Кассий, LI, 23, 3-5, Флор, II, 36).
С 11 г. до н.э. господство переходит к сапеям. Годы правления Реметалка I Сапея (умер в 13 г. н.э.) знаменуются процессом внутренней консолидации этого раннегосударственного объединения, политической стабильностью власти. В то же время это было типичное клиентское государство: Реметалк I и его брат Рескупорид выполняли роль защитников северо-восточных рубежей Империи, покорно участвуя в войнах и подавляя мятежи панноно-далматского населения (Дион Кассий, LV, 29, 3-5, 30, 3; Веллей Патеркул, II, 112, 4-5). Укрепляются позиции фракийских царей в греческих городах западного побережья Понта. Реметалк I и Котис проводили проримскую политику, что отразилось и на связях с греками. Укрепление позиций Реметалка I во Фракии было выгодно римлянам. Усилиями Августа и Агриппы на северо-восточных рубежах Империи и вдоль ее восточных границ вассальные государства Понт, Боспор, Каппадокия, Иудея, Галатия, Набатея стали превращаться в защитников римских границ. В систему зависимых государств прочно вписалась и Фракия, которая должна была предохранять империю от вторжений с севера. Оплот римской политики против германцев, кельтов, сарматов и других варварских народов — Фракийское государство рассматривалось Августом и как плацдарм, для действий против главного соперника римлян на востоке — Парфии. Санкционирующий внутри— и внешнеполитические мероприятия царей сапейской династии, что было присуще Фракии как клиентному государству, Рим в то же время принимал во внимание важные социально-экономические и политические изменения, которые происходили внутри фракийского общества.
Во Фракии на рубеже нашей эры происходило постепенное упразднение коллективной племенной собственности на землю и усиление царской земельной собственности. Подобно властителям древнего Одрисского царства VI-IV вв. до н.э., цари астов и сапеев пользовались правом дарения земли приближенным, взимали подать с сельского населения, основывали города и укрепления по всему царству. Для Фракии конца I в. до н.э. характерно постепенное упразднение традиционного фракийского института парадинастов. Поскольку существование парадинастов обусловливалось племенным принципом деления страны, то естественное отмирание этого органа политической власти должно указывать на укрепление позиций царя как единодержавного властителя, верховного собственника земли в государстве. Система управления царством при последних царях сапейской династии может быть уподоблена военно-административным структурам ведущих эллинистических государств Восточного Средиземноморья. Основные принципы землевладения и организации управления во Фракии, сложившиеся в V в. до н.э., трансформировались в новых условиях в связи с укреплением собственности царя и крупной аристократии на землю. Так, на смену парадинастам пришли стратеги — наместники царя, следившие за поступлением налогов в казну; увеличился контингент «друзей царя», получавших в управление большие наделы царской земли.
Уже в середине I в. до н.э. стратегии перестали олицетворять собой племенной принцип деления страны, как это было ранее, хотя в названиях своих он сохранился. Ряд надписей показывает, что в начале I в. н.э. во главе двух-трех стратегий стоял, как правило, один человек, особо доверенное лицо царя, выбиравшееся из числа его ближайших друзей (часто даже нефракийского происхождения) или верхушки знати. Земельные владения в государстве распределялись согласно эллинистическим канонам из расчета деления земель на царскую и полисную, что было более характерно для южных районов страны, где существовали городские центры полисного типа — Кабиле, Кипсела, Анхиал, крупная землевладельческая аристократия. Северные территории Фракии, гористые по природному ландшафту, отличались большей отсталостью и патриархальностью быта. Здесь не были еще изжиты родо-племенные отношения. Однако объединение в одном государстве способствовало скорейшему втягиванию отсталых областей в товарно-денежные отношения, установлению контактов с римскими и греческими центрами. Эллинистическая система стратегий столь прочно вошла в жизнь Фракии, что даже после установления там римского господства новые власти не решились изменить что-либо в этой структуре, оставив ее в прежнем виде вплоть до времени Траяна и Адриана. Все это подтверждает, что на рубеже н.э. Фракийское царство с помощью и в интересах Рима постепенно превращалось в единое государство.
