Борьба в таких локальных выступлениях шла за наиболее выгодные для крестьян условия существования в рамках вотчины.
В западноевропейском и юго-западном регионах борьба велась за размеры и формы ренты, в первую очередь за сокращение барщины, за право свободно пользоваться своим наделом и общинными угодьями и особенно за освобождение от личной зависимости: серважа во Франции и Италии, вилланства в Англии, статуса Leibeigenschaft в Германии, ременсы в Каталонии. Борьба за свободный статус в Западной Европе XII—XIII вв. тесно переплеталась с борьбой за общинную автономию, иногда за право свободной «сельской коммуны» (Франция, Северная Италия), иногда за более ограниченные права общины в решении внутриобщинных конфликтов.
В Центральной Европе, Славяно-Балканском регионе, на Руси и в Литовском государстве в коллективных локальных выступлениях крестьян против их господ в XII—XIV вв. участвовали не только лично зависимые, но и лично свободные еще крестьяне, боровшиеся, как и ранее, против втягивания их в более тяжелую личную зависимость.
Крестьяне, ведя такую локальную борьбу, не посягали на феодальную систему в целом, и эта борьба лишь условно может быть названа антифеодальной. Их требования носили вполне реалистический характер и могли быть осуществлены в рамках феодального строя, если для этого складывались благоприятные экономические и политические условия. Базой коллективных действий крестьян против феодалов часто служила община, в рамках которой заключались тайные соглашения (conspiratio) и заговоры (conjuratio). Для таких действий был характерен более высокий уровень крестьянского общественного сознания, чем в раннее средневековье: понимание эксплуататорской роли феодала, ограничения притязаний которого можно добиться только коллективными усилиями, противопоставление крестьян-тружеников тунеядцам-феодалам, сомнение в справедливости королевских судов и администрации, у которых они пытались искать защиты против своих сеньоров. В Византии в крестьянских движениях переплетались антисеньориальные и антиправительственные лозунги.
Крупные крестьянские восстания в XI—XIII вв. были в Европе редкостью. Уже говорилось о восстании «клобуков» в 1182 г. во Франции, «пастушков» в 1251 г. во Фландрии и Франции, восстание Штеддингов в 1232—1234 гг. в Нижней Германии. Большое крестьянское восстание под руководством пастуха Ивайло, направленное в первую очередь против сеньориальной, но отчасти и государственной эксплуатации, произошло в Болгарии в 1277—1278 гг. Крестьяне стремились создать новую крестьянскую монархию во главе с «хорошим» царем. Однако, став царем, Ивайло не провел никаких существенных реформ, и восстание было подавлено совместными усилиями Византии и монголотатарского хана Ногая.
На втором этапе развитого феодализма крестьянско-сеньориальные противоречия значительно обострились во всех регионах. В западноевропейском и юго-западном регионах главной предпосылкой этого обострения было быстрое развитие товарно-денежных отношений, связанный с ним кризис барщинной сеньории и попытки феодалов преодолеть кризис с помощью сеньориальной реакции. Обострению ситуации способствовало также усиление в XIV—XV вв. в этих регионах государственной (в Италии — городов-государств) эксплуатации крестьян и проведение центральной властью антирабочего законодательства о максимальной заработной плате наемных рабочих. Невзгоды крестьянства, особенно во Франции, усугублялись Столетней войной, которая велась на ее территории. Обострение классовой борьбы крестьянства происходит в XIV—XV вв. (а затем в XVI в.) и в других регионах Европы, хотя оно имело несколько иные причины.
В Центральной и Восточной Европе под воздействием товарно-денежных отношений в это время шел, напротив, процесс укрепления барщинной вотчины и наступления феодалов при поддержке государств на личную свободу крестьянства. В Византии в XIII — середине XV в. происходило дальнейшее укрепление частновладельческой вотчины, способствовавшее усилению классовых конфликтов в деревне.
Формы крестьянской борьбы во всех регионах и в этот период были довольно сходны. По всей Европе в XIV—XV вв. растет число локальных крестьянских выступлений — как «легальных», так и бунтарских. На Западе они нередко приобретают столь массовый характер, что выходят на общеполитическую арену (в Англии в 70-х годах XIV в., в Каталонии с конца XIV до конца XV в., на западе Германии с конца XIV и особенно в XV в.). С конца XIV в. растет число коллективных крестьянских выступлений в Чехии, Словацких землях, в Венгрии. Заметно обостряется в это время также антифеодальная борьба крестьянства на Руси: с начала XV в. особенно острая борьба за землю происходит между «черными» крестьянами и феодалами, которым государство раздаривало государственные «черные» земли вместе с населявшими их крестьянами, которые таким образом попадали уже в частносеньориальную зависимость.
Новым в классовой борьбе крестьянства в этот период было распространение крестьянского «социального разбоя», направленного в основном против феодалов, прелатов, королевских или княжеских должностных лиц. Это действия так называемых «объявленных вне закона» в Англии, породившие легенды о Робине Гуде, движения «тюшенов» во Франции, в промежутках между вспышками открытых восстаний, аналогичные действия крестьян в Чехии, Венгрии, гайдуцкие движения в Сербии, Боснии, Македонии, Болгарии в конце XV—XVI в. (направленные, правда, в значительной мере против турецкого владычества). Многочисленные разбойничьи отряды действовали в XV—XVI вв. и на Руси. Они нападали на владения светских и духовных феодалов, захватывали и уничтожали вотчинные документы.
Однако самой острой и высшей формой классовой борьбы крестьянства, характерной в этот период для всех регионов Европы, были крупные крестьянские восстания, более подробно охарактеризованные в региональных главах. Наиболее известные из них: восстание Дольчино (1304—1307 гг.) в Северо-Западной Италии; второе восстание «пастушков» (1320 г.) в Северной Франции и Фландрии; восстание в Приморской Фландрии (1323—1328 гг.); Жакерия во Франции (1358 г.); повстанческое движение «тюшенов» — сначала в Бретани и Нормандии, а затем в Оверни и Лангедоке (60—80-е годы XIV в.), а также «тукинов» в Северной Италии (1382—1387); восстание «армледеров» в Швабии и Франконии (1336—1339 гг.); восстание под руководством Уота Тайлера в Англии (1381 г.); широкое участие крестьянства в таборитском движении в Чехии (20—30-е годы XV в.); восстания лично зависимых крестьян-ременсов (в 1462—1472, а затем в 1484—1486 гг.) в Каталонии; большое крестьянское восстание в Калабрии (1459 г.); серия восстаний и заговоров в Юго-Западной Германии в последней трети XV в.; восстание «хлеба и сыра» (1491—1492 гг.) в Северной Голландии. К числу крупных крестьянских движений XIV в. можно отнести также начавшуюся еще в XIII в. борьбу швейцарских лесных кантонов против владычества австрийских феодалов. В это же время происходит ряд восстаний многосословного характера, в которых основную массу повстанцев составляло тоже крестьянство, хотя в них участвовали горожане и даже феодалы. Эти восстания выдвигали в основном общеполитические, а не специфически крестьянские требования. Таковы восстание Кэда в Англии (1450 г.), восстание в Северной Ютландии (1441—1443), восстание под руководством Энгельбректа (1434—1436 гг.) в Швеции, восстания в Норвегии в 1436 и 1438 гг.
В 1262 г. в Вифинии (Византия) произошло восстание пограничных военных поселенцев — акритов, к которому присоединились массы свободных крестьян, в XIII в. имело место восстание бедноты на острове Корфу, который попытался отложиться от Византии.
Крупные крестьянские восстания в эти столетия происходили в Польше — в Червонной Руси под руководством Мухи (1490—1492 гг.), в Краковском воеводстве (1496—1498 гг.), в Трансильвании (1437—1438 гг.). На Руси первое из таких крупных восстаний — первая крестьянская война — имело место позднее — в начале XVII в.
Дошедшие до нас программы повстанцев в собственно крестьянских восстаниях и их соглашения с феодалами чаще всего выражали минимальные и в целом реальные требования крестьян, очень схожие с теми, что выдвигались в локальной борьбе (например, Майлэндская программа 1381 г. Гваделупская сентенция 1486 г. в Каталонии и другие). Там, где крестьяне в основном были уже лично свободны (Италия, Франция, Юго-Запад Германии), главные требования сводились к сокращению налогов, церковной десятины, иногда снижению сеньориальной денежной ренты. Там, где еще сохранялась личная зависимость крестьян и их барщинная эксплуатация (Англия, Каталония), главным лозунгом повстанцев были отмена личной зависимости, коммутация барщины и почти всюду свобода пользования общинными угодьями. Политические требования в таких умеренных программах обычно отсутствовали. В германских землях, за Эльбой, в странах Центральной Европы и на Руси, где в эти столетия только возрождалось или начиналось формирование личной зависимости, требования в крестьянских восстаниях, в первую очередь, были направлены против процесса их закрепощения, за сохранение личной свободы и соблюдение установленных обычаем норм эксплуатации.
Однако практические действия крестьян, реже их максимальные программы, повсеместно носили более радикальный характер. Иногда восставшие выдвигали лозунг истребления всех дворян (жаки 1358 г., повстанцы Приморской Фландрии, каталонские ременсы). Такие требования нередко находили более осознанное выражение, особенно там, где крестьянские восстания сочетались с крестьянско-плебейскими ересями (Дольчино, Джона Болла, движения таборитов, Г. Бегайма в Германии, трансильванское восстание 1437—1438 гг.). В таких случаях наряду с минимальными требованиями выдвигались крайне радикальные, хотя и утопические для того времени, программы, опиравшиеся на еретические учения, предполагавшие ликвидацию сословий, установление имущественного равенства, а иногда даже общности имуществ. Такие более радикальные программы предполагали обычно установление монархии нового типа, в которой «добрый король» без посредства феодалов и каких-либо должностных лиц будет управлять простым народом. В отдельных случаях (у левых таборитов, в Швейцарии) выдвигались даже идеи установления республики. В таких максимальных требованиях обязательно звучал мотив ликвидации или полной реформы существующей церкви, отмены церковной иерархии, секуляризации церковных земель, ограничения богатств церкви, отмены церковной десятины и т.п. Выступления крестьян под подобными лозунгами можно уже считать антифеодальными в полном смысле слова.
Минимальные требования обычно исходили от более зажиточных слоев крестьянства, максимальные — от более бедных. Однако в борьбе с феодалами в XIV—XV вв. крестьянство и в повседневной борьбе и в крупных восстаниях выступало еще как единый класс. Минимальные требования, выдвигавшиеся в массовых крестьянских восстаниях, в целом шли в русле объективно осуществимых исторических задач. Максималистские программы носили, напротив, как правило, утопический характер, далеко опережали объективные и осуществимые задачи движений.
Однако и они в известной мере способствовали осуществлению этих задач, давая им идейное обоснование и мобилизуя крестьян на революционные действия, на борьбу за полную ликвидацию личной зависимости, за уравнение крестьян с другими сословиями, в том числе в правах на землю, в торговле, в налогообложении, за укрепление владельческих прав крестьян на их держания. Но даже высшей форме классовой борьбы крестьянства в феодальном обществе, крупным восстаниям, были свойственны слабая организованность, монархические иллюзии, жертвой которой часто становились сами их вожди (Уот Тайлер, Гильом Каль во время Жакерии), нерешительность действий даже тогда, когда повстанцы добивались временного успеха (например, в восстании 1381 г.). Положительные программы крестьян, были весьма туманны и противоречивы. Внутренние слабости даже крупных крестьянских восстаний периода развитого феодализма абусловливали их постоянные поражения.
В ходе крестьянских восстаний XIV—XV вв. значительно возросло крестьянское общественное сознание. Оставаясь на почве религиозного сознания, уже на первом этапе развитого феодализма крестьянство начинает осознавать себя как класс тружеников, противостоящий феодалам. На втором этапе развитого феодализма в крестьянской среде широко распространяется идея об исключительной ценности и святости крестьянского труда, а отсюда и самого крестьянина по сравнению с другими социальными слоями и особенно классом феодалов. В эпоху крупных крестьянских восстаний появляются социальные крестьянские утопии. Они получают свое обоснование в крестьянско-плебейских ересях, с помощью неортодоксального истолкования основных догматов господствующей церкви, складываются в своеобразную систему взглядов, хотя тоже пронизанную религией, но противостоящую официальному церковно-феодальному мировоззрению и отражавшую зарождение специфической крестьянской идеологии.
Социальное недовольство крестьянства проявлялось и в еретических движениях XI—XV вв. В крестьянско-плебейских ересях (павликиане, богомилы, апостольские братья, ересь Джона Болла, табориты и др.), особенно когда они сочетались с восстаниями, можно видеть прямое выражение классовой борьбы крестьянства. Менее радикальные ереси, в частности бюргерские или смешанные по составу и религиозным учениям, едва ли можно прямо отождествлять с классовой борьбой крестьянства. Однако и они в какой-то мере выражали крестьянский протест, поскольку крестьяне в них, как и другие слои общества, выступали во всяком случае против «церковного феодализма». Иногда же, как это было у английских лоллардов XV в., в ереси францисканцев-спиритуалов, в немецких мистических ересях «свободного духа», у поздних вальденсов, крестьянские массы, принимавшие участие в этих ересях, интерпретировали их умеренные, бюргерские доктрины в более радикальном, даже бунтарском, духе.
Борьба крестьян против феодальной эксплуатации отнюдь не была полностью безрезультатной и безнадежной. Хотя крестьянские восстания, как правило, терпели поражения, это не исключало воздействия, нередко прогрессивного, классовой борьбы на развитие феодального общества. Восстания раннего средневековья, хотя и не могли предотвратить процесса феодализации, помогали крестьянам добиваться более приемлемых для них условий феодальной эксплуатации, установления фиксированных рент и повинностей, иногда (например, на Руси) снижения государственных налогов (так бывало и в Византии), облегчения задолженности крестьян (на Руси).
Повсюду в Европе акты индивидуального и коллективного протеста крестьян против отдельных феодалов были результативны. В Западной Европе они в XI—XIII вв., несомненно, способствовали освобождению крестьян от личной зависимости, коммутации ренты, созданию вольных крестьянских общин и даже сельских коммун. В этой малоэффективной на первый взгляд повседневной борьбе крестьяне, опираясь на обычай, противостояли закрепостительным тенденциям рецепции римского права и либо заметно улучшали свое социально-правовое положение (на Западе), либо хотя бы затрудняли его ухудшение (в Центральном и Восточно-Европейском регионах).
