Что я искал — сам не знаю! Что-нибудь. Я не криминалист, но, по долгу службы, приходилось забредать в логово подозреваемых, и всегда там какой-то след находился! У одного макет яхты стоял, так мы его потом в киевском яхт-клубе выловили. У другого клочки собачьей шерсти повсюду валялись, мы на него через кинологов вышли. А у третьего, про это потом долго байки ходили, ничего в квартире не было! Ни фотографии, ни картинки, и магически она были идеально чиста. Даже кровать не просто была застелена, а по-армейски! Аккуратно, складочки ровные, рядом обязательная тумбочка, пустая! Ну мы и решили тогда проверить алиби всех инших, которые в армии служили — таких всего несколько в Киеве оказалось. Мы все звания, как правило, получаем, но служить среди инших не популярно. Проверили, и точно! Вот он, голубчик! Два года в 2000-2001 под Харьковом служил, и иные московские его за это время завербовать успели! Выловили, во всем сознался! А когда потом, на суде, он давал себе зарок больше никогда в жизни не убирать постель... Весело было!
Так и тут, что я ищу — сам не знаю, но что-то должно быть. В башне королевской.
Зашел, всего за полтора часа разобравшись с охранной системой. Простенькая оказалась. Такие у нас только самые несерьезные банки на свои сейфы ставят, ее взломать не сложнее, чем Евгения Онегина наизусть продекламировать без единой ошибки. Немного усилий, немного потраченного времени, капельку таланта — и я внутри. Осмотрел тронный зал, сокровищницу на потом оставил, пошел покои королевские осматривать...
Я все говорю "королевская башня, королевский дворец, королевские покои"... А ведь короля-то у Хельмецка уже якобы не было! Был диктатор Золотой Чародей, узурпировавший себе всю власть, а законного монарха, как мы считали, уже давно черви скушали.
Это мы так считали. На самом деле он, монарх законный, и ныне пребывал у себя. Пусть не совсем здоровый и не вполне вменяемый, но зато достаточно живой!
Не знаю, зачем мне король этот сдался, но не использовать такую грубейшую ошибку Вечежа будет грех! Непростительно такие вещи делать! Что бы ты ни сделал, какую бы страну ты ни захватил — первым делом обязательно надо от законной власти избавиться! Окончательно и бесповоротно, чтоб ни короля с королевой, ни принцев да принцесс на свете белом не осталось! Это же азбука, это же дважды два политики! Как Кромвель или Робеспьер!
Что же, Вечеж, живой монарх — твоя третья ошибка. Вторая — Сташа. Ну а первая — не надо было становиться на пути у тех сил, которые "попросили" меня заняться твоим устранением.
И что же мне с полуживым королем прикажете сейчас делать? Хммм...
Хорошо, что древние русичи были людьми запасливыми — как раз на такой случай подходящий амулетик имеется.
* * *
— Тагрей!
— Что? Михаил, ты уже вернулся? Все прошло нормально? Ты попал в замок?
— Герцог Тагрей Тореа! Настал твой час! Ты хотел пожертвовать собой во имя свободного Хельмецка, и я дам тебе такой шанс! Идем, герцог. Настало время для подвига.
Тагрей смотрел на меня непонимающими глазами, остальные тоже. Еще бы! "Михаила-ироничного" или "Михаила-злого" им часто доводилось встречать, но "Михаила-полного-патетики", "Михаила-упоминающего-слово-подвиг" — никогда! Зато эффект, какой эффект! Никто даже слова против не сказал! Раз я вернулся из замка, и требую, чтоб герцог в изгнании срочно шел за мной "родину спасать" — значит так и надо. Я молодец, приучил, что спорить со мной все равно бесполезно. Слезное прощание, последние наставления учителя ученику, и мы с Тагреем возвращаемся к замку.
По дороге я объясняю свой план.
* * *
"Визуальная магия" — отдельная, очень широкая дисциплина. Она включает в себя много подразделов, охватывающих почти весь спектр магической теории, и можно всю жизнь посвятить ее изучению, не узнав и малую часть. По глубине воздействия визуальная магия бывает разной. Самая поверхностная, самая простая — психическая визуальная магия, когда заклинание заставляет видеть тебя не таким, как ты есть. Плюсы — просто. Минусы — не действует против техники, ПЗС-матрицу не убедить, что ты, это не ты, а дядя Вася Пупкин. Также не действует против людей со специально натренированной психикой, против большинства магических существ, против ангелов-крыланов и так далее. Ее можно несложно вычислить — так как люди видят то, что сами заставляют себя увидеть, то потом можно сравнить показания очевидцев, и, если они будут сильно отличаться, сделать правильный вывод. Более глубокая, но и более сложная — магия образа. В этом случае магия воздействует на окружающий человека воздух, меняя его диэлектрическую проницаемость и коэффициент отражения, таким образом скрывая свой истинный вид и маскируя его под висящей в воздухе голограммой. Плюсы — обманывает любую технику, действует против всех существ, у которых есть глаза. Минусы — сравнительно сложно, не действует против существ с инфракрасным, ультрафиолетовым зрением. Не действует в вакууме, иногда подводит в воде — но такое только у неопытных магов случается. Еще сложнее магия сумеречного образа, при этом меняется не только воздух вокруг тела, но и Сумрак вокруг души. Дополнительные плюсы — обманывает магов. Наконец самой сложной магией маскировки является "магия истинного преобразования", при этом просто перестраивается тело по образу и подобию того, за кого ты хочешь сойти. Плюс — стопроцентная эффективность. Минус — очень сложно, вызывает массу дискомфортных ощущений, в непривычном теле и чувствуешь себя соответственно. Также, насколько мне известно, не затрагивает душу — та остается прежней.
Если магией образа я владел, пусть и посредственно, то магию истинного преобразования, или, народное название, "магию оборотней" освоить мне пока не по силам. Стопроцентный седьмой уровень — даже браться не хочу. Проще взять интеграл от икс в степени икс, чем выучить такое.
Но для того, что я задумал, этого всего знать и не надо было. Русичи, тогда еще не поделенные на иных и инших, собирая своих могучих витязей в бой давали им много всякой всячины, в том числе и полусекретный "амулет переговоров". Суть проста. Когда враг решает поговорить, а на переговоры принято вождей посылать, вождь меняется своим обликом с воином поплоше, которого не жалко, тот и идет во вражеский стан. Договорится — хорошо, а решат его враги обезглавить — невелика потеря! Для того, чтоб воину досталась внешность вождя, а вождю — воина, каждому их них достаточно было повесить себе на шею по "амулету переговоров" и добровольно пожелать поменяться обликами. Магия, которая при этом действовала, близка к магии образа, но несколько от нее отличается. Это так называемая "магия миража" — при ней новый образ не создается, а накладывается уже существующий, только удаленный. Плюсы — отменная стабильность, идеальное качество, невозможность определить подделку как обычным зрением, так и сумеречным. Но минусы тоже есть. Так как нужен постоянный контакт, то осуществляется он через взаимное желание двух человек выглядеть по-другому, а потому фокус проходит только с добровольцами. Это во-первых. Во-вторых вытекает из во-первых, тем двоим, что поменялись обликами, нельзя удаляться друг от друга на значительное расстояние. В-третьих, хоть заклинание фиксируется на подсознательном уровне, и с чужим образом можно спать, терять сознание, не рискуя его лишиться, острые эмоции категорически противопоказаны.
Столь длинное лирическое отступление было необходимо — пока король и герцог вникали в суть моего плана, они должны были хорошо понять, что это все не игрушки. Что Тагрей Тореа, который по моему плану должен был заменить монарха, забрав его ауру и образ, должен хорошо контролировать себя. Он ни на секунду не должен усомниться в своей миссии, в том, что это единственный выход, и что только так у него будет шанс в нужный момент нанести в спину Вечежа удар справедливости. И герцог, и полуживой король, "разбуженный" моей магией, но все еще находящийся на гране между жизнью и смертью, кивали головами, соглашаясь, что это таки единственный выход. Будем надеяться, что они меня поняли. Проделав ритуал, повесив на шею монарха и эксканцлера две половинки парного амулета, убедившись, что "король" стал королем, а "герцог" герцогом, я пожелал Тагрею удачи и с полуживым бывшим правителем Хельмецка покинул Золотой Замок.
* * *
— Но это же безумие! — поделился со мной не интересующим меня мнением Бесс.
— Почему?
— Ты бросил одного Тагрея в Золотом Замке, он... — продолжила за любимого Лерка.
— Он сам пошел на это, Лер. Добровольно. Он знал, чем рискует, но другого способа справиться с Вечежем я не вижу. Когда Золотой Чародей вернется, я не смогу уже так свободно гулять по его замку, а значит единственное, на что мы можем рассчитывать — на нашего человека в логове врага. Сташа "не катит", мы все тут чужие, нас моментально вычислят. Тагрей же провел в этом замке половину своей жизни, он знает всех и все, все порядки этой страны, он знает короля и сможет сыграть его роль. Вечеж же, в свою очередь, будет по-прежнему уверен, что над тронным залом лежит полуживой парализованный старик, опутанный магией и не способный оказать сопротивление. И если Тагрей не дурак — он дождется нужного момента, расслабит внимание чародея и сможет осуществить свою месть.
— Так-то оно, конечно, так, но, Михаил, ты уверен, что твой план... сработает?
— Конечно! — заверил я.
А про себя добавил: "Конечно же сработает, Лерка! Ведь мой план не имеет ничего общего с тем бредом, что я только что вам на уши навесил! Сами виноваты, не надо было меня с самого начала сказочками кормить, не пришлось бы теперь от лапши очищаться. Мой план сработает, потому что выхода другого нет".
* * *
Поздний вечер. Хельмецк. Лес. Избушка.
— Бил...
— Что, Лера?
— Бил, я думаю, настало время тебе узнать правду.
— Правду?
— Да. Бил, мы, я, Бесс, Федя, Михаил, мы с тобой не случайно встретились... Это судьба, Бил.
— Судьба?
— Да. Послушай, то, что я тебе сейчас расскажу... Ты, наверно, решишь, что это сказка, но когда пройдут годы, ты поймешь, что это правда. Бил, пройдет много лет, и однажды...
А я сижу рядом, слушаю — и о перипетиях судьбы думаю. Надо же, как иногда бывает. Я в свое время, чтоб не расстраивать Лерку, рассказал, что ее отец погиб смертью храбрых, и лишь благодаря ему мы спаслись. Теперь эту же историю выслушивал сам Бил — он слушал о своем долге, о том, что ему суждено умереть, но спасти своих друзей, совершить последний подвиг. И потом, в будущем, вдохновленный этим рассказом Бил полезет на крыланов, чтоб умереть самым тупым из всех возможных способов, а я, не желая расстраивать Лерку, расскажу ей... Нет, нет и нет! Есть несколько тем, о которых думать нельзя. Тема первая — бесконечность. Достаточно попытаться постичь разумом размеры вселенной, и сразу с ума сойдешь. Тема вторая — смысл жизни. Тема третья — парадоксы времени. Тема четвертая, пятая, шестая... Их на самом деле много, и лучше о них действительно не думать.
О том, что произойдет через десятки лет, Лерка рассказывала Билу всю ночь. И следующую тоже. Бесс ей иногда помогал. Мы с Федей больше слушали.
* * *
— Лимп!
— Да, хозяин? Чего не спишь? Два часа ночи, нельзя так себя гробить, хозяин!
— Лимп, не забывайся. Ты мне не мать и не жена, ты мой магический слуга, и веди себя соответственно! Так, как ты говоришь, осталось недолго? Скоро это все уже закончиться?
— Да, хозяин. Алвит еще две недели назад пошел тебя искать, и, когда через неделю он сюда дойдет, вы с Вечежем уже как-то разделаетесь. Мы тогда еще только подходили, но когда замок взрывался издали слышно было! А взмывающий в небо дракон! Это было красиво, хозяин! Мы такого еще никогда не видели, огромный золотой дракон и струи огня! Алвит тогда мне сразу сказал — "хорошо Михаил играется!", а я ему не поверил! Хозяин, я ж тогда не знал, что ты умеешь драконами править!
— Не подлизывайся! Ты прекрасно знаешь, что я про драконов знаю немногим больше, чем про общую теорию поля и международное право!
— Но хозяин, ты же как-то его обязательно вызовешь! Ты же тогда еще даже фотографию сделал, на память!
— Да знаю я, Лимп, знаю. Просто непривычно играть вслепую! Знать, что будет, но как ты сам это сделаешь — понятия не иметь! Черт побери, как мне эти шахматы уже надоели... Я не фигура, чтоб по чьей-то доске вслепую бродить! Ладно, не обращай внимания! Это так, размышления на общие темы.
* * *
— Они вернулись!
— А? Что? Кто вернулся? — не понял спросонья я.
— Сташа с Вечежем! Они уже вернулись, Миша! — продолжала будить меня Лерка.
— Вернулись? Прекрасно... Дай поспать, я вчера всю ночь с Лимпом беседовал, Лер, будь человеком...
— Ты что, ничего не собираешься делать? Они же вернулись намного раньше! Все наши планы...
— Какие планы? Девушка, вы о чем? Тагрей где? В замке! Мы снаружи. Все нормально. А ты что, думала, что их "медовый месяц" действительно месяц продлиться? Да с характером Сташи я удивлен, что они пять дней продержались! Я думал, раньше вернутся. Дай поспать, скоро нам, поверь, уже не до сна будет...
"Предсказание" сбылось — скоро нам стало не до сна!
* * *
— Сташа, извини меня... Сташа? Ты тут? Сташа! Ты что, до сих пор на меня обижаешься? Сташа, я же не хотел! Извини... Сташа?
Велик Замок Золотой, непросто хозяину его, Чародею Золотому, невесту свою отыскать. Много тут закутков, где обиженная женщина спрятаться может. А магией ее искать, лишь гнев на себя вызвать. Вот и вынужден Чародей Золотой, что Вечежем при рождении назван был, али принял имя такое в отрочестве, умалчивает об этом история, искать невесту свою так, как все женихи ищут. Голосом, словами нежными, да глазами влюбленными.
Но не было нигде ведьмы любимой. Обиделась она, наверное — заподозрила жениха своего в мыслях крамольных, ушла, как только женщины умеют уходить. Вроде и не ты виноват, а все равно тяжек груз на душе, не дает жить спокойно. Чувствуешь, что из-за тебя это. Не знаешь, что именно "это", но все равно чувствуешь. И хочется найти ту, что обидел, и прощения попросить.
Вечером, когда, за ужином, возник у них на пустом месте спор очередной — не думал Вечеж, что так оно все обернется. Но слово за слово, и уже не ласкали да голубили друг друга возлюбленные патокой речи, а произносили вещи неприятные. Засела тогда обида в сердце Чародея Золотого, бросил он Сташе фразу нехорошую, и ушел прочь из замка, сказав, что не вернется этой ночью.
Одумался теперь — понял, что не его обидели, а сам он боль причинил. Захотел исправить, да поздно уже. Нет Сташи, ушла она, а куда — никто не ведает. Спят уже слуги, спит замок. Может, притаилась где-то в уголке укромном ведьма, и плачет слезами горькими? Или, что всяко хуже, острым ножом руки себе режет, солью раны кровоточащие засыпает. Тяжела была жизнь у ведьмы — знал об этом Чародей Золотой. Видел он шрамы, что руки ее нежные покрывали, хотел их излечить, да не дали ему. Память это для ведьмы, память о тех, кто бросил ее, о тех, кто боль причинил. Мало в жизни она жизни сладкой встречала, все больше боль, а от боли одно лишь лекарство есть. Большая боль. Не плакала Сташа — а заливала себя водой огненной, что из пшеницы умельцы гнать умели, не начинала себе руки резать, солью посыпать. В той лишь боли могла она найти свое успокоение. Так было в старые времена, когда одинока была ведьма, но прошли они.
