Вместе с тем жесткой критике подвергся курс правительства в отношении аборигенов. Особый резонанс имело решение Высокого суда, принятое в декабре 1996 г. по иску племени вик, признававшее одновременно права аборигенов на их земли и лицензии на использование этих же земель для сельскохозяйственных и горнодобывающих компаний. Кроме того, Говард отверг все требования о самоопределении аборигенов и отказался принести официальные извинения «украденным поколениям» — жертвам политики насильственной ассимиляции 1930-1970-х годов.
Немало проблем правительству доставило появление на политической арене Полин Ли Хэнсон, которая в 1996 г. с трибуны федерального парламента потребовала пересмотреть политику мультикультурализма и призвала оказывать государственную поддержку не по этническому, а по социальному критерию — тем, кто сам не в состоянии решить свои проблемы: молодежи, малоимущим горожанам, фермерам, забытым жителям австралийской глубинки. В 1997 г. Хэнсон создала собственную Партию одной нации (ПОН), которая спустя год на выборах в Квинсленде одержала крупную победу. Азиатские общины в АС и правительства стран Азии увидели в этом проявление расистских настроений, австралийский истеблишмент сделал все возможное, чтобы дискредитировать Хэнсон, что ему удалось уже к 2000 г.
В конце 1990-х годов правительство Дж. Говарда справилось с наплывом нелегальных иммигрантов в АС. Был разработан так называемый Тихоокеанский вариант: претендентов на статус беженцев размещали на близлежащих островах, пока их документы рассматривались властями в установленном законами страны порядке. Этот шаг резко поднял рейтинг австралийского премьер-министра в глазах большинства избирателей.
В свете этих событий на повестку дня был поставлен вопрос о мультикультурализме, который не привел к главному: многие азиатские общины не восприняли систему ценностей австралийского общества, и из идеальной схемы сработал лишь элемент «разнообразия». Говард пошел на определенную корректировку курса национальной политики: акцент переносился на категорию «единство» в самосознании австралийцев вне зависимости от их этнических корней. В 1999 г. в документе правительства «Новая повестка дня для мультикультурной Австралии» мультикультурализм определялся как доктрина, которая «принимает и уважает право всех австралийцев выражать и разделять их индивидуальное культурное наследие в рамках превалирующей приверженности Австралии основным структурам и ценностям австралийской демократии».
В последние годы ХХ в., учитывая рост интереса к республиканским идеям, была созвана специальная Конституционная Конвенция, на заседаниях которой в феврале 1998 г. в Канберре большинство составляли представители Австралийского республиканского движения во главе с финансовым магнатом и миллионером Малколмом Тернбуллом. Их усилиями была разработана концепция так называемой «минимальной республики», переход к которой осуществлялся посредством стилистической коррекции конституции АС и передавался в руки парламентариев, а не избирателей. Референдум о введении республиканской формы правления в АС состоялся 6 ноября 1999 г.: за республику проголосовали 45,13%, против — 54,87%. Предложенную реформаторами модель большинство граждан расценили как недемократичную.
Практически не претерпел изменений внешнеполитический курс страны. Отношения с США являлись по-прежнему базовыми в стратегии АС; в июле 1996 г. была принята Сиднейская декларация, дополнявшая договор АНЗЮС мерами по укреплению именно региональной безопасности. Отношения с Новой Зеландией получили новый импульс с подписанием в 1998 г. Транстасманского соглашения о взаимном признании, в рамках которого устанавливался фактически общий режим торговли и профессиональной деятельности для граждан обеих стран. Австралия принимала активное участие в международных организациях: британском Содружестве наций, МВФ, ВТО, ООН и региональных — таких, как Кэрнская группа производителей сельскохозяйственных продуктов, АТЭС, АСЕАН, Форум тихоокеанских островов. Говард, сотрудничая со странами Азии, вместе с тем всячески подчеркивал: «Мы являемся европейской, западной цивилизацией... Мы должны быть самими собой в Азии». Большое внимание уделялось делам ЮжноТихоокеанского региона, где политическая нестабильность являлась порой определяющим фактором. Совместно с Новой Зеландией АС оказывал щедрую финансовую помощь независимым государствам этого региона, а также помогал наладить мирную жизнь в процессе урегулирования частых вооруженных конфликтов. В составе миротворческих сил ООН австралийские военные побывали в горячих точках региона: Фиджи, Соломоновы острова, Папуа-Новая Гвинея, Восточный Тимор.
После встречи нового тысячелетия в январе 2000 г. и Олимпийских игр в Сиднее ХХ век завершился на оптимистической ноте вековым юбилеем АС 1 января 2001 г.
Новая Зеландия в 1950-1990-е годы
В 1949 г. к власти в стране пришла Национальная партия во главе с Сиднеем Холландом, первым шагом которой стало проведение в 1950 г. конституционной реформы: упразднение верхней палаты парламента — Законодательного совета, как неэффективного и ненужного в системе государственного устройства. Затем премьер-министру пришлось выдержать нелегкую борьбу с докерами, окончившуюся победой правительства в 1951 г. Большинство профсоюзов не поддержало своих воинственно настроенных товарищей, а значительная часть населения предпочла промышленной войне гражданский мир. Несмотря на это, внутриполитические сложности сохранялись. Их отражением стало появление в 1954 г. на политической арене Партии социального кредита, выросшей из одноименного общественного движения 1930-х годов.
Хотя в послевоенные годы Новая Зеландия поддерживала традиционно дружественные отношения с Великобританией, экономическая и военно-политическая переориентация на США становилась реальностью. В июле 1951 г. Новая Зеландия вошла в АНЗЮС, в 1954 г. — в СЕАТО, а в 1955 г. в АНЗАМ. Двухтысячный новозеландский воинский контингент участвовал в Корейской и Вьетнамской войнах, что привело к массовым антивоенным демонстрациям в Новой Зеландии. Правительство страны также активно участвовало в претворении в жизнь положений «плана Коломбо» и в 1951-1969 гг. израсходовало на эти цели около 35 млн долл.
Для Национальной партии во главе с Китом Холиоком, возглавлявшим страну с 1960 по 1972 г., приоритетной стала внешняя политика, особенно ввиду намерений Великобритании вступить в ЕЭС. Чтобы смягчить тяжелые экономические последствия этого шага, Новая Зеландия и Австралия в 1965 г. заключили соглашение об установлении между ними ограниченного режима свободной торговли (НАФТА). Обе страны перешли к доллару в качестве национальной валюты почти одновременно (Новая Зеландия в 1967 г.). К 1970-м годам были установлены прямые дипломатические связи с большинством стран Европы и Азии; страна вошла в состав МВФ, Международного банка реконструкции и развития, Международной финансовой корпорации, ГАТТ, Совета азиатского и тихоокеанского сотрудничества, ОЭСР. В рамках процесса деколонизации в 1962 г. была предоставлена независимость Западному Самоа, в 1965 г. получили право самоуправления острова Кука, статус государства, ассоциированного с Новой Зеландией, приобрел Ниуэ. В 1968 г. о своей независимости объявил Науру. С 1971 г. Новая Зеландия стала членом Южно-Тихоокеанского форума, и ее экономическая помощь направлялась главным образом в страны этого региона.
В 1950-1960-е годы была доработана и детализирована система «социального благополучия», которая сохранялась и расширялась правительствами, а также Национальной и Лейбористской партиями. В 1972 г. вступили в силу Закон о равной оплате труда мужчин и женщин и Акт о компенсации при несчастных случаях. Уровень безработицы был настолько низким, что поговаривали, будто премьер-министр знает всех безработных по имени. Доступным для большинства населения стало и высшее образование, уровень жизни в стране был признан самым высоким в мире, она занимала первое место по доходу на душу населения.
В начале 1970-х годов после вступления Великобритании в ЕЭС это процветание оказалось под угрозой, что побудило лейбористское правительство заняться поиском своего места в мире. В этот период премьер-министр Норман Керк высказался за самостоятельную, независимую от США и от Великобритании внешнюю политику, в основе которой лежал антиядерный курс. Столь радикальный поворот был обусловлен изменениями, происходившими как на мировой арене, где набирала популярность политика разрядки международной напряженности и ограничения гонки вооружений, так и в самой Новой Зеландии. Экономика страны переходила на индустриальные рельсы. Быстрыми темпами развивались металлообработка и машиностроение, угольная, химическая, нефтеперерабатывающая, текстильная промышленность, ширилась сеть автомобильных и железных дорог, воздушного сообщения. В сельском хозяйстве использование новейших технологий позволило значительно увеличить производство продукции при уменьшении занятости в отрасли. Это усилило урбанизационные процессы: к 1977 г. доля городского населения достигла 82%. Параллельно с перестройкой промышленности шло освоение новых рынков сбыта, и к началу 1970-х годов ведущее место в ее внешнеторговых связях заняли США, Австралия и Япония. За ними следовали страны Ближнего Востока, ЮВА и Латинской Америки. Оживились связи с СССР, были установлены дипломатические отношения с КНР.
Данные процессы сопровождались заметным снижением влияния британской культуры на новозеландский социум. В школах и университетах было введено преподавание новозеландской истории и литературы. Возникали национальные театры и музеи. Даже массовая культура США, захлестнувшая в эти годы большинство стран Запада, оказалась мало востребованной в Новой Зеландии. «Культурный национализм» способствовал нарастанию левых тенденций в общественно-политическом дискурсе, ярким отражением которых стало свертывание спортивных контактов с ЮАР. В 1973 г. Н. Керк отменил запланированные матчи с южноафриканскими регбистами, выказав отношение новозеландцев к режиму апартхейда, а когда в начале 1980-х годов правительство Национальной партии их вновь разрешило, по стране прокатилась мощная волна протестов, сопровождавшаяся столкновениями с полицией. Усилилось и феминистское движение, требовавшее больше прав в области экономики, образования, культуры и политики. Эти идеи активно проводили в жизнь женщины — депутаты парламента.
Практически одновременно новозеландское общество приступило к решению проблемы коренного населения — маори, ставших влиятельным этническим меньшинством: их численность к началу 1970-х годов превысила 225 тыс. человек, продолжая увеличиваться за счет высокой рождаемости. К 1980-м годам почти 80% маори осели в городах (в довоенное время — 20%). Это повысило уровень жизни аборигенов, но социальное неравенство сохранялось. Начавшееся еще в 1960-е годы движение за развитие культуры маори и выполнение Договора Ваитанги активизировалось и политизировалось. В 1975 г. племена Северного острова, требуя возвращения утраченных ими в ходе европейской колонизации земель, провели грандиозный «земельный марш», вылившийся в серьезные столкновения между аборигенами и европейцами на окраинах Окленда. После этого правительством был учрежден Трибунал Ваитанги в целях рассмотрения исков маори по возвращению их угодий.
Эти события способствовали актуализации национальных идей. Все больше новозеландцев осознавали принадлежность своей страны именно к южной части Тихого океана. Главным фактором возникновения мощных антиядерных настроений была обоснованная тревога за состояние окружающей среды — крайне важного вопроса для островного государства. В 1973 г. Австралия и Новая Зеландия обратились в Международный суд в Гааге с просьбой прекратить французские ядерные испытания в акватории Тихого океана. Суд вынес решение в пользу истца, но Франция ему не подчинилась. В 1975 г. Новая Зеландия вместе с Папуа-Новой Гвинеей и Фиджи внесла на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН предложение о создании безъядерной зоны в южной части Тихого океана.
Мировой нефтяной кризис 1970-х годов негативно сказался на экономике страны, полностью зависимой от импорта топлива. Рост его стоимости при одновременном снижении цен на сельскохозяйственный экспорт нанес ощутимый удар экономическому положению. Новый лидер лейбористов У.Э. Роулинг, сменивший Керка на посту премьер-министра, столкнулся с растущей на 10% в год инфляцией, четырехкратным ростом цен на нефть, сокращением на 46% объема торговли, дефицитом бюджета в 1 млрд долл. и резким падением уровня жизни.
Первая реакция на эти вызовы носила консервативный характер. Сменившая лейбористов Национальная партия и ее лидер сэр Р. Малдун, занимавший пост премьер-министра с 1975 по 1984 г., попытались сохранить Новую Зеландию «экономической крепостью», изолированной от неурядиц мира. Впрочем, этот изоляционизм во многом был условным: кабинет Малдуна пошел на расширение связей с США, в июне 1976 г. был возобновлен допуск американских атомных кораблей в новозеландские порты. Столь же важным направлением внешней политики Национальной партии являлось укрепление сотрудничества в рамках АТР. В 1981 г. были подписаны новые австрало-новозеландские экономические соглашения, отменявшие импортные ограничения во взаимной торговле; в 1983 г. их дополнил договор о создании единого рынка товаров и услуг для обеих стран.
Приоритетными оставались внутриполитические проблемы. Кризис 1970-х годов оказался самым глубоким и затяжным со времен Великой депрессии; в 1978 г. впервые за много лет было зафиксировано сокращение численности населения по причине экономической эмиграции. В начале 1980-х годов на мировом рынке упали цены на шерсть, мясо, сырье и молочные продукты. Стал сокращаться объем розничных продаж, наблюдалось свертывание жилищного строительства. Резко увеличилась безработица; внешний долг достиг угрожающих размеров: к 1985 г. он составлял 46% от ВВП. Почти 40% членов профсоюзов участвовали в различных акциях протеста. Активизировались различные общественные силы — женщины, меньшинства, защитники окружающей среды. Укреплялись позиции партий левого и популистского толка: Партии социального кредита, Новозеландской партии, Партии социалистического единства Новой Зеландии.
Главным средством налаживания экономики руководство страны выбрало инвестирование в нефтехимическую промышленность. Однако недостаточная продуманность курса привела лишь к усилению государственного вмешательства в экономику. В результате правительство Малдуна не сумело изменить ситуацию: экономика страны по-прежнему ориентировалась в основном на экспорт сельскохозяйственных продуктов, а избыточное государственное регулирование, в какой-то мере защищая местного производителя, снижало конкурентоспособность новозеландских товаров на мировых рынках. В таких условиях социальные обязательства в рамках государства всеобщего благоденствия стали трудновыполнимыми: по уровню жизни страна переместилась на 25 место в мировом рейтинге.
