Таким образом, при Александре III в России продолжался процесс контролируемой «верхами» модернизации, остававшийся сложным, зигзагообразным и крайне противоречивым. Голод 1891—1892 гг., названный современниками «всероссийским разорением», еще раз доказал, что до подлинного процветания и социального мира России еще очень далеко.
После смерти Александра III на престол вступил его 26-летний сын, воспитанник Победоносцева, Николай II (1894—1917), ставший последним российским императором. Он был наиболее бесцветным из всех представителей династии Романовых, правивших Россией в XIX в. Не наделенный ни государственным умом, ни сильной волей, он стремился следовать курсом отца. Однако непрерывно обострявшиеся внутренние противоречия, лишь загнанные Александром III вглубь, но не ставшие от этого менее фатальными для судеб империи, помноженные на взрывоопасную международную обстановку конца XIX — начала XX в., постоянно ставили Николая II в такие ситуации, выйти из которых с честью для себя и для своей страны он не мог. В сложившейся тогда ситуации для монарха уже мало было таких качеств, как образованность, хорошее воспитание и добросовестное, но, увы, тщетное стремление разобраться в сложных государственных делах, которыми обладал Николай II. России нужен был царь-реформатор масштаба Петра Великого, а Николай II смотрел не столько вперед, сколько назад, избрав своим идеалом «тишайшего» царя Алексея Михайловича, правившего Россией во второй половине XVII в. Трагическую роль в судьбе Николая II сыграла его жена, Александра Федоровна, которую не любили во всех слоях российского общества.
Уже через пару месяцев после вступления на престол Николай II назвал «бессмысленными мечтаниями» всякие надежды на ограничение самодержавной власти и на ее сотрудничество с общественностью. Кровавым эпиграфом к новому царствованию стала гибель более тысячи россиян во время коронационных торжеств в Москве в мае 1896 г. (они погибли в результате страшной давки, ставшей результатом нераспорядительности властей).
Немногочисленные реформы, проведенные царским правительством в последние годы XIX в., были связаны с именем С. Ю. Витте — министра финансов, полученного Николаем как бы «по наследству» от отца, который по достоинству оценил ум и деловую хватку этого поистине выдающегося, хотя и достаточно беспринципного государственного деятеля. Витте провел такие важные мероприятия, как перевод денежной системы России на золотой стандарт (1897 г.), введение винной монополии, ставшей надежным источником пополнения государственного бюджета, начало строительства Транссибирской железной дороги и др. Залогом укрепления великодержавной мощи России Витте считал ее ускоренное промышленное развитие на основе казенных субсидий и притока иностранного капитала в виде государственных займов и частных инвестиций. 90-е годы XIX в. стали временем бурного роста отечественных акционерных компаний, ускоренного железнодорожного строительства (в среднем по 2,5 тыс. верст в год), ввода в эксплуатацию почти трех тысяч новых фабрик и заводов (около половины всех промышленных предприятий России, действовавших в начале XX в., были построены именно в эпоху Витте).
Однако, проводя политику ускоренной индустриализации, правительство по-прежнему не уделяло должного внимания развитию сельского хозяйства, и его хроническое отставание стало важным фактором дестабилизации обстановки в стране. Лишь в самом конце XIX в. Витте пришел к выводу, что бессмысленно цепляться за крестьянскую общину и нужно открыть простор хозяйственной инициативе более зажиточных крестьян, предоставив им возможность жить и работать вне тесных общинных рамок. Однако осуществление этого плана было отложено на многие годы до проведения знаменитых реформ П. А. Столыпина.
Оборотной стороной стремительного развития капитализма в 90-е годы стали рост рабочего движения, распространение марксизма и возникновение в 1898 г. Российской социал-демократической рабочей партии. Правительство отвечало на это репрессиями и редкими актами традиционной для него патерналистской политики (в 1897 г. максимальная продолжительность рабочего дня была определена в 11,5 часа, однако в реальной действительности это правительственное распоряжение разными способами обходилось предпринимателями). В итоге надежд на политическую и социальную стабильность в России оставалось все меньше и меньше.
Россия на исходе XIX столетия. С чем же подошла Россия к рубежу веков? Каковы были итоги ее модернизации в XIX столетии?
Прежде всего следует сказать о том, что к концу XIX в. завершилось формирование территории Российской империи, вобравшей в себя не только такие обширные иноязычные регионы, как Закавказье, Кавказ и Средняя Азия, но и явно тяготевшие к Западной Европе Царство Польское и Финляндию. На карте империи можно было четко выделить моноэтнический великорусский Европейский Центр, огромные пространства Сибири, Дальнего Востока и Северного Кавказа с преобладанием русских переселенцев и многочисленные национальные районы и анклавы, которые управлялись с известным учетом этнокультурных традиций их населения, но при неизменном сохранении общеимперских великодержавных приоритетов. Население страны, по данным первой в ее истории общероссийской переписи 1897 г., превышало 129 млн человек, причем русских среди них было лишь около 40 %. Это был настоящий Ноев ковчег наций, народностей и этнических групп, число которых даже не поддавалось точном учету. При этом сохранялись резкие контрасты между европейской и азиатской частями империи, а также между хозяйственно-бытовым укладом населения северных и южных, восточных и западных районов страны.
Оставаясь великой мировой державой, Россия к концу XIX в. уже стояла где-то между Британской империей, США и Германией, с одной стороны, и такими индустриально развитыми, но отнюдь не перворазрядными странами, как Франция, Австро-Венгрия, Италия, — с другой, уступая всем им по плотности населения, степени урбанизации, уровню грамотности и национальному доходу на душу населения.
Для пореформенной России был характерен динамичный процесс превращения ее из аграрной в аграрно-индустриальную страну при сохранении многоукладной экономики, в которой капиталистические (или раннекапиталистические) отношения уже преобладали над докапиталистическими при сохранении за последними еще довольно значительного места в народном хозяйстве империи. При этом в конце XIX и особенно в начале XX в. в России появились даже первые монополистические объединения — синдикаты.
Реформы 60-70-х годов дали мощный импульс промышленному развитию страны. В России завершился промышленный переворот. Доля ее в мировом промышленном производстве в 1900 г. выросла до 5 %. Особенно бурно прогрессировали добыча нефти, железнодорожное строительство и машиностроение. Численность фабрично-заводских, горных и транспортных рабочих достигла 2,5 млн человек. В 1890-е годы темпы роста промышленной продукции в России были одними из самых высоких не только в Европе, но и в мире.
Вместе с тем для России оставались характерными низкая производительность и культура труда, отставание от развитых стран Запада по валовым показателям промышленного производства, качеству продукции и особенно по ее производству на душу населения. Налицо были вопиющая социальная незащищенность трудящихся, зачаточное состояние трудового законодательства, произвол предпринимателей, которые в погоне за прибылью сплошь и рядом забывали о человеке труда.
Положение дел в сельском хозяйстве было еще более тревожным и противоречивым. С одной стороны, четко просматривалась положительная динамика таких важных показателей, как посевные площади, урожайность, применение машин и удобрений, товарность производства. С другой — в деревне по-прежнему преобладали экстенсивные формы хозяйствования на земле. Помещики с трудом приспосабливались к рыночной экономике, потеряли к 1905 г. треть своей земли, широко применяли малоэффективную отработочную систему — сдачу земли в аренду за так называемые «отработки», т. е. обработку полей крестьянским трудом и инвентарем, нередко являвшуюся модифицированной формой прежней барщины. Крестьяне буквально задыхались в Европейской России от малоземелья (результат роста крестьянского населения), не находили себе применения в сельском хозяйстве и уходили в города, которые тоже не могли поглотить такое количество дешевой рабочей силы. Прогресс крестьянского фермерского хозяйства в Прибалтике, на Юге России, в Поволжье и Сибири не менял общей картины отсталости и нищеты российской деревни. В итоге аграрно-крестьянский вопрос к началу XX в. оставался в России нерешенным.
По данным переписи населения 1897 г., только каждый третий мужчина и каждая седьмая женщина в России были грамотными, хотя весь мир признавал высочайшие достижения российской науки, литературы и искусства.
Сохранение сословного строя и неограниченного самодержавия, отсутствие у населения элементарных гражданских прав и свобод, острый конфликт между интеллигенцией и властью — все это создавало в стране конфликтную, взрывоопасную ситуацию. Налицо был рост либерально-оппозиционных и особенно радикально-революционных настроений. В лице российской социал-демократии самодержавие получило нового, и притом чрезвычайно опасного, противника, не скрывавшего своего намерения подготовить и возглавить демократическую революцию в стране. И если XIX столетие известный русский поэт Валерий Брюсов образно сравнивал с «беспламенным пожаром», то XX век грозил России уже пожаром настоящим.
Глава 5
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В 1871—1900 ГОДАХ
1870—1871 годы были во многом переломными в развитии международных и межгосударственных отношений в Европе. Европейский континент уже к этому времени стал мировым лидером прежде всего во все ускоряющемся экономическом, а также социальном, политическом и культурном развитии. За последнюю треть XIX — начало XX в. индустриальное производство мира, где львиная доля приходилась на Европу, выросло почти в 5 раз. Новые средства сообщения (железные дороги, пароходы), новые средства связи (телеграф, затем телефон) сделали Европу как бы меньше, доступнее. В международную жизнь континента входили новые явления. Две парижские международные выставки, в 1889 и 1900 гг., посетили соответственно 32 и 52 млн человек.
Франко-прусская война подвела черту под локальными конфликтами в собственно Европе, где вплоть до 1914 г. царил мир. Исключением были Балканы, где в этот период произошли три военных конфликта, связанные с национально-освободительной борьбой балканских народов против турецкого владычества, — война России и Румынии против Турции в 1877—1878 гг. и две Балканские войны 1912—1913 гг. Однако Балканы рассматривались европейцами как неспокойная окраина континента, и в умах многих людей все больше утверждалась мысль о возможности мирного разрешения возникающих конфликтов. Именно в это время широкое распространение получают идеи пацифизма, отрицание войны как метода разрешения межгосударственных противоречий. Пацифистские настроения во многом разделяла и все усиливающая свое влияние европейская социал-демократия. Успокаивающе действовало проведение в Гааге двух международных мирных конференций, в 1899 и в 1907 гг. Конфликт, который вполне мог разразиться в 1890-е — начале 1900-х годов между Швецией и Норвегией, двумя партнерами по унии, удалось мирно разрешить, отчасти благодаря посредничеству великих держав. Так же путем дипломатии вплоть до 1914 г. удавалось разрешать возникавшие противоречия между великими державами как на Балканах, так и в Африке, Индокитае и других районах мира. Если европейские державы и вели войны, то с неевропейскими странами или с целью захватить колонии и происходило это за многие тысячи километров от континента, не говоря уже о менее масштабных военных действиях в колониях.
Поражение Франции в войне с Пруссией уже в 1870 г. создало совершенно новую обстановку в Европе. На какое-то время Франция, один из главных участников антироссийской коалиции времен Крымской войны, оказалась временно выведенной из строя, а в отношении победителя — Пруссии Россия проводила политику доброжелательного нейтралитета. Сразу же после того как в сентябре 1870 г. французская армия с Наполеоном III сдалась в плен и в Париже произошла революция, А. М. Горчаков поспешил воспользоваться этим и избавить Россию от ущемлявших ее суверенитет положений Парижского мира 1856 г. Уже 31 октября 1870 г. Горчаков направил дипломатическим представителям России в Великобритании, Франции, Австро-Венгрии, Италии и Турции циркуляр, которым правительства этих стран извещались, что Россия больше не считает себя связанной постановлениями Парижского трактата. Кроме того, султан был поставлен в известность, что Россия аннулирует дополнительную конвенцию, которая определяла численность и размеры военных судов, которые обе державы могли держать на Черном море.
В январе 1871 г. была созвана международная конференция с участием России, Турции, Германии, Австро-Венгрии, Великобритании, Италии и Франции в связи с односторонним демаршем Горчакова. В результате переговоров 13 марта 1871 г. был подписан так называемый Договор об изменении некоторых статей Парижского трактата 1856 г., который отменил положение о «нейтрализации» Черного моря и разрешал держать России и Турции на этом море неограниченное количество своих военных судов. Таким образом, полностью восстанавливались суверенные права России на Черном море. Кроме того, договор, оставляя в силе принцип закрытия Черноморских проливов, установленный еще конвенцией 1841 г. и подтвержденный Парижским мирным договором 1856 г., внес в него невыгодное России дополнение: Турции давалось право «открывать Проливы в мирное время для военных судов дружественных и союзных держав, в случае если Высокая Порта будет считать это нужным, дабы обеспечить исполнение постановлений Парижского трактата 1856 года».
Этот договор регулировал режим Босфора и Дарданелл вплоть до первой мировой войны. Демарш России существенно изменил всю обстановку на юго-востоке Европы. Отмена нейтрализации Черного моря означала дипломатический успех Горчакова, купленный, однако, дорогой ценой. Благодаря поддержке России в центре Европы была создана могущественная Германская империя, ставшая вскоре очагом милитаризма и агрессии и представлявшая потенциальную опасность для соседних стран — России и Франции. Однако российское правительство было заинтересовано в укреплении отношений с Германией. К этому толкали его необходимость обеспечить безопасность западных границ России, обострение русско-британских отношений в связи с продвижением русских войск в Средней Азии и, наконец, стремление остановить австрийскую экспансию на Балканах, где Россия стремилась усилить свои политические позиции.
Следующий, 1871 г. принес и другие серьезные изменения в Европе: окончательно рухнул монархический строй во Франции, где вместо империи была провозглашена республика, как ее стали называть — Третья республика. Завершилось объединение Германии; возникла Германская империя под эгидой милитаристской Пруссии. И наконец, поражение Франции косвенно способствовало завершению процесса объединения Италии: находившийся в Риме французский корпус, поддерживавший светскую власть папы Пия IX в Риме и Папской области, был отозван и итальянцы смогли беспрепятственно включить эту провинцию в состав королевства. Столица государства была перенесена в Рим. После этого был принят закон «О гарантиях прерогатив папы и Святого престола и о взаимоотношениях государства и церкви». Особа римского папы была объявлена священной и неприкосновенной; за ним сохранялась полная свобода в религиозных вопросах. Кроме того, за папами оставлялись во владении Ватиканский и Латеранский дворцы в Риме и загородная вилла, на которое не распространялась юрисдикция итальянских властей (в 1929 г. эта территория получила название «Государство Ватикан»), а также было признано их право дипломатических сношений с другими государствами.
