Политический кризис на Пиренейском полуострове был использован Англией и Францией для очередного акта борьбы за влияние в этом регионе. В то же время столкновение на Пиренейском полуострове имело значение для развития событий Столетней войны. В битве при Алжубарроте, где Португалия отстояла свое независимое развитие (1385 г.), вновь участвовали английские и французские войска. Поражение Кастилии помогло Англии добиться прекращения активного участия кастильского флота в англо-французской войне.
Последней попыткой Англии укрепить свои позиции в этой части Европы стало вторжение в Кастилию английских войск под предводительством герцога Ланкастерского Джона Гонта — претендента на кастильский трон (1386 г.). В ответ на это в том же году был в очередной раз подтвержден франко-кастильский союз. Неудача английского вторжения надолго положила конец вмешательству Англии, а затем и Франции в дела пиренейских стран.
По договору 1411 г. кастильский король отказался от притязаний на португальскую корону. Арагон в международных делах также все дальше отходил от сферы англо-французских противоречий. Расширение масштабов морской державы обусловило столкновение арагонской короны с итальянскими государствами в борьбе за Неаполитанское королевство (присоединено к Арагону в 1442 г.). Отказ Кастилии и Арагона от участия в борьбе враждующих европейских группировок явился одним из факторов, которые способствовали сближению двух монархий и сделали возможной унию 1479 г. между Фердинандом Арагонским и Изабеллой Кастильской.
Наиболее долго и прочно оставалась в русле англо-французских противоречий Шотландия. Союзные отношения Франции и Шотландии носили откровенно антианглийскую направленность. В документах, оформлявших союзнические отношения, указывалось, что все шотландские города и деревни «должны и впредь участвовать в любой войне против английского короля», опустошая английские земли. Франция же обязалась «прочно стоять на стороне шотландского короля». Успешное завершение Шотландией войны за независимость (1296—1328 гг.) обусловило дальнейшее укрепление франко-шотландского союза и появление взаимных военных обязательств. Во время англошотландской войны 1332—1339 гг., почти совпавшей хронологически с первым этапом Столетней войны, англичане вынуждены были бороться на два фронта. Добившись почти полного освобождения своей территории, шотландцы вторглись в Северную Англию. И хотя они потерпели серьезное поражение в битве при Невилл-Кроссе (1346 г.), их действия имели большое значение для неудачно начавшей войну Франции.
В конце 40-х — начале 50-х годов XIV в. Англия была вынуждена бороться за обеспечение нейтралитета Шотландии. Франко-шотландский союз превратился в весомый фактор международных отношений в Западной Европе. Опасность этого союза для Англии была столь значительна, что начиная с 50-х годов XIV в. на всех англо-французских переговорах англичане пытались добиться его разрыва. В навязанном Франции после серии ее военных неудач договоре в Бретиньи (1360 г.) было объявлено о расторжении франко-шотландского союза «на все времена». Тем не менее он остался политической реальностью и в 1371 г. был официально подтвержден.
Французские войска приняли участие в новой англо-шотландской войне 1385—1389 гг., шотландцы постоянно участвовали в Столетней войне на стороне Франции, оказав особенно серьезную поддержку Карлу VII в 20—40-х годах XV в. Лишь во второй половине XV в. в связи с завершением англо-французской войны и ослаблением Англии в результате войны Роз ослабла и угроза Шотландии. Возникло взаимное стремление к мирному урегулированию противоречий (договоры 1474 и 1502 гг.). Сохраняя юридическую силу, франко-шотландский союз претерпел глубокие внутренние изменения и к началу XVI в. утратил прежнее значение в международной жизни Европы.
Англо-французские противоречия, в сферу которых был вовлечен широкий круг западноевропейских государств, в основном разрешились в результате Столетней войны. Участие, которое приняли в ней другие страны, в конечном счете определялось общими процессами укрепления государственности и установления межгосударственных границ, борьбы за независимость, противоборства сил централизации и феодального сепаратизма, а также потребностью в феодальной экспансии.
Опасность поглощения Франции английской монархией вызвала к жизни широкое освободительное движение, выросшее на основе крепнущего национального самосознания. Подобные движения стали в Европе XIV—XV вв. характерным явлением, которое играло заметную роль в международной жизни.
Сходные столкновения универсалистских тенденций с формированием основы будущих национальных государств происходили в XIV—XV вв. и в других регионах Европы. В течение XIV в. в Скандинавских странах преобладала линия сближения феодальных монархий. В отличие, например, от несостоявшихся попыток насильственного политического объединения Кастилии и Португалии или Англии и Франции, здесь основой сближения послужили общие интересы крупных феодалов Дании и Швеции, имевших поместья и лены во всех Скандинавских странах. Норвегия, более слабая в экономическом и политическом отношениях, была вовлечена в орбиту ведущих политических тенденций в развитии Дании и Швеции. Растущие скандинавские города получали в условиях сближения соседних стран более благоприятные условия для торговли.
И наконец, существенную роль в том, что на некоторое время в регионе возобладала тенденция к созданию объединенного королевства наряду с этно-культурной и экономической близостью Скандинавских стран сыграло экономическое и политическое давление со стороны северогерманских княжеств.
Формой реализации этой линии в международных отношениях на Скандинавском полуострове стала серия уний, возникавших на естественной для эпохи династической основе: унии Швеции и Норвегии (1319—1365 гг.), Дании и Норвегии (1380 г.), Дании и Швеции (1389 г.). Потребность в политическом единстве особенно обострилась после тяжелого поражения Дании в войне с немецкой Ганзой (1367—1370 гг.).
В 1397 г. на династической основе была заключена Кальмарская уния. Условиями этого политического соглашения были взаимная поддержка и совместные акции в международных и военных делах при сохранении неизменного независимого внутреннего устройства. Формой реализации союза была коронация коронами Дании, Швеции и Норвегии Эрика Померанского — внучатого племянника королевы Маргариты Датской.
Первоначально уния способствовала укреплению королевской власти и позиций высшего слоя датского дворянства. Однако уже в первой половине XV в. в Швеции и Норвегии сложилась сильная оппозиция начавшемуся датскому засилью. Широкие слои населения Швеции — купцы, рудокопы, крестьяне, отдельные выходцы из среды рыцарства — приняли участие в известном восстании под руководством Энгельбректа (1434—1436 гг.). В результате восстания Швеция добилась полной независимости (формально она вышла из унии в 1523 г. в связи с избранием королем Густава I Вазы). В Норвегии, отстававшей по уровню развития экономики и государственности, тенденция к созданию национального государства была надолго подавлена: в 1537 г. страна утратила независимость и превратилась в провинцию Дании (до 1814 г.).
Противоборство универсалистских и национальных тенденций играло ведущую роль и в международных отношениях в Центральной Европе. В этом регионе оно было тесно связано с внешней политикой Германской империи и немецкой агрессией против ряда стран в центре, на востоке и юго-востоке европейского континента.
В XIV—XV вв. итальянская политика Германии отошла на второй план по сравнению с X—XIII вв. Империя отказалась от борьбы с Анжуйским домом, укрепившимся в Сицилийском королевстве и на юге Италии. После захвата в 1365 г. графства Бургундии у ослабленной поражениями в Столетней войне французской монархии, которую поддерживало папство, центр германской внешней политики надолго переместился на восток и юго-восток.
В XIV в. усилилась немецкая колонизация в Чехии, заэльбских и придунайских областях. Номинально подчинявшиеся германскому императору орденские организации все больше угрожали самостоятельному развитию славянских стран. Русские земли стали главным объектом экспансии Ливонского ордена; Тевтонский и Ливонский ордена осуществляли агрессивную политику в отношении Польши и Литвы. Поиски внешнеполитической опоры против внешней опасности привели к образованию военных союзов и династических уний и в этом регионе. В 1325 г. был заключен польско-литовский союз, закрепленный браком королевича Казимира с дочерью литовского князя Гедимина Алдоной. Последовавшая затем война против Тевтонского ордена не принесла союзникам решительного успеха.
В течение нескольких десятилетий при Казимире III (1333—1370) Польша попыталась противопоставить давлению ордена династический союз с Венгрией. Польский престол перешел к венгерскому королю Людовику из Анжуйского дома. Однако после смерти Людовика Венгерского (1382 г.) польско-венгерская уния была разорвана. Польша возвратилась к прежней ориентации на сближение с Литвой, поскольку захваты немецкими рыцарями отдельных земель и крепостей в Польше и Литве готовили почву для назревавшей большой войны с орденом. Это привело в 1385 г. к новой, польско-литовской Кревской унии на традиционной династической основе. Был заключен брак между литовским князем Ягайло и польской королевой Ядвигой. Уния была воспринята верхушкой орденской организации как крайне невыгодная для интересов ордена: великий магистр ордена Конрад Цолльнер, узнав о заключении унии, опасался, не окажется ли это гибельным для его ордена.
Так называемая Великая война 1409—1411 гг. объединенного польско-литовского королевства против Тевтонского ордена нанесла очередной удар по немецкой агрессии на Востоке Европы. В знаменитой битве под Грюнвальдом 15 июля 1410 г. Тевтонскому ордену был нанесен удар, предопределивший развал орденского государства в середине XV в. Условия нового Торунского мира (1411 г.) предусматривали прекращение агрессии крестоносцев на Восток.
Сходные проблемы решались в XIV—XV вв. и Чехией, также испытывавшей воздействие немецкой колонизации. Чешские короли, хотя и являлись курфюрстами Германской империи, во второй половине XIII — начале XIV в. неоднократно пытались включить Чехию в иные обширные государственные образования (например, державу Пржемысла II) или временно объединиться с польской и венгерской коронами. В первой половине XIV в. Чехия вошла в состав владений Люксембургов и вновь оказалась в сфере воздействия Германской империи.
Большую роль в укреплении международного авторитета Чехии и тенденции к самостоятельному развитию сыграл разгром гуситами крестовых походов, организованных папством и германским императором. С 1420 по 1431 г. войска таборитов отразили пять нашествий крестоносцев и нанесли серьезный удар международному авторитету папства и агрессивным устремлениям Священной Римской империи.
Одна из наиболее значительных проблем в международной жизни Западной Европы XIV—XV вв. была связана с судьбой Византийской империи. С начала XIV в. Византия и славянские государства Балканского полуострова ощущали нарастающую угрозу со стороны Османской империи. Опасность завоевания была обусловлена не только военно-политической мощью султана, но и внутренней слабостью стран Балканского полуострова и постоянными конфликтами между ними. Международную обстановку на Балканах осложняла позиция Западной Европы: папство рассчитывало ослабить Византию и подорвать авторитет православной церкви; Венеция и Генуя боролись за приоритет в средиземноморской торговле.
Последняя попытка Византии остановить продвижение турок в Азии, закончившаяся поражением армии Андроника III при Филокрене в 1329 г., совпала по времени с обострением международных противоречий на Балканском полуострове. В начале 30-х годов XIV в. Болгария и усилившаяся Сербия конфликтовали друг с другом. Византия, опасавшаяся усиления каждой из них, поддерживала то одну, то другую сторону. В этой благоприятной обстановке турки продолжали наступление на византийские владения в Малой Азии и все чаще появлялись во Фракии.
В 40—50-х годах XIV в., используя внутренние неурядицы в Византии, в частности восстание зилотов, Генуя захватила ряд островов Эгейского моря (в том числе Самос и Хиос), а Сербия вытеснила византийцев из Македонии. Византийские феодалы привлекали турок к междоусобной борьбе и войнам с Сербией, что способствовало началу широкого переселения турок на территорию Европы.
В 60-х годах XIV в. византийские императоры искали поддержку в Западной Европе: Иоанн V ездил в Венгрию (ко двору Лайоша I) и в Италию; он даже принял католичество. Однако эти шаги не приносили реальных результатов. Венеция и Генуя не были заинтересованы в спасении своего соперника — Византии и настолько ослабили друг друга в борьбе за преобладание в Эгейском море (войны 50—70-х годов XIV в.), что были вынуждены заключить союзные договоры с турецким султаном Мурадом I.
Османская империя использовала эту ситуацию. В 60-х годах она начала завоевание Фракии. В 1362 г. был захвачен Адрианополь, превращенный в столицу Османской империи. Неизбежная борьба против южно-славянских государств облегчалась для турок феодальной раздробленностью Болгарии и Сербии. Поражение сербов у Черномен на реке Марица в 1371 г. открывало Османской империи путь в глубь страны. Попытка сербской армии и боснийских отрядов остановить османское продвижение в Южной Сербии окончилась трагическим поражением на Косовом поле (15 июня 1389 г.). Последовавшие за этим события — признание Сербией вассальной зависимости от султана и покорение болгарского Тырновского царства в 1393 г. заставили до того бездействовавшие государства Западной и Центральной Европы попытаться остановить дальнейшие завоевания турок в Европе.
Германский король Сигизмунд I, ставший в 1387 г. и королем Венгрии, наиболее остро ощутил реальную опасность турецкого вторжения и выступил организатором крестового похода, в котором приняли участие рыцари Венгрии, Германии, Чехии, Польши, Франции. 25 октября 1396 г. близ Никополя на Дунае состоялось одно из крупнейших сражений европейских народов с турками. Оно закончилось полным поражением недостаточно организованного и не подчинявшегося единому руководству рыцарского войска.
Новые дипломатические усилия, предпринятые византийскими императорами в поисках международной поддержки, не имели успеха. Обращение к правителям Руси оказалось напрасным. Перед русским государством стояли сложные внутренние проблемы: продолжение борьбы против монголо-татарского ига и централизация. Страны Запада по-прежнему занимали неопределенную позицию. В начале XV в. назрело новое обострение утихшего в 50—90-е годы англо-французского конфликта. Заинтересованные в средиземноморской торговле итальянские города-государства и Арагонская морская держава были поглощены конкуренцией друг с другом. Отсрочка окончательного завоевания Византии Османской империей пришла с Востока вследствие разгрома армии султана Баязида I войсками Тимура в битве при Анкаре 28 июля 1402 г.
