Он не знал, что примерно такие же мысли тревожили еще одно существо — бывшего Творца, а ныне Лорда Черноречья.
В чьем бы ныне теле не был тот, кого некогда в другом мире звали Архимагом Нохом, он мог быть доволен. И лорд, и дьявол склонялись к тому, чтоб сначала разобраться друг с другом, и лишь потом бросить оставшиеся силы на род людской.
* * *
Ночью меня в очередной раз попробовали убить.
Нет, неверно — меня и раньше много кто пытался убить, казнить; многим это удавалось, но еще никогда лично я не был объектом столь массированного нападения. Разве что в Чаэсе, когда город поглощало НИЧТО, но то не считается.
Нападающих было три с половиной десятка человек. Перебежками, группами по два-три человека, не вызвав никаких подозрений, они добрались до Дворца Победы, где временно проживало все руководство войска включая меня. Беззвучно вырезав всю охрану, не успевшую не то что тревогу поднять, а и заметить, что их убивают, убийцы перебрались через дворцовые стены, и направились в сторону моих покоев, планомерно устраняя всех, кто попадался им на пути. Немало горничных не вернулись к своим сыновьям этой ночью, немало дочерей никогда больше не встретили своих отцов, работавших во дворце.
Я нападение проспал — усталость последних дней в совокупности с мягкими перинами спальни бывшего президента, уже отмытыми от его крови, подействовали как лучшее снотворное, и ничто не потревожило мой сладкий сон. Я был настолько утомлен нервотрепкой событий, что даже не соизволил установить магическую сигнализацию. И кто знает, может таким, глупейшим, образом и погиб бы, но судьба хранила для чего-то другого.
Меня спас президент — ныне покойный, с головой на дворцовых воротах и телом неизвестно где, а когда-то вполне живой, страдающий маниакальной манией преследования. Глава самого демократического из всех демократических режимов боялся за свою жизнь, и, ложась спать, он хотел утром проснуться в целом состоянии. Дворцовые интриги — штука опасная, а потому специально для желающих провести ночную смену власти лучшими мастерами королевства (впоследствии, естественно, для профилактики казненными за "измену идеалам демократии") было подготовлено несколько приятных сюрпризов.
В эти ловушки и попали первые из наемных убийц. Даже я не знал, что, когда закрываешь изнутри комнату на легкую защелку, в стене активизируются острые шипы, а в потолке пульверизатор с ядовитой щелочью. И, когда кто-то решает выломать дверь, открыть ее снаружи или совершить другие нехорошие действия, весь этот скрытый арсенал включается.
Первый убийца погиб, пробитый насквозь острым стальным шилом. Второй, прижимая руки к сожженному щелочью лицу, выбежал агонизируя в коридор, воплями своими на несколько секунд задержав третьего и четвертого. Когда же они вломились в комнату, последним, что успели заметить их удивленные глаза, стали два огненных шара, превративших людей в горстки пепла. Да, господам убийцам не повезло — я сплю сладко, но чутко. И пяти секунд, с момента предсмертного вопля первого до конца агонии второго, мне хватило, чтоб проснуться и сообразить, что происходит.
Что было дальше — не помню. Я был злой, очень злой, и, наверно, впервые в жизни действовал не по уму, а по воле поглотившей меня ярости. Не знаю, скольких убил я, а скольких наконец-то проснувшиеся солдаты внутреннего гарнизона. О том, что происходило, я могу судить только по итогам этой бурной ночи, сами же ее события начисто стерлись из памяти, а все запоминающего Лимпа при себе уже не имелось.
Во-первых утром оказалось, что ночью я активизировал второй комплект "щита витязя" — первый был использован еще тогда, в замке Золотого Чародея, третий и четвертый пока еще оставались целым. А раз так, то значит я шел напролом — "щит витязя" был недолгой, но крайне эффективной защитой от абсолютно всего. Во-вторых, с очень недовольным видом на меня косились уборщицы, им явно не доставляло удовольствия вычищать все закутки дворца от кусков подозрительного вида мяса. В-третьих, у многих моих "знакомых", включая весь генералитет Благодатных Королевств и обоих монархов, при моем появлении начиналась икота, когда я начинал говорить — легкая дрожь по всему телу, а когда махать руками — сильная дрожь, обильное потовыделение, учащенное сердцебиение и другие симптомы того, что меня боятся. Как мне потом рассказали, двоих неудавшихся убийц я как раз поймал в комнате, где в это ночное время почему-то заседал военный совет, и убивал их там как раз на глазах высшего офицерского состава... Честно ничего не помню! На трезвую голову, наверно, я бы так даже не смог, но в состоянии аффекта на волю вырвался какой-то таящийся в глубине души лютый зверь, обычно скрытый на глубинных уровнях подсознания.
Самое обидное — многие люди ищут славы, и не могут найти. Мне же она не нужна, но сама все время в руки лезет. Так и тут. Неприятный эпизод, меня почти убили, а в результате стали по армии гулять какие-то загадочные слухи, и при одном моем появлении самый расхлябанный солдат становился по стойке смирно, отдавал честь и не дышал до тех пор, пока я не пройду. Ну и, понятное дело, все каким-то образом признали, что хоть чинов да званий не имею, но командовать парадом должен именно я собственной персоной. Мол, с таким бешенным начальником никакие враги не страшны, и, будет такая необходимость, я сам своими руками передушу все вражеские силы.
Хорошая слава для того, кто хочет прослыть Железным Маршалом, без страха и упрека, но мне она не нужна! Мне ближе серый кардинал, человек, который занимается делом, а не выставляет себя на показ, но слава сама так и липнет!
Помимо славы после этой ночи ко мне пришло и понимание того, что война уже началась. Хоть войска пока еще не пересекли границы, но теперь моя жизнь принадлежит уже не только и не столько мне, сколько всему этому бедламу, за который я добровольно взял ответственность.
Кто послал убийц, оказавшихся Псами Ледяного Престола, местная полиция не смогла выяснить, но я это знал и так. Лорд Черноречья и его правая рука — это они, дорогие, постарались. Что же, запомним.
Еще через день прибыл с посланием из Чаэского Королевства Бил. Он же принес последние новости.
* * *
— Король передает тебе свою благодарность, в Новом Чаэсе тебя уже ждет высшая награда и почетное звание Вечного Героя Чаэского Королевства.
— Очень надо, Бил... Ты лучше скажи, как там дела?
— Тревожно, но, в целом, пока нормально. Войска почти собраны — все, что можно было вытянуть, мы достали. Король Чаэса уговорил остальных правителей прислать даже резервные части, были призваны все военнослужащие запаса, кузницы потрудились, и выдали необходимое количество обмундирования и снаряжения. Сейчас проходят учения по координированию действий, добровольческие части муштруются в скором темпе, но, в целом, мы готовы к войне. Больше, чем есть сейчас, сил собрать все равно невозможно.
— Возможно, Бил, сам же видишь — мне это удалось! На сколько я увеличу ваше войско?
— Почти на половину, Михаил.
— Ого, я думал, в два раза... Значит, действительно вы неплохо потрудились. Как наши?
— Бесс поставлен инструктором по боевой магической подготовке, Лерочка при нем, Федор получил роту топорщиков, и сейчас муштрует их по своей программе.
— Бесс? Инструктор? Да он магии не знает! Вот черт, что ли мне по прибытию их парочке приемов научить? Ладно, Бил, спасибо. Ты с нами поедешь?
— Да, с вами.
* * *
Проходит неделя, и Град Народовластия, столицу Михаилии, покидает наше еще более разросшееся войско, направляясь дальше на восток, в сторону Чаэского Королевства. Огромная собрана сила. Порядка трехсот тысяч воинов Благодатных Королевств, в основном — тяжелая пехота. Действительно тяжелая — как я узнал еще в первые дни в этом мире, металлургия Благодатных Королевств была близка к открытию секрета мифрила, и их можно было смело бросать против любых лучников, не опасаясь за высокие потери. Даже болт из моего арбалета застревал в грудном панцирном щитке благодатных воинов, а это говорит о многом! Пробить такие доспехи можно было разве что мечом из аналогичного металла, или же магией, огнем, ядовитыми газами, или сотней других способов, о которых в этом мире пока еще не догадались.
В дополнение к пехоте — авиация, около пяти сотен летающих машин, из которых двести можно условно назвать разведчиками-истребителями, двести — легкими бомбардировщиками, сто — тяжелыми. Эти огромные машины с экипажем в пять человек были до последнего времени секретнейшей из секретных разработок благословенных, и данная война была их первым боевым крещением. Первым, и, вероятнее всего, последним. Сбрасывать со своего борта они могли все, что пожелают — от сосудов с "огненным маслом", до листовок и коровьего помета. Что загрузят, то и будут бросать.
Не отставала от авиации и механическая артиллерия, она же танковые войска. Огромные стальные машины на ручной и пружинной тяге, три сотни штук, могли давить, могли служить укрытием, могли идти на таран, могли обстреливать камнями, могли... Много чего могли. Конструкторы Благодатных Королевств пошли по пути универсализма — на одну и ту же подвижную механическую основу могли устанавливаться и заменяться по мере необходимости любые составляющие. Нужна БМП — убираем все, сажаем солдат. Танк — ставим огромный многозарядный арбалет. Артиллерия — катапульту, с камнями или огненным маслом. Нужно будет, за пол часа можно установить дополнительные навесные щиты для двух десятков лучников, или же вообще приделать скрытную систему для запуска самолета. Этакий конструктор, танк-авианосец, на пружинной и шестереночной тяге.
Помимо благодатных, на помощь Чаэсу и всему миру людей я вел пятьдесят тысяч гарнизона Города Стоячих Камней — весь личный состав, добровольцев, резервистов и просто людей, желавших поучаствовать в общем деле. В основном смесь: легкая пехота, тяжелая, лучники, арбалетчики. Редкая солянка, основная роль Города была не в этих людях, а в деньгах. Именно ими, в огромных количествах, спонсировала нас местная гильдия купцов, и за золото торгашей были куплены все те обозы с провиантом и амуницией, что шли бесконечной лентой по следам нашего войска. Каждый дает то, что у него есть — один кровь и жизнь, второй серебро и золото. Справедливо. Если брать по крупному, то сейчас действительно почти вся экономика всех стран мира работала на нас, и это было приятно.
Бывшая Светлая Республика, а ныне Михаилия, дала полторы сотни тысяч человек. "Дала" — несколько неточно сказано, мы просто сами взяли все, что было. Тут были и части, что сдались нам в плен в ходе военных действий, и те, что были нами незамечены, и сдались уже после победы. Где-то сто тысяч пехоты, пятьдесят тысяч лучников — не мало, но и не много. Если бы Светлая Республика не в последний момент стала на сторону сил добра, а готовилась заранее — еще как минимум на половину можно было бы увеличить численный состав войска. Если бы это сделал господин Президент... Увы, господин Президент ничего не сделал, пожелав отсидеться в стороне, и был за это справедливо наказан.
Хоть и не на белом коне, но в Чаэское Королевство я въехал во главе пятисоттысячного войска, а это еще более престижно. Король со своей супругой встретили нас у границы.
* * *
— Приветствую величество, Марьяна, тебе тоже привет! Как вы тут без меня, ничего? Справляетесь?
— Здравствуй, Михаил. Валерия с Бессом уже поделились, через какие испытания вам пришлось пройти и что вы пережили, — не поддержал мой беззаботный тон местный король.
— Да ладно... Побродили там пол годика, одного чародея убили... Мелочи. Ты, Марьяна, зря боялась — видишь, ничего страшного нас в Городе Стоячих Камней не ждало!
— Бил рассказал, про это твое "не ждало", — ухмыльнулась королева, — магический десант Ада, два крылана... Действительно, ничего страшного, как я могла тебе такое предсказать!
— Все хорошо, что хорошо кончается, королева, — пожал плечами я, — Мы живы, Бил жив, хоть и пытался из последних сил умереть, мол, "судьба такая", но я ему не дал. Пусть поживет еще, нечего лапки кверху выставлять! Да, Бил?
Не могу я этого типа понять! В "молодости" я его понимал, обычный мальчишка, который пошел свою единоутробную сестру от костра спасать, а оказался героем огромного мира. Мальчишка, который смотрит на умудренных жизнью "учителей", меня, Сташу, Тагрея, и каждый день открывает для себя что-то новое. Мальчишка, для которого я, сам не знаю почему, стал авторитетом, и не растерял этот самый авторитет до сей поры. Но кто он сейчас? Лысый старик, любитель приударить за иной королевой и самоубийственно броситься на крылана? Или мудрец, умеющий скрывать свою ауру и надежно имитирующий этакого авторитета в законе, который все знает, но ничего никому не скажет? Так и не смог я научиться предсказывать его действия, разве что в бою — в этой, родной для Била стихии, я точно знал, что старик с катаной не подведет.
— Да, я был не прав, — признал он, — Я слишком рано сам себя похоронил, и Михаил мне доказал, что судьбу можно не только принимать, а и бросать ей вызов.
— Это точно! Вон я, товарищ король, бросил судьбе вызов — и смотри сколько ребят тебе привел! Там, кстати, слышишь, топчутся и бурчат у входа в палатку? Это местное руководство, все, что осталось от королей Благодатных Королевств. Я подумал, что тебе будет с одиннадцатью сразу сложно договариваться, потому девятерых устранил, а с этими, я думаю, вы как-нибудь сойдетесь. Как-никак, должна же быть цеховая солидарность, а цех монархов, вроде, один из самых консервативных должен быть.
— Михаил? — пока король переваривал новость, ко мне обратилась его супруга, госпожа Снегирь.
— Ну?
— Ты считаешь нормальным, что два монарха ждут твоего разрешения зайти?
— Конечно! — аж удивился я, — А что тут ненормального? Или, по-вашему, это я должен перед кем-то на цыпочках бегать, только потому, что его предки чем-то когда-то что-то заслужили? Марьяна, не обижай! У меня все аристократы по струнке ходят! А если кто-то решил мне приказы, особенно тупые, отдавать... Спроси у Бесса с Леркой — они тебе расскажут, как мною командовать можно! Да поймите же вы все, наконец! Я, совершенно добровольно, вызвался спасать ваш мир, и теперь игра будет или по моим правилам, или катитесь колбаской, по малой да по Спасской!
— Ты умеешь находить общий язык с высшими мира сего, — заметил король.
— Я со всеми умею находить общий язык, — обрадовал его я.
* * *
— Теперь я ваш командир, отец родной и господь бог! Мое слово отныне для вас закон, и если я скажу биться головой об стену — вы будете это делать, пока ваши мозги, если они у кого-то из вас есть, а я в этом сильно сомневаюсь, не вылезут через уши! Запомнили?
— Так точно!
— Нихрена вы не запомнили! Повторяю еще раз, для особо бездарных — вы теперь никто, и зовут вас никак! Вы теперь не люди, и будете делать только то, что я вам скажу! Эй, ты, что, считаешь себя слишком умным, да? Я что, что-то смешное сказал? Что, мало сегодня навоза перекопал?
