Благодаря Нарви, я уже знал, что в этот мир прибыли хотя и не все Единые, но большая их часть. Правда, имелись и другие, в чьи планы не входило даже краткосрочное пребывание вдали от родного дома. Нет, все они уважали Веланда и признавали его Старшим, но сюда не спешили, боясь потерять последние крохи независимости, когда-то отвоеванные с таким трудом. Кто знает, что решит Веланд, увидев их здесь? Поэтому они сочли за лучшее вовсе не показываться ему на глаза. Благо, положение позволяло. Вот и эти спешили убраться как можно быстрее, свалив оставшиеся хлопоты на плечи более молодых.
Я заинтересовано смотрел им в спину и не мог назвать возраст ни одного из магов. Стоило лишь вспомнить Веланда триста лет тому назад и сейчас, чтобы понять, какую бы цифру я не назвал, она будет крайне приблизительна. Важно другое — таких молодых на вид, как Тайра или Арий, среди них не было, хотя кто их знает. Ведь говорят же, что Сила от возраста не зависит.
Я чуть повернул голову и только теперь заметил, что, оказывается, не в одиночку так открыто слежу за уходящими. Чародейка и остальные маги провожали их одинаково тоскливым взглядом. Чувствовалось, что они готовы на многое, лишь бы оказаться на их месте. Но вслух никто не проронил ни слова, только злости в глазах прибавилось ровно на треть. С этого момента они потеряли покой и часы словно удлинились. Желчь выплескивалась едкими отрывистыми фразами, раня в самое сердце. Особенно доставалось мне. Единые не смущаясь, в глаза называли меня и предателем, и учеником предателя, проклятым одиночкой, перебежчиком. Большая часть сказанного по сути своей являлась правдой, хотя и с гнилостным оттенком ненависти.
На их нападки я старался по возможности не обращать внимания, тем более, что был занят. Вот уже полночи мучился, пытаясь сотворить небольшую иллюзию. Конечно, начать следовало с самого простого, но я замахнулся на особый мираж, который бы не видел и не слышал никто кроме меня и чародейки. Удалось не сразу, но зато весь остаток ночи Тайра ни на секунду не сомкнула глаз. Да и зачем, если кошмары мерещились наяву. До самого утра с ее лица не сходило недоуменно-испуганное выражение, глаза бегали, перебирая всех присутствующих, и держаться она старалась как можно ближе к тусклому свету Арки. Трое магов, пришедших вместе с чародейкой, под конец стали поглядывать на нее, как на ненормальную. Арий, ненароком затесавшийся в их группу, вообще открыто скалил зубы, пока после очередной насмешки не ощутил холодные касания тьмы в моем исполнении.
Я поразвлекся вволю, тем более что Хонир и Горм смотрели на мои выходки сквозь пальцы, а Нарви умудрялся втихомолку подсказывать, как сделать иллюзию еще натуральней.
Самым удачным оказался мираж водопада над головой Тайры. Я однажды видел его в Атионе и теперь с удовольствием вспоминал, одновременно рисуя в воздухе прозрачный ледяной поток воды, распадающийся на множество каскадов. Он стремительно вырывался из темноты и с ревом устремлялся вниз. Для пущего эффекта я придал воде голубоватый сияющий отлив, а вокруг воссоздал облако мельчайшей водяной пыли. У самой земли водопад рассыпался сотней сверкающих капель, с веселым звоном так и бьющих во все стороны. Получилось на редкость красиво, я даже сам на миг залюбовался. Нарви же, хоть ничего не видел, зато как все привратники обладал особой чувствительностью к творимой магии. А так как он еще и примерно представлял, что у меня на уме, то глаза ему и вовсе были не нужны. Он все понимал и только тихонько усмехался.
Когда мираж был полностью готов, я позволил взглянуть на него и чародейке, но начать решил со звуков.
Поначалу она просто прислушивалась и неприязненно поглядывала на Ария, примостившегося рядом, но вскоре поняла, что это не его шуточки. Звон воды становился все отчетливей, и когда она вдруг задрала голову, уверенная в том, что звуки самые настоящие, и увидела устремившийся на нее бурлящий водопад — поверила в него сразу. Это и довершило дело. Тайра вскочила с проклятиями и такой злобой в глазах, что удивленные маги сочли за благо отодвинуться от нее подальше. Несколько секунд я позволил себе полюбоваться красивым платьем чародейки и ее уверенным видом, а затем чуть-чуть их подправил. Конечно, она и теперь выглядела как обычно, если не считать внезапного приступа ярости, но только не для меня. Я-то знал, что сейчас предстало ее взгляду — насквозь промокшее платье, волосы, свисающие вниз длинными сосульками, ледяная лужа под ногами.
Голос у Тайры оказался сильный. Даже я, застывший в ожидании, вздрогнул, когда она открыла рот. Кричала Тайра долго и громко, причем исключительно на своих. На привратников или там на меня даже внимания не обращала. Те же, кому доставалось от нее от всей души, оправдываться не спешили. Они вообще не понимали, в чем их обвиняют, так что решили просто промолчать. Тайра в их четверке была самой сильной. Арий ей хоть и немного уступал, но даже он в этой ситуации не знал, как себя повести. Поэтому сидел, задрав голову и глядя на чародейку круглыми как у совы глазами, а в уме прикидывал, как бы побольнее ее кольнуть. Тем более, что момент представился на редкость удачный.
— Сбесилась совсем, да? — внезапно очень ласково спросил он.
Тайра резко замолчала и вперила в него убийственный взгляд, но Арий на подобные проявления теплоты с ее стороны давно плевал, а потому продолжил, как ни в чем не бывало:
— Оно и понятно. Старший говорил, что его сестра тоже была немного того... буйной особой, и он даже рад, что из нее чародейки не вышло. Жаль, в остальном судьба оказалась не так благосклонна.
— На себя погляди, — прошипела Тайра и угрожающе взмахнула рукой. Очередная насмешка Ария окончательно убедила ее в том, что все шуточки этой ночи — его рук дело. — В пыль сотру. По ветру развею.
Тот приподнял брови и совершенно неожиданно обратился ко мне:
— А знаешь, ты был прав. Она и впрямь больная.
Я благоразумно промолчал, дабы не привлекать к себе внимание чародейки. Кто ее знает, вдруг возьмет да догадается, кто это тут устроил ей ледяной душ. Пусть даже призрачный.
На миг ощутив укол совести, я тут же вспомнил пылающие огнем звезды Тайры у самого лица. Вот уж кого совесть точно не мучила, да и безобидность там была на нуле. Так что ничего. Переживет. Зато я, хоть и малость переусердствовал, теперь мог создать вполне сносный мираж. Конечно, это не боевая иллюзия Веланда, но уже кое-что.
Очередной рассвет мы встретили с облегчением. Уставшие маги, которым уже до чертиков надоело бессмысленное подпирание Врат, еле дождались утра и неожиданно резво вскочили на ноги, бросившись к своим лошадям. Мрачная Тайра поковыляла следом, все еще посылая на голову Ария всевозможные проклятия. Мне вновь стало совестно, но я тут же оправдал себя тем, что практиковаться на ком-то необходимо. И если уж на то пошло, не на Хонире же, или других привратниках.
Горм поднялся, проводив Единых долгим взглядом. Даже сейчас до нас доносился голос чародейки. Похоже, она сегодня вообще не собиралась успокаиваться и по-прежнему винила во всем бедного Ария. Я с улыбкой покачал головой. А ведь он, как говорится, ни слухом, ни духом...
Нарви сладко потянулся на траве, но вставать не спешил. Вместо этого искоса глянул на хмурого Хонира.
— Ну и как, выяснил, что хотел? Или нам еще пару суток придется созерцать их постные физиономии? Ты учти, если так пойдет дальше, то на Арлина скоро начнут кидаться не в фигуральном, а в буквальном смысле. Да что там, если раньше на нас глаза боялись поднять, то теперь раз от раза становятся все наглее и наглее. Не знаю, как вам, а мне это что-то приелось. И вообще, впервые захотелось поменять Убежище на любой другой мир, лишь бы там Единых не было.
— Ты так говоришь, будто это я приволок сюда эту четверку, — заметил тот. — А между тем я делал все, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Пойми, они здесь не просто так и дело вовсе не в безопасности Единых, хотя нас и пытаются изо всех сил в этом убедить. Что-то готовится, но я никак не могу понять, что.
— Хорошо, если ты считаешь, что нам нужно находиться при них, то так и будет, — спокойно сказал Нарви, грызя стебелек травы. — Хотя лично я никакой опасности не чувствую.
— Ты еще просто не научился, — мрачно взглянул на него Хонир. — Поэтому сиди здесь и жди их смену. Потом можешь уйти.
Нарви даже зажурился от удовольствия.
— Я с ними — и один, — широко улыбнулся он, уже предвкушая полную свободу действий. И никто не будет его одергивать, если он на очередную колкость магов ответит не совсем так, как подобает привратнику. — Согласен.
Хонир резко повернулся ко мне.
— Арлин, а ты чего с такой тоской смотришь на Врата?
Я даже вздрогнул от неожиданности. Мысли резво упорхнули из головы, и оказалось, что я и впрямь уставился на черную замерзшую гладь, подсознательно манящую к себе, словно желая что-то указать.
— Даже сам не заметил, — пожал я плечами. — Просто думал о чем-то своем.
Он склонил голову набок и смерил меня скептическим взглядом.
— М-да, вижу. А знаешь, что?
Я отрицательно помотал головой и он продолжил:
— Надо бы тебе куда-нибудь сходить, развеяться. Ты весь бледный стал, как смерть. Привратники, думаешь, безвылазно, что ли, в своих мирах сидят? Нет-нет, да улизнут на сутки-другие. А иногда и дольше. Так что и ты давай, мотай из Убежища хотя бы на часок-другой.
Нарви мне весело подмигнул и быстро указал на Врата. Мол, давай быстрее, пока Хонир не передумал.
Я слегка растерялся, сразу вспомнив, как давно хотел заглянуть в Долину Врат, да только так жизнь закрутилась с той поры, что это незаметно, само собой ушло на второй план. А тут на тебе — разрешение на отдых. И я решился. Правда, от прежних проблем это отнюдь не избавляло. Вот, например, я так и не знал, как отыскать мою Долину, учитывая, как нечасто ее покидал, к тому же тогда рядом со мной всегда был учитель и именно он заботился о нашем возвращении. Да и проема больше нет.
Слегка замявшись, я подсел было к Нарви, но тот с ходу меня огорчил, виновато признавшись, что Долины — не его конек. Тогда я покосился на Хонира, мигом прочел по его хмурому лицу, что к расспросам он не расположен, и как голодный гулон вцепился в собравшегося уходить Горма.
Его выразительный взгляд сказал мне все яснее слов. Но он не учел, что от меня так легко не отделаться.
— Горм, ну если что-то знаешь — поделись, — обиженно протянул я.
Он тяжело вздохнул, но все же порылся в памяти и к моему большому облегчению таки выудил из нее некоторые сведения.
— Ладно, слушай, — строго произнес он, и я тут же с готовностью кивнул. — Насколько я знаю, таких Долин несколько, но в одном мире может находиться не больше одного проема, как ты его называешь. Вообще-то это древний переход, соединяющий почти все миры.
— А кто их сделал? — рискнул я вставить коротенький вопрос.
— Не знаю, — поморщился он. — Некий давно сгинувший маг. Кое-что из своих творений он раздарил, другие у него выкрали при жизни, а третьи разобрали после смерти. Лично я понятия не имею, в какую именно Долину можно попасть из Атиона. Так что предлагаю пройтись по всем.
— По всем? — ахнул я. — И сколько их? Пара сотен?
— Всего около десяти, — успокоил меня Горм. — И найдешь ты свою быстро, даже не сомневайся.
— И откуда такая уверенность? — удивился я. — Для меня ж в миры, что в омут — войти-войду, а вот обратно...
— Сможешь, — загадочно пообещал Горм и слегка подтолкнул меня к Вратам.
Я почесал в затылке, недоумевая, с чего бы такая уверенность, но послушно погрузился в черную гладь. Привычно поежившись, как всегда, стоило мне лишь оказаться внутри, приготовился выйти, держа в голове образ Долины. Вот тут-то и притаился подвох. Что-то ожило вокруг и удержало меня, пробудив неясное, доселе незнакомое чувство. Прежде, чем я успел опомниться, мрак закружился, увлекая меня за собой. Тихо вскрикнув, я едва не упал. Руки сами собой потянулись в пустоту, надеясь ухватиться хоть за что-нибудь, как вдруг я осознал, что же за чувство проснулось во мне. Связь с мирами. По крайней мере, назвать это как-то иначе было трудно. Они возникли вокруг меня, все до единого, смутные, темные. Я увидел их и застыл, ошеломленный океаном обрушившихся звуков, запахов, красок. А потом как-то непонятно для самого себя и легко заскользил мимо миров к Долинам, будто кто-то заботливо вел меня за собой, указывая дорогу. Я даже не видел их, но стремительно отсеивал и двигался дальше с полным ощущением того, что это делаю не я. С пятой попытки нашел таки свою, родную, ныне совершенно заброшенную. И только тогда остановился, решительно не понимая, как такое вообще возможно — чувствовать миры. И тем не менее я чувствовал их и мог из любой Арки шагнуть в любой мир, даже не зная названия. Для этого стоило лишь мысленно выделить его среди остальных.
Я вывалился из совершенно незнакомых Врат потный, взъерошенный, но такой счастливый, что долгое время просто стоял, медленно приходя в себя. А вокруг так и плясала круговерть миров и Долин.
Постепенно мелькание успокоилось, и связь осталась только с одним миром — Убежищем. Даже с закрытыми глазами я мог сказать, что его Арка где-то здесь, среди других. Она и правда скрывалась за более высокими собратьями и стояла как бы в стороне, едва заметно касаясь меня своим нежным теплом. Неким образом признав во мне привратника, пусть даже лишь наполовину, она давала об этом знать, внушая безотчетное чувство долга, желания защищать, что казалось новым для меня.
Я поднял голову, вглядываясь в некогда радужный купол над Долиной. Теперь его трудно было заметить. Яркие краски поблекли, сверкающий свет погас, и всю Долину навсегда застлал серый полумрак. Даже тишина здесь изменилась, растеряв былую власть надо мной, стала просто мертвой.
Мой благодушный настрой мигом испарился, и на душе вновь стало тяжело. Я неспешно прошелся по траве туда, где некогда находился вход в Атион. Теперь там было пусто. С минуту я смотрел в никуда, рисуя перед мысленным взором знакомый черный прямоугольник, когда-то связанный со мной единой нитью. Это раньше я не смог бы вырваться в Атион без него. Теперь же проем был мне больше не нужен, как и Врата, ведущие в этот мир.
Я печально улыбнулся, представив себе, как переношусь домой. В глубине души я одновременно и боялся и надеялся на что-то хорошее, способное развеять тоску. А еще я точно знал, что если воспользуюсь хорошей возможностью сейчас, то это будет, скорее всего, мой последний визит в родной мир, неспроста же Хонир такой мрачный и подозрительный. Но несмотря на это обратно меня что-то... не тянуло. Даже больше того, если раньше я чувствовал себя в Долине спокойно, то теперь она тяготила меня. Поэтому я просто отступил и медленно побрел обратно.
Не знаю, что на меня так повлияло — воспоминания или давящая тишина, но я настолько погрузился в мысли, что слишком поздно понял, какую ошибку совершил. Стоило мне обойти зеленую цветущую Арку, как я увидел уставшего Хенигаса, непринужденно привалившегося к серому камню. Он тут же поднял голову и приветственно вскинул руку, лишив меня последней возможности тихо свернуть в сторону. И теперь я мог сколько угодно ругать себя за то, что как последний дурак поперся к Вратам в Убежище, хотя с тем же успехом мог войти в первые же, стоящие на моем пути. Все равно исправить ничего уже было нельзя.
