Ученик Мракоборца

Дролл повысил голос. Затрепетали огоньки свечей, некоторые погасли. В теле Матиса опять захрустело. Он закричал.

— Пустите! Там мой сын! — донесся хриплый, пропитой голос Трамбра.

Заскрипела дверь. Послышалась возня, и в комнате, сдерживаемый парой стражников, появился хозяин дома.

— Уберите его! — рявкнул Дролл, не отрывая горящих янтарем глаз от Матиса.

— Что вы с ним творите?! Скоты! Мрази! — надрывался Трамбр, пытаясь освободиться от хватки здоровяков в доспехах.

Но силы были неравны, и стражники, хоть и с трудом, выволокли его, вопящего, осыпающего все и вся ругательствами и проклятьями, наружу.

В горле Матиса заклокотало. Страд с ужасом понял, что слышит смех. С каждой минутой он все больше сомневался в успехе задуманного мракоборцем.

Вдруг его старания бесполезны? Твари из Червоточины — не то же самое, что демоны. Дролл действовал вслепую, наугад. И кто знает, куда это может завести... Что если мракоборец лишь питает чудовище собственными силами?

Страд не знал, какие мысли одолевали самого Дролла, но поражался его самообладанию. Мракоборец продолжал борьбу с тварью несмотря ни на что.

Матис смеялся, злобно глядя на Дролла. Под головой темнела лужа крови. По сломанному бедру разливались отек и синева.

— Послушай, — голос старосты Тагра был тихим и сиплым. — Может, оставим? Отвезем в Баумару...

— Нет, — оборвал его Дролл. — Дай мне еще немного времени. Кажется, я понял, за что зацепиться. Мы вытащим эту дрянь.

* * *

Боль грызла, мешая течению мыслей. А еще одолевала ярость. Она металась в этом тщедушном теле, но магия врага с желтыми горящими глазами преследовала ее. Бороться становилось все сложнее. Если ее лишат оболочки, она умрет. Это должно было пугать — она успела понять, что люди боятся смерти, — однако страха не было. Создатели не наделили ее этим чувством. И, видимо, недооценили врагов.

Желтоглазый человек произносил странные слова, которые обрывали незримые нити — благодаря им она и удерживалась в этом теле. Нитей было много, но они лопались одна за другой. Это приносило невероятную боль.

Ей попался очень сильный враг. Упорный и способный, в отличие от многих, которых она успела увидеть, противостоять собственному страху. Она пыталась напугать его, внушить, что усилия напрасны... Без толку. Желтоглазый не уступал. Он мог бы стать ее союзником — если бы не был врагом.

Новая вспышка боли заставила взвыть. Долго ей не продержаться. И уйти достойно, чтобы эти твари поняли, с кем имеют дело, не выйдет. Она связана по рукам и ногам, веревки укреплены с помощью магии. Хотя и без заклятий они бы выдержали — ей досталось очень слабое тело.

Большой двуногий едва не спас ее, когда предложил желтоглазому остановиться. Вот уж кто был напуган по-настоящему. Но его страх имел другую природу: он так и не смог убедить себя, что видел только оболочку Матиса, а не самого мальчика. Ему казалось, что желтоглазый пытает именно ребенка, и был в ужасе.

Он хотел, чтобы ее отвезли куда-то... в какую-то Баумару. Если бы желтоглазый согласился, она бы получила отсрочку, и, быть может, смогла бежать. Но двуногий враг уже понял, как действовать — победа стала вопросом времени: она чувствовала, что связь с этой убогой оболочкой слабеет.

Несколько заклинаний...

Ее словно сжало невидимыми клещами. Сжало и потянуло.

Прочь из этого тела.

Прочь из этого мира...

* * *

Матис трясся и исходил едким коричневым дымом. Тот заполнял комнату. Разъедал глаза. Першило в горле, Страд то и дело задерживал дыхание. Сжимал зубы, чтобы не закашляться.

Остальным приходилось не лучше. Староста Тагр дрожал и плакал. Мастер Ладор был напряжен и готов к любой неожиданности.

А Дролл боролся с порождением Червоточины. И побеждал. По крайней мере, так казалось Страду.

"Неужели получится?" — размышлял он. И вдруг поймал себя на том, что не верил в успех. С самого начала, еще когда бьющегося и харкающегося кровью Матиса привязывали к столу.

Но теперь...

Дым густел. Матис перестал трястись — теперь он лишь изредка вздрагивал, с хрипом заглатывая воздух. Дролл водил над телом руками, словно ощупывал нечто невидимое, окружавшее тело мальчика. Словно искал что-то.

И, наконец-то, нашел: руки мракоборца остановились над грудью Матиса. Пальцы сжались, будто Дролл что-то ухватил.

Мальчик заурчал. Оскалился.

Страд напрягся так, что, казалось, мышцы вот-вот разорвутся. Он понял: настал решающий момент. Дролл или победит, или...

Мракоборец вдохнул. Задержал дыхание. А потом снова забормотал заклятья и стал поднимать руки, вцепившись во что-то скрытое от глаз.

Матис завизжал. Голова мальчика моталась, размазывая кровь по столешнице.

"Он поймал ее, — Страд наблюдал за Дроллом с открытым ртом. — Сущность твари из Червоточины. Он касается ее. И вытягивает. Голыми руками..."

Что мракоборец чувствовал при этом? Каково было держать искру жизни чудовища?

Страд не знал. И не хотел знать. Он подумал, что вряд ли когда-нибудь спросит Дролла об этом.

Мракоборец побеждал — теперь в этом не было сомнений. Он поднимал руки, на одном дыхании произнося магические формулы. А Матис будто засыпал, укутанный одеялом из коричневого дыма.

— Прокул эстэ! — выкрикнул Дролл и резко развел руки — словно разорвал нечто невидимое.

В то же мгновение Матис замер, а коричневый дым заметался диким зверем, случайно попавшим в человеческое жилище. Стены вздрогнули от яростного рева.

— Прокул эстэ!

Заклинание подействовало, точно хлыст. Облако дыма устремилось к очагу и исчезло в дымоходе. Погасла добрая половина свечей, комната погрузилась в полумрак.

— Что там?! Что?! — донесся с улицы хриплый крик Трамбра. — Дайте посмотреть! Это мой дом!

Дролл выдохнул и уперся руками в столешницу. Только сейчас Страд заметил, что расставленные по углам стола статуэтки чародеев расплавились — превратились в бесформенные дымящиеся куски янтаря.

— Получилось, — пробормотал мракоборец, опустив голову. — Мы выгнали тварь. И убили. Без тела она не сможет жить.

— Все? — вытирая слезы, спросил староста Тагр.

— Нет. Не все, — Дролл выпрямился. — Попробуем спасти его, — он посмотрел на Матиса. — Искра жизни мальчика пока еще здесь. Возможно, мы сможем вернуть ее в тело. Совершим ритуал возврата.

Мракоборец отошел от стола. Покачнулся.

— Ты уверен? — осторожно спросил полумаг. — Посмотри на себя. Обессилел ведь...

— Нужно попробовать, — ответил Дролл. Он шумно сглотнул и тряхнул головой. — Страд, зажги свечи. Потом подойди сюда. Понадобится твоя сила.

Страду стало не по себе. Ритуал возврата был очень сложен и далеко не всегда заканчивался успешно. Суть его заключалась в том, чтобы вернуть блуждающую по Янтарному Яблоку искру жизни в тело. И не просто вернуть, а восстановить все нити, связывающие ее с физической оболочкой. Если маг допускал хоть одну ошибку, жизнь возвращенного — при условии, что он выживал, — становилась чередой страданий. Несчастный либо сходил с ума, либо терял способность управлять телом, либо...

— Поторопись! — голос мракоборца вывел Страда из раздумий.

Выгнав из головы посторонние мысли, сосредоточившись, Страд использовал простейшее заклинание огня. На погасших свечах вновь заплясали языки пламени, в комнате стало светло.

— Иди сюда, — велел Дролл.

Страд подошел к столу. Мракоборец и мастер Ладор взяли его за руки.

— Все, что ты должен, — не сопротивляться, — сказал Дролл. — Остальное сделаем мы сами.

Несколько секунд он оставался неподвижен. Потом янтарные глаза вновь загорелись, и Страд почувствовал это...

Он будто шел, сопротивляясь напору сильнейшего ветра. Силы иссякали с каждой секундой. Сердце заколотилось. Ноги едва не подогнулись.

Растерянный Страд посмотрел на Дролла. Мракоборцу, вбиравшему энергию остальных, приходилось еще тяжелее. На вспотевших висках вздулись вены. Дергалась левая щека. Дрожал подбородок.

— Потерпи, — прохрипел староста Тагр. Выглядел он не лучше Дролла. — Осталось недолго.

Две минуты — действительно небольшой срок. Но Страду они показались чуть ли не вечностью. Когда Дролл, наконец, отпустил его, Страд еле доковылял до лавки. Закрыл глаза, надеясь унять головокружение.

Шаркая и тяжело дыша, подошел староста Тагр. Устроился рядом.

— Ты молодец, — пробормотал он, с шумом сглатывая. — Многие в первый раз паникуют, когда прирожденный заимствует у них силы для ритуала.

Страд разомкнул веки и уперся затылком в стену. Стал наблюдать за Дроллом.

Взгляд янтарных глаз мракоборца был устремлен на дверь. Руки Дролл держал перед собой, точно призывал кого-то, и почти без передышки произносил магические формулы.

Так продолжалось не меньше десяти минут. Потом с улицы донеслись возгласы, в которых слышались испуг и изумление.

— Это он! Матис! — заорал Трамбр. — Почему он такой?! Что они с ним сделали?! Отвечайте, вы! Ублюдки!

Толстяк поносил державших его стражников последними словами и, судя по доносившейся с улицы возне, отчаянно пытался вырваться.

— Нет! Не заходи! Не смей! — надрывался Трамбр. — Я твой отец! Я запрещаю! Не...

Страд хотел подойти к окну, посмотреть, что происходит, но успел только подняться. И застыл, глядя на знакомую детскую фигурку, охваченную зеленым свечением — призрак Матиса вошел в дом и остановился неподалеку от двери.

Он стоял на полусогнутых ногах, чуть пошатываясь, и буравил мракоборца черными провалами глазниц. Дролл оборвал очередное заклинание на полуслове. Шагнул к Матису.

— Иди сюда, — заговорил он с призраком. — Тебе рано покидать этот мир. Возвращайся в свое тело. Я помогу тебе.

Несколько секунд Матис оставался неподвижен. Затем медленно, словно неумело, повел головой вверх-вниз.

"Кивнул, — Страд, как завороженный, смотрел на призрака. Страха не было — только напряжение. И желание, чтобы у Дролла все получилось. — Он понимает..."

— Не бойся, — продолжал мракоборец. Он опустился на корточки. Улыбнулся. — Я прогнал чудовище, оно никогда больше не появится. Не причинит тебе вреда. Пойдем, я верну тебя в твое тело.

Матис ответил на улыбку. Шагнул вперед, взмахивая руками, чтобы удерживать равновесие. Дролл поднялся, подвел его к столу.

— Ты знаешь, как попасть туда, — мракоборец указал на неподвижное детское тело, опутанное веревками. — А я позабочусь об остальном.

Призрак снова кивнул и стал терять очертания. Не прошло и минуты, как он превратился в облачко зеленого света, которое влилось в тело Матиса.

"Есть!" — Страд облегченно выдохнул.

Но радоваться было рано...

Очнувшись, Матис закричал от боли. Из глаз брызнули слезы. На некрасивом лице читались страдание и ужас. Мальчик дрожал и с трудом заглатывал воздух.

Трамбр, услышав крики сына, разразился проклятиями.

...Следующий час стал кошмаром. Дролл, не щадя сил, боролся за Матиса. Пытался заглушить боль мальчика магией, но заклятья теряли силу быстрее обычного, и тот страдал все больше. Его рвало, ноги и руки сводило судорогой, из носа и ушей по-прежнему сочилась кровь.

Снаружи надрывался Трамбр. Осыпал стражников руганью, требовал, чтобы его пустили в дом. Мастер Ладор встал у окна и молча наблюдал за действиями мракоборца. Староста Тагр сидел рядом со Страдом и беззвучно плакал.

А сам Страд словно окаменел от ужаса. Еще совсем недавно он смотрел, как Дролл изгоняет из тела мальчика тварь, порожденную Червоточиной. Теперь это казалось бесконечно далеким и пустячным делом.

"Он умирает, — Страд смотрел на кричащего ребенка. — На этот раз у Дролла ничего не получится".

Страд оказался прав. Прошло еще пять минут, и Матис захрипел, перестал трястись. Повернул голову к окну и затих.

Навсегда.

Дролл отошел от стола, уперся спиной в стену. Опустил руки и голову.

— Кончено, — тихо, но твердо объявил он. — Мне не удалось связать ни одной нити. Не знаю, почему. Быть может, тварь искалечила тело, прежде чем уйти. Или искра жизни Матиса провела вне оболочки слишком много времени.

— Не надо было призывать его, — глухим от слез голосом произнес староста Тагр. — Только мучили мальчонку.

Мастер Ладор молча кивнул, глядя на тело, привязанное к столу.

Страд по-прежнему сидел, не двигаясь, уставившись в никуда. В голове раз за разом повторялась последняя фраза мракоборца, и одновременно с этим усиливались ужас и чувство вины.

* * *

Деревня Чешуйка освободилась от оков опасности. Как потом рассказали стражники-патрульные, шел второй час ночи, когда крылуны перестали рваться и неподвижно повисли на цепях. Именно в это время облако едкого коричневого дыма покинуло тело Матиса.

Утро выдалось солнечным, но холодным. Жестокий ветер разорвал темное одеяло туч и теперь гнал обрывки в сторону Баумары.

"Лучше бы продолжался дождь", — подумал Страд, укладывая вещи в черный с серебром фургон, в котором вчера приехали мракоборцы.

Кучер — долговязый дядька с большим носом и выдающимся подбородком — сидел на козлах, ежился и бормотал ругательства всякий раз, когда усиливался ветер. Два каурых тяжеловоза со стрижеными гривами стояли, опустив головы.

Неподалеку готовился к отъезду экипаж из лаборатории Риалдуса. Мастер Ладор решил не вызывать "фургон скорби", а самостоятельно доставить тело Матиса некромантам. Сейчас оно уже лежало внутри, в специальном черном мешке, похожем на блестящую пиявку чудовищных размеров. Вспомнив, как хигнаур силой мысли отправил мешок с мальчиком в фургон, Страд помрачнел.

Прощание со старостой Тагром вышло коротким и безрадостным. Великан обнял Дролла, вымученно улыбнувшись, хлопнул Страда по плечу, велел слушаться наставника.

Потом на площади, шатаясь, показался пьяный Трамбр. Остановившись футах в тридцати, толстяк начал орать. Он поносил мракоборца и "всех его дружков" последними словами, сыпал проклятьями и угрозами. Попробовал запустить в Дролла комком грязи, но не успел — двое стражников скрутили его и поволокли прочь.

Дролл проводил пьяницу мрачным взглядом и стиснул челюсти, отчего вспухли желваки.

Староста Тагр принялся было успокаивать его, заверять, что никто не виноват в случившемся ночью, но мракоборец жестом остановил полумага.

"Все правильно, — Страд кинул взгляд на столб-сигнальщик с четырьмя неподвижными тушами на цепях и забрался в фургон. Четверо мракоборцев уже были внутри и спали, расположившись на лавках вдоль стен. — Слова лишь хуже сделают..."

Ему самому было плохо, почти как семь лет назад, — только к горечи еще примешивалось чувство вины. Страд надеялся, что оно ослабнет, когда деревня Чешуйка останется в нескольких милях за спиной. Но этого не произошло...

Наоборот: уверенность в том, что Матис умер из-за него, крепла с каждой минутой.

Так сглупить... И от чего? От страха? Растерянности? Для ученика мракоборца это не оправдание.

"Мы могли выиграть почти сутки, — размышлял Страд. — И тогда, вполне возможно, искра жизни Матиса благополучно вернулась бы в тело. Но я все испортил", — он покачал головой, чувствуя, как душевная горечь словно разъедает внутренности.