Невольник (Зулкибар-5)

В дверь входит мужчина, хм, наверное. У него странное гладкое лицо, округлые плечи и походка какая-то излишне плавная. Евнух? Я слышал о таком, вернее, читал.

Он что-то говорит мне по-шактистански. Уж извините, чего не понимаю, того не понимаю.

— Иди с ним, девочка, — переводит приемщик, не отрывая глаз от бумаг.

Ладно, я — девушка послушная, во всяком случае, пока что. Вроде тряпку надевать на лицо меня никто не заставляет, а потому делаю вид, что я о ней забыл.

А дальше начинается кошмар.

Сначала меня толкают в какую-то комнату, буквально набитую различными девицами. Все более или менее привлекательные, некоторые — прямо скажем, красавицы. Ведут они себя по-разному. Кто-то сидит, сжавшись, кто-то подвывает. Кто-то взахлеб пытается рассказывать окружающим историю своей несчастной жизни. Бедные девочки, но кто бы их слушал! Я точно не собираюсь. Мне, вернее несравненной Лорелее, и так проблем хватает по уши.

С трудом нахожу себе место и спокойно так, удобненько усаживаюсь. Потом, правда, вспоминаю, что приличной девушке не стоит сидеть, расставив ноги и облокотившись о колени, и с трудом сворачиваюсь в компактный клубочек. Во всяком случае, я стараюсь!

Где-то минут через сорок, но могу и ошибаться, поскольку от шума и запахов просто дурею, меня за руку вытягивают из толпы и ведут куда-то. На сей раз моя провожатая — женщина лет так сорока. Причем, судя по ее внешности, явно откуда-то из наших мест. Впрочем, разговаривать она со мной не хочет, как и я с ней.

Молчит, пока мы не приходим в купальню. Там, в небольшом бассейне уже располагаются штук восемь обнаженных девиц разной комплекции. Их моют другие девушки, сидящие на бортиках.

Весьма-весьма примечательное зрелище. Которое отчего-то совершенно меня не волнует. И это отсутствие волнения беспокоит. То ли я настолько выбит из колеи, что не способен воспринимать женщин как женщин, то ли мое новое тело устроено подобным образом. А это пугает, поскольку приводит к выводу о том, что оно способно заинтересоваться представителем противоположного на данный момент пола. Вот только этого мне не надо!

— Раздевайся, — велит моя провожатая.

— Совсем? — туповато спрашиваю я.

Она кивает. Ну да, совсем. Я совсем запутался. Я кто сейчас — мужчина или женщина? Что я должен чувствовать?!

Минут через двадцать с мытьем, вроде бы, покончено. Вот, кстати, не понимаю я эльфов — зачем они носят такие длинные волосы? Это же невыносимо! Они тяжелые, они всюду лезут. А когда они мокрые, еще и липнут к телу. Обкорнать бы все это богатство хотя бы до плеч, как у меня было! И еще грудь куда-нибудь деть. Куда не посмотрю — везде она. Я просто с ума схожу от всего этого.

После ванной следует отвратительная процедура удаления на мне, любимом, лишней растительности. Это, видите ли, служит для эротической стимуляции, а также является средством гигиены. Мыться чаще надо! А Гарея этого я бы так простимулировал...

Потом мне делают легкий массаж, в процессе которого намазывают мою бедную исстрадавшуюся шкурку пахнущим фруктами маслом. Вот это уже приятно. Вот это можно было бы расслабиться, если бы ситуация не была столь пикантной — лежу я голый в женском теле, а другие девушки масло по мне размазывают.

А вот дальше был ужас, по сравнению с которым удаление волос уже стало казаться мне легкой и приятной процедурой.

Как меня проверяли на девственность, вообще рассказывать не хочу. Я... в общем, я сопротивлялся. Но, насколько понимаю, я там не один такой строптивый попался. Видимо, такие вот нераспечатанные попадаются им регулярно, потому что вызванные охранники быстренько меня скрутили, разложили и... Сама процедура заняла немного времени. Но до чего же противно! Нет, Лин мне должен. А после такого он мне по гроб жизни обязан. Вместе с Саффой.

В противном случае я его тоже на что-нибудь проверю. Подручными средствами.

Понятия не имею, почему процедуры чередовались именно таким образом! После вот этой вот... гадости, меня провожают в комнату, в которой, кроме меня, находится еще примерно пятнадцать невольниц, и велят спать, что я послушно и выполняю. Все же эти издевательства над моим организмом очень утомительны.

Лин

Кроме мороженого в этом кафе было много чего еще вкусного и интересного. Вот, например, танцовщицы. Полуголые и соблазнительные. И услужливо улыбающийся официант, сватающий нам шактистанский народный напиток — агаву, который по его словам и дракона с ног сшибает. Шеоннель на меня настороженно посмотрел, но я его удивил и от сногсшибательной агавы отказался.

— А ты что думал, я алкоголик какой-нибудь? — ворчливо спросил я, когда официант отошел.

— Нет, — полуэльф опустил ресницы, — извини.

— Нет, ну вообще-то я это дело люблю. И агаву попробовать мне хочется, — признался я, — но не сейчас. Или ты думаешь, я всегда напиваюсь, когда у меня невеста в неизвестном направлении исчезает?

— А я бы напился, — признался Шеоннель и уточнил, — наверное. С горя.

— С горя не напиваться, а действовать нужно, — разъяснил я свою позицию, — вот найдем Саффу, а потом на радостях напьемся.

— Ты уверен, что она жива?

— Конечно! Не забыл — я некромант и будь она мертва, я бы первый об этом узнал. Есть такой ритуал, и мы его перед нашим первым боем с Арвалией провели. На всякий случай, мало ли что. Хоть мы и работали с Саффой в паре, но вдруг пришлось бы разделиться. Так вот, будь Саффа мертва, я бы сейчас не десертики жрал и не напивался, а сравнивал Шактистан с землей.

Шеоннель задумчиво на меня посмотрел и решил:

— Ты бы мог. Ты такой...

— Да-да, я злое эмоциональное чудовище. Как мама. Это отец у нас сдержанный.

— Ты тоже сдержанный.

— Это почему это вдруг я сдержанный? Ничего подобного! — возмутился я, отправляя в рот очередную ложку с шоколадным мороженым

— По тебе совсем не видно, что ты переживаешь.

— А я не переживаю. Саффа жива, и это главное. Мы ее найдем, где бы она ни была. А если ее там обидели, то... ну, это проблема похитителей.

Наверно, я как-то не очень красиво ухмыльнулся при этом, потому что Шеоннель вздрогнул, а танцовщица, которая в танце подбиралась к нашему столику, резко сменила направление.

— Лин, этот ритуал, о котором ты говорил, помогает только определить, жива ли Саффа? — поинтересовался Шеоннель.

— К сожалению да, — буркнул я. — Я хотел ей предложить перед тем, как она в Шактистан собралась, на эмоциональном уровне привязку сделать. Ну, на всякий случай. Но не стал, передумал.

— Почему?

— А вдруг она бы решила, что я ее, как последний ревнивый дурак, решил таким образом контролировать, чтобы налево не пошла? Ведь когда такая привязка, все чувствуется. Ну, то есть, по идее она могла бы глушить ее по своему желанию, но я бы заглушку почувствовал... в общем, не стал я ей предлагать. Сам понимаешь, что она могла бы подумать.

— Саффа бы такого не подумала!

— Подумала бы. Ей иногда такое в голову приходит, что гаси свет, бросай гранату. Вот обиделась же она на меня недавно, после поцелуя Ллиувердан. Сам знаешь — обиделась не за поцелуй, а потому что решила, что я вру, что Ллиу насильно меня целовала.

— В это сложно было поверить, — Шеон улыбнулся, — Ллиувердан такая хрупкая в своей человеческой ипостаси.

— Зато силища у нее нечеловеческая, — проворчал я, облизал ложку и, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, повернулся.

Так и есть. На меня пялился худосочный блондин из-за соседнего столика. Волосы у него были интересного цвета, не совсем белые, а с каким-то оттенком, то ли голубым то ли зеленым, сразу не разберешь. Я так засмотрелся на это, что не сразу заметил, что блондинчик многозначительно мне улыбается. Это что это? Он что, заигрывает, что ли со мной?

— Лин, нам не пора в гостиницу?

Я перевел взгляд на Шеоннеля. Так, кажется, эмпат мой что-то такое почуял. Что именно? Как я разозлился? Или понял, с какими намерениями этот хрен белобрысый на меня смотрит?

— И что же этот дяденька от меня хочет? — мурлыкнул я, проникновенно заглядывая полуэльфу в глаза.

Шеоннель не выдержал и хрюкнул.

— Понятно. Я так эротично мороженое кушаю? — невинно помахав ресничками, уточнил я, покосился на блондинчика и начал медленно подносить ложку ко рту.

— Лин! — зашипел Шеоннель и, кажется, даже слегка покраснел. Понятно, что его мои действия не впечатлили, а вот эмоции блондина, видимо, были таковы, что наш бедный полуэльф прямо-таки не знал, куда себя деть.

— Ладно, пошли, — решил я и сунул ложку в недоеденное лакомство, так и не донеся ее до рта. Попридуривался и хватит. — Тебе еще, между прочим, в Зулкибар нужно успеть на ужин этот.

— А ты не пойдешь? — удивился Шеоннель.

— А меня пригласить забыли, — проворчал я, — это только Саффе мерещилось, что второй придворный маг королевишне нашей необходим, на самом деле ей ни второй, ни первый на фиг не нужны! Я мог бы спокойно с Саффой в Шактистан отправиться, блонда и не заметила бы.

— Лин, у Ханны сейчас много забот, она просто не подумала...

— О! А наша блонда думать умеет? — умилился я.

— Тебе лучше быть там. Это официальный обед и придворный маг твоего ранга должен присутствовать.

— Моя левая пятка подсказывает мне, что Ее Величество моего отсутствия не заметит. Так же как не замечала Ларрена. У меня возникает непреодолимое желание вправить Иоханне мозги, что-то заигралась она в королеву.

— Лин, потерпи, скоро она освоится и перестанет допускать такие оплошности...

— Как невнимание к старым друзьям. Да-да, я, конечно же, в это верю! — преувеличенно весело отозвался я, — ладно, Шеон, не опускай уши, пойду я на ужин. Мало ли, вдруг ты прочитаешь этого шамана шактистанского и станет понятно, что он заслужил "ядовитыми сетями" по морде немедленно получить.

Глава 10

Лин

Официальный ужин при зулкибарском дворе это совсем не то, что неофициальный, где всем пьяно и весело. Все это действие проходило в банкетном зале, предназначенном специально для таких случаев. С какой целью Ханна это представление организовала, даже предположить боюсь. Не иначе как, чтобы подбодрить бедняжку Шейраза, который мою невесту заманил непонятно куда.

Кроме Ханны с Киром, меня, Шеона и шактистанца этого недобитого, присутствовали еще Вальдор и Кардагол, который принес извинения от имени Ллиувердан. Мол, нездоровится ей, очень хочет, но не может присоединиться к такой расчудесной компании. Шейраз пробормотал что-то сочувствующее на тему хрупкости женщин, а я поухмылялся. Да уж! Ллиу это у нас самая хрупкая женщина во всех мирах. Ну, прямо-таки не дракониха, а нежная песчаная ящерка. Просто не хочется ей на этом скучном мероприятии присутствовать, вот и придумала отговорку. А Кардагол врет и не краснеет. Впрочем, на лживой морде Шейраза тоже написано, что он честнейший человек на свете и ну нисколько не виновен в исчезновении старшего придворного мага Зулкибара. Да и вообще, судя по рожам собравшихся это все, так, фигня и мелочь! Подумаешь, пропала девушка. Причем не какая-нибудь девушка, а моя невеста! К тому же сильнейший маг. Такие, знаете ли, не исчезают бесследно, без борьбы. Мне вот даже удивительно, что Шейраз не додумался солгать о том, что Саффа сама ушла, не прощаясь.

Одним словом, весь ужин я тихонечко бесился, при этом делая вид, что бдительно охраняю свою королеву и что-то там поклевываю с тарелки. Кстати, еда была на редкость невкусная. Неужели шеф-повар выполнил свою давнюю угрозу и уволился?

После двух часов поглощения пищи и натянуто-непринужденных разговоров эта пытка, наконец, закончилась. Как только Шейраз удалился с кучей поклонов, я помахал блонде ручкой, ухватил Шеона под локоток и телепортировался в Шактистан, в свой гостиничный номер.

— Ты мог хотя бы попрощаться, — упрекнул полуэльф.

— С какого это перепугу? — искренне удивился я, — меня на этот ужин даже не приглашали. Ни в качестве гостя, ни в качестве придворного мага.

— Не знал, что ты такой обидчивый, — с улыбкой заметил Шеоннель.

— Ничего подобного! — возмутился я, — просто не люблю бессмысленных действий. Если Ханне не нужен придворный маг, зачем она заключала со мной контракт?

— Ты ей нужен, — очень убедительно сказал полуэльф.

То ли утешал, таким образом, то ли действительно так и есть. Я решил, что с этим потом разберусь и перешел к главному вопросу вечера:

— Послушал эту задницу шактистанскую?

— Он боится. И лжет. Одним словом, я считаю, что он обманывает потому, что боится, а не потому, что ему этого очень хочется и выгодно.

— Кто-то утащил Саффу и запугал неслабого мага? Во что же мы влипли, Шеоннель?

— Во что-то нехорошее, — констатировал полуэльф, — у нас еще есть возможность отменить план с Ларреном и не подвергать его опасности.

— Вот уж фигушки! Зря мы, что ли к Кардаголу на поклон ходили? — взвился я.

Шеон, конечно же, понял, что спорить со мной бесполезно и предложил разойтись на отдых. Ему, видите ли, нужно морально подготовиться к завтрашнему дню. Такой чувствительный, просто сил нет. Моральная подготовка ему понадобилась для того чтобы продать Ларрена. Зачем спрашивается? Ведь продавать его все равно не мы лично будем. Посидим себе в сторонке, убедимся, что красу нашу ненаглядную именно султан купил и удалимся. То есть нет. Сначала деньги заберем, а потом удалимся. Нужно не забывать, что мы все ж таки не кто попало, а торговцы. Очень жадные причем.

Ларрен

Поднимают меня, как кажется, очень рано. Накидывают на плечи халат, суют в руки стакан молока и лепешку, и пока я уплетаю это, какая-то особа женского пола и шактистанской национальности пытается расчесать мне волосы. А я сижу и тихо злорадствую. Да, мне больно, но я злорадствую. А что? Кардагол зря, что ли, старался, наколдовывая такую роскошную шевелюру. Вот пусть мучаются.

В результате с помощью масла, расчески и шипения на неизвестном мне языке у меня на голове сооружают странное нечто. Во всяком случае, оно тяжелое и шатается. Дать мне посмотреть на себя в зеркало никому и в голову не приходит. А я бы посмотрел — что такое можно сделать с волосами Лорелеи? Тем более, что возле левой щеки у меня теперь спираль болтается, скрученная из моих же волос. А справа — нет.

Женщина, окинув плод своих трудов удовлетворенным взглядом, начинает чем-то обмазывать мое лицо. Надо полагать, косметикой, но отчего ж ее так много?! Она кладет и кладет что-то густое жирное на мои щеки, глаза и губы, а я терплю, вспоминая самые изощренные ругательства.

Наконец, видимо, получив устраивающий ее результат, шактистанка тихо что-то проговаривает и начинает собирать в кучу выложенные ею ранее баночки и расчески.

— Уважаемая, а где моя одежда? — интересуюсь я. Ну, в самом деле, не в халате же мне идти? Нет, я бы мог. Если бы не одно но — он же вообще ничего не прикрывает, кроме части спины! А я — девушка стыдливая. Можно даже сказать, скромная. И неважно, что это тело я до сих пор не воспринимаю, как свое.

Женщина уходит, не удостоив меня ответом. Вернее, переходит к соседней ожидающей ее жертве.