Вспомнить тебя

— Слушай, если ты обрадовалась известию, значит ты хочешь ребеночка, а остальное неважно, — уверенно произнесла я и встала, потянув за собой девушку.

— Не знаю... — вставая, неуверенно протянула она, вытирая вновь выступившие слезы.

— Знаешь, — твердо сказала я. — Делаем так. Мы сейчас идем к тебе домой и ты все расскажешь своим родным. Дома кто сейчас?

— Мама — смотря на меня во все глаза, ответила она.

— Я буду ждать тебя около двери. Если что — позовешь меня, — и я уверенно повела ее прочь с моста, который меня стал очень раздражать.

Незнакомка все более уверенней вела меня к своему дому, и я могла, наконец, себя поздравить. Внушение прошло успешно! Теперь я не сомневалась в том, что эта золотоволосая девушка справится со сложившейся ситуацией и сможет достойно воспитать ребенка, даже если ее родители не окажут поддержку.

Я провела на крыльце ее дома минут двадцать, прежде чем она счастливая выбежала и крепко обняла меня.

— Спасибо, спасибо тебе огромное! — не переставая, благодарила она меня. — Ты словно ангел! Ты спасла нас.

Девушка, лучезарно улыбаясь, отстранилась от меня и дотронулась ладошкой до своего живота. А я в первый раз не стала хмуриться, услышав свое прозвище. Пожелав незнакомке счастья, я не спеша побрела домой.

Меня переполняло столько эмоций, что казалось еще чуть-чуть и меня просто разорвет. Настроение значительно улучшилось, хотя меня немного трясло. А что было бы, если я не справилась бы? Эта мысль ужаснула меня, но я тут же отогнала ее подальше от себя. Впереди меня ждал потрясающий вечер плавно перетекающий в ночь с Мауром. Поэтому я поспешила домой, приводить себя в порядок.

В оговоренный час я подошла к комнате, где проживал Маур. Негромко постучав, я поправила, и так идеально сидящее на мне, белое обтягивающее платье.

— Потрясающе выглядишь, — улыбаясь, сказал юноша, пропуская меня в комнату.

— Спасибо, — закусив губу, ответила я.

В комнате царил приятный полумрак, из освещения были только две свечи, который стояли на круглом столе, покрытым бежевой скатертью. Играла тихая мелодичная музыка, дополняя романтическую атмосферу.

— Вина? — спросил Маур и, обняв меня со спины, нежно поцеловал в шею.

— Не откажусь, — улыбнувшись, ответила я.

Он не спеша подошел к столу, открыл бутылку темно-красного вина и разлил его по бокалам, один из которых, протянул мне. Я сделала глоток напитка и прикрыла глаза от удовольствия. Маур великолепно разбирался в вине. Я посмотрела на юношу, который не сводил с меня глаз, и залюбовалась им. Его длинные светлые волосы сейчас были распущены, светло-голубая майка идеально сидела на его натренированном теле, а чувственные губы просто сводили меня с сума. Мы присели за стол и стали непринужденно разговаривать, время от времени, наполняя наши бокалы. С Мауром мне всегда было очень комфортно и уютно. Вот и сейчас я не заметила, как мы с ним оказались на его постели. Маур нежно целовал мои губы, шею, открытые плечи, ласкал меня и смотрел так, как будто я самая необыкновенная девушка на свете. Почувствовав, как его рука скользнула вверх по моей ноге, поднимая платье, я поняла, что не могу. Вот просто не могу и все. Причем дело не только в том, что он относился ко мне больше, чем к любовнице, а в том, что для меня стало все по-другому.

— Маур, — тихо позвала я, закрыв лицо руками. — Маур, я не могу.

— Эй, ты чего? — тут же встрепенулся он.

— Прости, ничего не выйдет, — я легонько толкнула Маура в грудь и встала с постели.

— Николь... — обеспокоено позвал он.

Я оправила платье и нерешительно посмотрела на юношу, который, тяжело дыша, сидел на кровати, облокотившись локтями на колени. Его глаза все еще полыхали страстью, а длинные белокурые волосы были в совершенном беспорядке.

— Я не знаю... Просто не могу и все, — я в замешательстве обняла себя руками.

Маур молча смотрел на меня, а его дыхание постепенно приходило в норму. Я пыталась подобрать слова, чтобы объясниться с ним и не обидеть. Обкусав губы и так ничего не придумав, я тяжело вздохнула и опустила голову.

— Ты влюбилась, — тихо сказал Маур.

Резко подняв голову, я удивленно уставилась на него. От такой мысли я потеряла дар речи. Как такой бред мог ему прийти в голову?

— Я и влюбилась? — совладав с собой, с усмешкой спросила я и отправилась к столу.

Налив себе в бокал вина, я отпила небольшой глоточек, пытаясь успокоить свое ускоряющее ритм сердце. Ко мне тихо подошел Маур и, отобрав вино, выпил его до дна.

— Определенно влюбилась, — грустно улыбнулся он и посмотрел на меня. — Хоть сама, видимо, это еще не поняла.

Я покачала головой и скривила губы. Глупости это все! Какая любовь?

— Маур, что за бред? — посмотрев в глаза полные грусти, спросила я.

— Глупышка, — только и сказал он, заправив локон моих волос за ухо.

Маур нежно провел по моей щеке кончиками пальцев и, шумно выдохнув, налил еще вина. Выпив содержимое бокала одним глотком, он оперся руками о край стола. Видя мучения парня, я подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Маур...

Я не могла подобрать нужных слов и не знала нужно ли вообще что-то сейчас говорить, но мои терзания прекратил сам Маур. Он нежно сжал мои пальцы и, поднеся их к своим губам, поцеловал.

— Иди, Николь, — тихо сказал он.

В этих двух словах было столько горечи и боли, что я прижалась к его напряженной спине, стараясь хоть немного утешить, хотя и понимала, что это бесполезно.

— Позвони мне как-нибудь, — тихо попросил Маур.

— Ты же понимаешь, что я этого не сделаю? — также тихо спросила я.

— Понимаю, — горько усмехнувшись ответил он. — Иди, Николь.

Не удержавшись, я прикоснулась к его щеке губами и, забрав свою сумочку, не оглядываясь, вышла из комнаты. Как хорошо, что я поставила блок на восприятия чужих эмоций. Иначе вряд ли бы я сейчас справилась и со своими переживаниями, и Маура. Пройдя по коридору, я буквально выбежала на улицу.

Быстрым шагом дошла до своего общежития и села на лавочку, которая была скрыта от посторонних глаз высокими зелеными кустами. Осмотрев небольшой сквер, располагающийся под окнами моей комнаты, я обняла себя руками, положив сумочку рядом, и задумалась. Маура мне было очень жаль, но я честно поступила с ним. Не нужно обладать моим даром, чтобы понять о его любви. Раньше я как-то не задумывалась о его чувствах ко мне и о том, почему он согласился на мои условия. Все это было неважно. Но что изменилось теперь? Почему я не смогла продолжать наши с ним отношения любовников? Ведь он никогда не намекал о большем. Влюбилась... Надо же было такое предположить. Вдыхая прохладный ночной воздух, недовольно фыркнула я. Звезды сегодня сверкали по-особому ярко на черном покрывале неба, притягивая взоры к своей вечной красоте. Прохладный летний ветерок теребил мои распущенные волосы, время от времени слышались голоса запоздалых птиц и тихий шелест листвы. Прекрасное место и время для того, чтобы подумать.

Мысленно я постоянно возвращалась к выводу Маура. А что если я правда влюбилась? И вдруг перед глазами появился образ Криса. Его вечно чуть растрепанные волосы, черные глаза и легкая ироничная улыбка на чувственных губах. Да, нет... Не может быть... Я даже закусила нижнюю губу, напряженно обдумывая эту мысль. Ведь раньше я и предположить не могла, что влюблюсь в Криса, но сейчас, когда я узнала его с другой стороны, увидела, каким заботливым и чутким он может быть, поняла, что это вполне реально. Я закинула голову назад и посмотрела на мерцающие яркие звезды.

— Пора, Николь, признаться, — тихо произнесла, обращаясь к ночному небу. — Я влюбилась в Кристиана. По уши.

Вот произнесла это в слух и многое встало на свои места. Я даже поняла, какие чувства испытывала, когда видела его в видении с Никки, и сегодня, когда зашла та брюнетка. Это была банальная ревность.

— И что мне теперь делать? — все так же смотря на россыпь звезд, спросила я их совета, особо не надеясь на ответ.

Тяжело вздохнув, понимая, что теперь моя жизнь не будет уже прежней, я встала со скамейки и не спеша побрела домой. Не включая свет, я зашла в комнату и положила сумочку на пол. Подруги так и не вернулись. Похоже их не будет до самого Великого Праздника Освобождения, а он пройдет буквально через пару дней. Не дойдя до кровати буквально пары шагов, я почувствовала, как меня захватила воронка.

Я уже немного привыкла к таким путешествиям, но почему это всегда происходит так внезапно? Хорошо, что я у себя в комнате.

Когда перед глазами перестало все кружиться, я с интересом огляделась. Похоже я находилась в небольшой гостиной с камином, в котором весело потрескивали еще не сгоревшие паленья. Большой темно-синий диван стоял в середине комнаты на светлом однотонном ковре. На окнах висели тяжелые бежевые занавески, стены украшали несколько картин, а свет исходил от нескольких больших свечей. Около окна, обняв себя руками, стояла голубоволосая стройная девушка. Она напряженно смотрела в темное окно, наблюдая, как медленно подает белый пушистый снег. Изящная фигура была облачена в длинное прямое черное платье. Мое сердце невольно сжалось, понимая, что она кого-то потеряла.

— Никки, что ты здесь делаешь совсем одна? — тихо спросила такая же голубоволосая девушка в черном платье.

— Я не хочу никого видеть, — не оборачиваясь, ответила она.

— Но столько народу пришло выразить нам соболезнования, — положив руку на плечо сестре, грустно произнесла девушка.

Никки горько усмехнулась и обернулась. Сейчас я видела перед собой убитую горем молодую женщину. Бледное лицо, темные круги под заплаканными глазами, чуть подрагивающие руки.

— Ирри, мне все равно. Мне не нужны соболезнования всех тех, кто собрался внизу, — жестко проговорила она.

— И чего же тебе нужно? — строго спросила только что, вошедшая, третья сестра.

Она была облачена в строгое черное платье, голубые волосы были заплетены в длинную косу, а радужные глаза недовольно смотрели на младшую из трииды.

— Я хочу наказать тех подонков, которые убили наших родителей, — решительно ответила Никки.

— Мы даже не знаем кто они, — мягко упрекнула Ирри.

— Я выясню, — сверкнув глазами, заявила молодая женщина.

— Никки, мы выясним это все вместе и накажем их тоже вместе, но сейчас ты нужна внизу, — тоном, не терпящим возражения произнесла старшая сестра.

— Элли, дай мне еще пятнадцать минут, и я спущусь, — попросила Никки и вздохнула, понимая, что не удастся отсидеться одной в гостиной.

Голубоволосая женщина молча кивнула и вышла из комнаты. Следом за ней отправилась и Ирри, сказав на последок:

— Кристиан приехал. Он спрашивал о тебе.

От этого известия Никки вздрогнула и ее руки задрожали еще сильнее. Она шумно выдохнула и хотела уже опять отвернуться к окну, как в гостиную быстрым шагом вошел Крис. И в этот момент столько эмоций промелькнуло на ее бледном лице, что не только я удивленно приподняла брови, но Крис замер в середине комнаты, не решаясь подойти ближе.

— Никки, — все же проговорил он. — Я приехал сразу, как только узнал...

Вампир сделал шаг и опять замер, встретив каменный взгляд молодой женщины.

— И зачем ты пришел? — ровным голосом спросила она.

Крис сжал в кулаки руки и тихо выдохнул. Я видела, что ему сейчас было очень тяжело. Это просматривалось в каждом движении, в напряженной спине и во взгляде черных глаз. Перед Никки Крис не скрывал свои эмоции, позволяя видеть его настоящим. И я опять почувствовала укол ревности.

— Никки, не нужно... — начал было он.

— Тебя не было пятнадцать лет, — сверкнув глазами и четко проговаривая каждое слово, сказала она и сократила расстояние между ними.

— Так было нужно, — тихо произнес Крис и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Кому нужно? — прошипела Никки и убрала его руку. — Ты не ответил ни на одно мое письмо! Хотя с моими родителями был постоянно на связи!

— Ты не понимаешь...

— Чего я не понимаю? Что я тебе не пара?

Не совладав со своими эмоциями, Никки выбежала из гостиной и отправилась вниз к гостям. Но не успела она дойти до лестницы, как ее догнал Крис и, резко развернув к себе и держа за запястья, произнес:

— Мы не можем быть вместе, понимаешь?

Он смотрел на Никки и тяжело дышал, пытаясь справиться с душившими его чувствами. Таким я его еще никогда не видела. Было видно, что в Крисе боролись его желания и благоразумие.

— Почему? Почему мы не можем быть вместе? — прильнув к вампиру и заглянув в его черные, полные желания газа, тихо спросила Никки.

— Я — вампир. Я не старюсь и жить могу вечно, а ты одна из трииды, и твой долг оберегать жизнь нашего мира. Сколько может продлиться наш роман? От силы лет десять? Тебя могут убить в любой момент, а я просто не смогу допустить этого и обращу тебя при первой же возможности...

— Значит ты меня любишь? — дрогнувшим от волнения голосом, спросила Никки.

— Люблю, — подтвердил вампир, склоняясь к ее губам. — Безумно...

Я стояла рядом с ними и не могла поверить своим глазам. В полумраке коридора они были такими влюбленными и настоящими. Когда Крис прижал Никки к стене и стал целовать со всей страстью, которую сдерживал столь долгое время, я почувствовала себя очень неуютно. Просто это был такой интимный момент, да и я почувствовала, как начала ревновать его еще сильнее. И словно услышав мои мысли, перед глазами опять все закружилось.

В следующее мгновения я оказалась в каком-то темном заброшенном помещении. Вокруг было темно, пыльно и полно старой и поломанной мебели, и только лунный свет проникал через разбитые окна. Я даже осмотреться не смогла, как следует, увидев яркие вспышки и услышав сдавленные крики нескольких человек. Не разбирая дороги, я бросалась на звук голосов. То, что я увидела, не могли передать ни одни учебные пособия и летописи. На сломанном пыльном диване корчились от боли двое мужчин. Сейчас они были не в состоянии произнести и слова, а перед ними стояла триида. Их голубые длинные волосы развивались от исходящей энергии и силы, глаза полыхали радужным цветом и они заканчивали мало кому известный, но самый болезненный ритуал убийства, который применялся к особо опасным и сильным аритэ. Когда с губ смертников слетел последний полный боли стон, триида переглянулась, и одна из них произнесла довольным голосом:

— Теперь наши родители отомщены. Их убийцы понесли наказание.

— Теперь я надеюсь вы успокоитесь? — выйдя их темного угла, спросил Крис и сложил руки на груди.

— Что ты здесь делаешь? — тут же ощетинилась Никки, теперь ее я могла узнать мгновенно.

— Приглядываю за вами, — не моргнув глазом, ответил вампир и ехидно добавил: — Но знаешь ли, это довольно сложно делать, когда меня сначала усыпили, а затем оставили привязанным к кровати.

— Так, Ирри, нам, пожалуй, пора, — взяв под руку несколько обескураженную сестру, произнесла Элли.

И они скрылись в яркой вспышке голубого свечения. Крис, тем временем, подошел ближе к Никки и, стараясь говорить спокойно, спросил: