Элли Саманта и Подземные короли

В обширном кресле со множеством резных украшений сидел высокий, тучный человек с большой косматой головой. Это и был король Ментахо. С его плеч свешивалась мантия, расшитая зелёными цветами. Испуганный взгляд Билана был прикован к лицу короля.

— Рассказывай всё без утайки! — сурово приказал Ментахо.

И Билан, смущаясь и запинаясь на каждом слове, рассказал о том, кем он был в Изумрудном городе, как сбежал от наказания в подземный мир и что натворил в лабиринте.

Ментахо слушал, всё больше хмурясь, а потом надолго задумался. В зале наступила тишина, даже придворные перестали шептаться: все понимали, что решается судьба человека.

— Вот мой приговор, — сказал король. — Ты подло поступил со своими согражданами, но нас не касаются дела верхнего мира. Ты разрушил Священный источник. Это — ужасное несчастье, все последствия которого сейчас даже трудно предвидеть. За такое преступление каждый житель Подземной страны подвергся бы казни. Но ты не житель Пещеры, ты совершил своё злое дело по незнанию и в смертельном страхе. Поэтому было бы несправедливо лишить тебя жизни...

Руф Билан готов был кричать от восторга.

'Жить! Я буду жить!' — мелькнула у него ликующая мысль.

— Я даже дам тебе должность при дворе, чтобы ты не даром ел хлеб, — продолжал Ментахо. — Но не думай, что ты получишь придворный чин только потому, что был министром Урфина Джюса. Я назначаю тебя помощником четвёртого лакея, и жить ты будешь с дворцовой прислугой...

Изменник упал к ногам короля и принялся целовать его расшитые изумрудами туфли.

Ментахо брезгливо отодвинул ноги и проворчал:

— У этого человека лакейская душонка, и среди прислуги его настоящее место.

Руф Билан вышел из тронного зала сияющий. Главное — ему оставлена жизнь, а уж он постарается любой ценой выкарабкаться в верхи этого мирка.

Глава 26. Смятение

В тот день, когда иссяк источник Усыпительной воды, и в последующие дни в Городе Семи Владык была большая суматоха. Королю Ментахо с семьёй и двором пришла пора уснуть, но чудесная вода ушла в глубь скалы, и, как видно, безвозвратно.

Дети Ментахо верёвочкой таскались за отцом и ныли:

— Папа, папа, мы хотим спать!

— Ну и спите! — отвечал раздражённый отец.

— Да ведь водички-то нет...

— Спите без водички!

— А мы не умеем...

И они действительно не умели, как и их родители, как придворные и слуги. Они не умели спать простым сном, потому что в течение столетий засыпали только волшебным!

Измученные бессонницей люди толпами ходили за Хранителем времени Ружеро и его помощниками и умоляли их найти какой-нибудь выход из положения. А те только отмахивались от них: у Ружеро наступило горячее время учить проснувшийся двор короля Арбусто. Тут нельзя было упускать ни одного часа, случалось, что проснувшиеся, с которыми мало занимались в течение первых дней, так и оставались совершенными идиотами...

— Вот времечко! — вздыхал Ружеро, уча короля Арбусто говорить: папа, мама, дай, горячо...

Наконец, природа взяла своё: после четырёхдневной бессонницы к королю Ментахо, его семейным и придворным начал приходить обыкновенный сон. Ни в одной комнате дворца не было кроватей: ведь раньше людей, уснувших от Усыпительной воды, складывали в специальных кладовых. Но теперь не каждый, кого одолевал сон, смог туда добраться. Люди засыпали где попало и в самых причудливых позах. Один храпел, сидя на стуле и свесив голову, другой стоял, прислонившись к стене, третий свернулся клубком на пороге... Зелёный сектор дворца походил на очарованное сказочное царство.

Когда Ружеро доложили о происшедшем, он пришёл посмотреть на забавное зрелище.

— Наконец-то они от меня отстанут! — улыбнулся Хранитель времени. — Теперь у них всё пойдёт, как у людей. Боюсь только одного...

Но чего он боялся, мудрый Ружеро не договорил: он спешил на занятия с королём Арбусто.

Два короля, Ментахо и Арбусто, встретились, когда Ментахо отоспался, а Арбусто прошёл свой курс учения. Оба властителя прожили на свете уже лет по триста, но ещё ни разу не встречались. Каждый раз, когда один засыпал, другой ещё был младенцем по уму. И вот они сошлись в тронном зале в присутствии многочисленных придворных и с любопытством разглядывали друг друга.

— Здравствуйте, ваше величество! — заговорил Ментахо: он был помоложе лет на тридцать.

— Здравствуйте, ваше величество! — прошамкал Арбусто. — Очень рад с вами познакомиться. Как-никак, мы родственники, хотя и не очень близкие. Кажется, ваш дедушка был троюродным братом дядюшки моей матери?

— Нет, это моя бабушка была внучатой племянницей тётки вашего отца... А, да впрочем, к чему разбираться в таких тонкостях, пусть роются в старых книгах летописцы...

— Правильно, — одобрил Арбусто. — Будем просто называть друг друга братьями: ведь мы оба потомки славного Бофаро. Согласен, брат Ментахо?

— Согласен, брат Арбусто!

И короли пожали друг другу руки при всеобщем одобрении.

По случаю приятного знакомства во дворце состоялся весёлый пир, в котором приняли участие свиты обоих королей. На пиру был и Хранитель времени Ружеро. Ему в очередь со всеми подносили кубки вина, но старик отодвигал их от себя, хмуро гладя седую бороду...

Глава 27. Положение осложняется

Через несколько месяцев стало понятно, что же беспокоило мудрого Ружеро. Короли и их дворы просыпались один за другим, и один за другим оживали ранее пустынные и безмолвные секторы Радужного дворца. Чудесная вода не появлялась, и усыпить тех королей, которые отцарствовали, было невозможно.

А Руф Билан, разрушивший вековой порядок Подземной страны служил лакеем в зелёном секторе короля Ментахо. Вёл он себя тише воды, ниже травы, с удивительным усердием исполнял свои обязанности и старался не попадаться на глаза королю и его вельможам.

'Беда мне будет, — думал Билан. — Если они вспомнят, что причина всей этой неурядицы я...'

Однажды утром к Ласампо, министру продовольствия короля Ментахо, явился заведующий хлебопекарнями.

— Имею честь доложить вашему превосходительству, — уныло начал он, — у меня муки на складе осталось только на три недели. Если не поступит пополнение, придётся закрывать булочные и кондитерские.

— Пополнение, пополнение! — раздражённо перебил его министр. — Откуда оно может поступить?

— Я думал, — пробормотал чиновник, — что надо бы раньше срока провести торговый день...

— Вы с ума сошли! — заорал министр. — Какой торговый день! Вы забыли, что мы уже променяли всё, что могли, а новых товаров не успели приготовить?

— Так какие же будут инструкции, ваше превосходительство?

— Убирайтесь вон!

Едва озадаченный чиновник удалился, как вошёл смотритель складов, где хранились молочные продукты.

— Ваше превосходительство, — заговорил он с растерянным видом, — у меня в амбарах масла и сыру хватит не больше чем на две недели.

— А что я могу сделать?

— Но... быть может... ваши распоряжения... — забормотал испуганный смотритель.

— Вот мои распоряжения! Кондитерам в масле отказывать! Солдатским кашеварам масла не давать! Шпионов совсем снять с довольствия!

— Но они же умрут с голода... Кто будет следить за недовольными? А их становится всё больше и больше...

— Вот задача... Ладно, шпионов переведите на половинный паёк, лишь бы таскали ноги. Поняли?

— Понял, ваше превосходительство, — ответил смотритель, пятясь к двери.

С ним столкнулся королевский виночерпий. Министр, взглянув на его расстроенное лицо, упал в обморок.

— И вы? — тихо спросил смотритель молочных продуктов.

— Да, — тихо ответил виночерпий. — Вина осталось всего на неделю.

Они принялись приводить Ласампо в чувство. Очнувшись, тот поспешил к министрам других королей. Оказалось, что с продовольствием везде такое же катастрофическое положение. Решено было собрать Большой Совет, но этого не случалось в течение столетий, и все забыли, как это делается. Пришлось обратиться к летописцу Арриго.

Председательствовал царствовавший в том месяце король Барбедо. Он предоставил слово Хранителю времени Ружеро.

Ружеро несколько минут стоял молча, рассматривая участников Совета, костюмы которых блистали всеми цветами радуги. Лицо его было угрюмо. Наконец он начал:

— Ваши величества, господа министры, придворные! Всем вам известно, какое трудное положение создалось у нас в стране, когда перестала появляться Усыпительная вода. С сожалением должен доложить высокому собранию, что раскопки наших мастеров не дали никакого результата. Священный источник иссяк навсегда.

Оратор остановился перевести дух.

Король Барбедо молвил:

— Вы говорите о вещах, которые известны. Лучше сообщите что-нибудь новое.

Ружеро продолжал свою речь:

— Наше горе в том, что у нас слишком много едоков и совершенно не хватает работников. В старых летописях я читал, что так было до Дня Первого Усыпления. Тогда народ тоже не мог прокормить королей и их дворы. Усыпительная вода спасла положение, уменьшив число нахлебников в семь раз...

— Что же вы предлагаете? Убивать всех лишних? — насмешливо выкрикнул министр Кориенте.

— Зачем убивать? — спокойно возразил Хранитель времени. — Они могут сами прокормить себя. У каждого из семи королей имеется свой штат министров, советников и придворных, насчитывающий не менее пяти десятков людей. Они помогают своему повелителю править государством только в течение одного месяца из семи, а остальные шесть месяцев ведут праздный образ жизни. А почему бы не существовать одному штату, который переходил бы от короля к королю при смене государей? У нас освободилось бы сразу триста пар рабочих рук, так необходимых нам в полях и на заводах...

Дерзкое предложение Ружеро ошеломило членов Совета. Многие из них повскакали с мест, чтобы объявить о своём несогласии с ним. Поднялся страшный шум. Особенно бушевала королевская родня, все эти дядюшки, двоюродные братья, племянники. Но закон запрещал прерывать оратора, пока он не выскажется до конца.

Король Ментахо навёл порядок, и Ружеро продолжал:

— Приняв моё предложение, короли могут уволить бóльшую часть дворцовой челяди, которая переполняет дворец и служит не столько монархам и их семьям, сколько министрам и придворным. И я думаю, что тогда не нужны будут ни стража, ни шпионы, ведь у народа исчезнут поводы к недовольству. Я подсчитал, что не менее шестисот бездельников могли бы заняться полезным трудом. А когда все эти дармоеды слезут с народной шеи, нам вполне хватит наших ресурсов.

Ружеро окончил свою горячую убедительную речь, и в зале разразилась буря негодования. Министры и придворные орали, махали кулаками. Слышались крики:

— Нам идти за плугом, нам, потомкам благородного Бофаро! Жариться у плавильных печей? Отказаться от привилегий, унаследованных от предков, и вступить в ряды простонародья? Хранитель времени сошёл с ума!

После Ружеро выступили многие министры и советники. Все они отвергли план Хранителя времени и говорили о том, что надо заставить больше трудиться ремесленников и земледельцев. Если фабричные станут прилагать больше усилий, они произведут больше товаров, тогда можно выменять больше продовольствия у верхних жителей. А стражу и шпионов распускать нельзя, только они и держат народ в подчинении.

Выступление последнего оратора было прервано неожиданным событием. В тронный зал ворвался начальник городской стражи и задыхающимся голосом сказал:

— Ваши величества! Сейчас прилетел гонец с донесением, что к Городу Семи Владык приближаются два чужестранца!

Заседание мгновенно кончилось. С криками, толкая друг друга и ссорясь, короли и придворные бросились прочь от дворца. Впереди всех мчался здоровенный Ментахо.

Пёстрая толпа выбежала из ворот и остановилась в удивлении. К городу подходили двое: высокий тёмноголовый мальчик и девочка, прижимавшая к груди невиданного лохматого зверька.

— Это были мы, — подытожила рассказ летописца Элли.

— Мы умудрились попасть сюда в самый неподходящий момент! — горько воскликнул Фред.

ЧАСТЬ 3. ВОЙНА И МИР

Глава 1. Уговоры

Вечером (время дня в Пещере определялось по песочным часам) ребят вызвали в Оранжевые покои к королю Барбедо.

Король сидел на троне, его большая лысая голова слабо сияла при свете фосфорических шариков.

— Как вас поместили, фея Элли? — спросил Барбедо. — Как кормят? Нет ли у вас каких-либо желаний?

— У нас одно желание, — ответила Элли, — отпустите нас наверх.

— Это невозможно, — молвил Барбедо, — по крайней мере, до тех пор, пока вы не вернёте нам Усыпительную воду.

— Тогда пошлите наверх гонца, сказать Страшиле, что мы здесь.

— Нет, этого мы не сделаем, — улыбнулся король. — Если наверху узнают, что мы держим вас у себя, они попытаются вас освободить, и это может привести к большим неприятностям.

Элли и Фред угрюмо молчали.

Барбедо продолжал умоляюще:

— Ну, дорогая фея, ну что вам стоит пустить в ход одно маленькое-маленькое колдовство, когда вы делали столько больших дел? Вы примчались из внешнего мира на Летающем Домике и перевоспитали злую волшебницу Гингему, а затем и её сестру могучую колдунью Бастинду, повелительницу волшебных волков и Летучих Обезьян... ('Конечно, обо всём этом разболтал подземным королям противный Руф Билан', — подумала Элли). И вы ещё будете нас уверять, что вы не в силах вернуть Усыпительную воду?

Все уговоры оказались, однако, напрасными, и раздражённый Барбедо отпустил ребят.

Очутившись одна в своей комнате, Элли решила:

'Вызову Рамину. Королева мышей — мудрая фея, она даст мне хороший совет'.

Девочка подула в серебряный свисточек Рамины раз, другой, третий. Никакого результата. Ещё и ещё. Ничего.

Элли поняла: волшебство свистка не распространяется на Подземную страну, и маленькая фея в мышиной шкурке не могла явиться к своей большой подруге.

С тех пор ребят почти каждый день вызывал к себе то один король, то другой, а иногда короли набрасывались на бедную девочку вдвоём, втроём, и даже вчетвером. И наконец, утром одного дня Элли объявили, что её приглашают на Большой Совет. Это известие повергло её в панику, и она заплакала.

— Послушай, сестрёнка, — сказал Фред, — а почему бы тебе не обмануть их? Притворись, что ты согласна только попробовать, но не ручаешься за успех. Они и этому будут рады. Тебе, конечно, понадобится осмотреть источник, ты возьмёшь с собой меня и Тотошку, а там нам, может быть, и удастся удрать.

— Фредди очень хорошо придумал, — сказал Тотошка, — и я решительно поддерживаю его план.

Элли вытерла слёзы и признала, что план недурён.

Глава 2. Тотошкино бегство

Стоя перед пышным собранием королей и придворных, Элли смущённо сказала, что попытается сделать то, о чём её просят, но боится, что у неё ничего не выйдет. Слова Элли вызвали бурю ликования.

Раздались возгласы:

— Наконец-то!

— Давно пора!

— У такой могучей феи, да не выйдет!

Элли и Фред ушли с собрания совсем оглушённые.

На следующий день к разрушенному источнику отправилась большая экспедиция. Вёл её король Ментахо. На тот случай, если Элли устанет, взяли носилки. Блестящие шарики на шапках обитателей Пещеры освещали дорогу. Получил такой шарик на свой берет и Фред Каннинг. Время от времени он снимал берет с головы и с восхищением разглядывал удивительный светильник. Летописец Арриго, тоже взятый в экспедицию (он должен был записать в книгу отчёт о ней), шёл рядом с Фредом и рассказывал мальчику, как получаются фосфорические шарики.