Голоса забытых

— атмосферные аномалии (чёрные осадки);

— движение биомассы в радиусе 50 м от стен;

— акустические феномены.

05:17 произошло первое столкновение:

— цель 1 нейтрализована спецбоеприпасом

* * *

*-**;

— цель 2 показала регенерацию 3-го уровня, уничтожена комбинированным воздействием;

— цель 3 ликвидирована в рукопашном контакте бойцом позывной Жила.

05:42 осуществлён прорыв через главный вход с применением тактики живого тарана.

Внутри объекта зафиксировано усиление аномальных проявлений:

— стены объекта демонстрировали свойства живой ткани;

— обнаружены следы ритуальной активности (символы группы Чёрная Утроба);

— зафиксирован феномен обратного времени.

05:53 новые цели не обнаружены, алтарь Тёмных богов уничтожен.

06:17 выход из границ зоны операции.

Приложения:

— видеозапись;

— образцы биомассы.

Подпись:

Сержант Валков К.Р.

Тёмный мир. Год 3309 после Падения Небес.

Выдержка из речи инструктора Константина Валкова перед отправкой добровольцев на Изнанку:

Иногда мне снится, что я открываю все клетки. Все гробы. Все двери.

И тогда они наконец уходят.

А потом я просыпаюсь

Но даже сейчас, я бы не выбрал иной судьбы потому что я знаю: Кто-то должен быть монстром, чтобы люди верили, что монстров не существует.

Тёмный мир. Год 3307 после Падения Небес.

Дневник Марка Виленского, найденный в одной из уничтоженных опорных пунктов Тёмных Богов.

День 1.

Я наконец здесь. Запретная зона. Изнанка.

Федерация лгала нам. Все эти годы — ложь. Они говорили, что здесь только тьма и чудовища, но я видел кадры из старых архивов.

Я знаю, что когда-то здесь жили люди. Настоящие люди, а не те, кого теперь называют заражёнными, последователя Тёмных Богов, культистами.

Я пробрался через патрули, спрятался в грузовике с провизией. Они везут сюда еду. Значит, кто-то её ест.

День 3.

Они нашли меня.

Не федералы.

Те, кого Федерация сделала чудовищами, заражёнными.

Но они не чудовища.

Это ЛЮДИ.

Измождённые, с глазами, полными безумия и надежды.

Они спрашивают меня: Ты оттуда? Из Света?

Я киваю.

Они улыбаются.

Я будто вернул им надежду.

— Какой он Свет? — прошептала женщина с перекошенным ртом. — Его нет у нас уже триста лет.

Я не выдержал и расплакался.

Что за ужас сотворила Федерация с этими людьми?

День 5.

Я видел бойцов Федерации.

Они ходят по Изнанке, но это не-люди.

Это куклы из плоти и костей.

Некоторые ещё дышат, по привычке, но в глазах — пустота.

Другие... другие хуже

Сержант, кажется, он представился как Валков живой, выпытывал у местных, искал меня.

Он хуже своих мертвецов. Он верит в ложь Федерации. Он готов убивать за неё.

День 7.

Мне обещают, что скоро отведут к какому-то большому начальнику.

Обещают, что он поможет разоблачить ложь Федерации, но материала и так предостаточно.

Моя статья взорвёт информационное пространство Федерации.

День 9.

Стены зашевелились. Воздух стал густым, как сироп. Кто-то закричал, но звук будто съели. Я видел, как женщина, которая привела меня сюда смеялась надо мной, как кожа её лопнула, а изнутри

Нет, не могу писать об этом

Я должен выбраться отсюда.

Я должен всем рассказать, что Федерация сделала с этими бедными людьми.

Они даже не понимают, что творят.

Федерация. Ненавижу.

День 12.

Я пишу это почти в полной темноте.

Федерация не скрывает лучший мир.

Она скрывает то, что мира больше нет.

Изнанка не тюрьма. Это амбар.

А мы здесь, люди, — корм.

Далее неразборчиво

Тёмный мир. Год 3317 после Падения Небес.

Изъятые в ходе рейда материалы.

Агитационный материал 1.

Надпись через всю карточку Они не дают нам покоя даже после смерти.

На фоне изображены солдаты Федерации: в рваной форме, с пустыми глазами, марширующие под дождём. Крупный план: рука мертвеца, сжимающая винтовку, пальцы слиплись от чёрной слизи.

Если долго смотреть на карточку, то можно услышать шёпот, прерываемый хрипами: Они обещали, что мы будем героями. Но когда мы умерли они не отпустили нас.

На другой стороне карточки написано Федерация ворует покой у павших. Они вшивают в наши трупы свинцовые нити, заставляют шагать в вечной тьме. Мы не воины — мы рабы. Нас лишили даже права забыть.

Агитационный материал 2.

Листовка с призывом Спросите у Федерации: почему мёртвые до сих пор на фронте?

Агитационный материал 3.

Плакат.

Идиллический город, дети смеются, солнце светит. Резкий переход трещина через картину, за ней: руины, чёрное небо, люди в противогазах и надпись: Вам врут, что мир всегда был таким, что война с богами единственная правда.

Агитационный материал 4.

Листовка с надписью: Когда-то небо было голубым. Когда-то мы знали имена настоящих богов. Федерация стёрла их из истории потому что боится, что вы вспомните.

Агитационный материал 5.

Ещё одна листовка: Они прячут от вас прошлое. Они заперли вас в клетке и сказали, что это и есть спасение.

Тёмный мир. Год 3351 после Падения Небес.

Поседевший ещё за первый год своей службы на Изнанке, Константин Валков, просматривал анкеты.

Как и многое в современном мире подобную работу можно было бы доверить машинам, придумать гору тестов, опросов, чтобы выявлять наиболее подходящих для службы на Изнанке людей. Можно было, но ответственность за некоторые решения должна лежать на плечах человека. Это жестокого, не каждый выдержит груза ответственности, но люди должны сами управлять своей судьбой и отвечать за принятое им решение.

Валков, полковник К.Р. Валков, который год держал на своих плечах груз ответственности отбора тех, кто будет отправлен на Изнанку, и, если выправка его стала не столь хороша, как в годы юности, так это не из-за груза ответственности, а из-за груза прожитых лет да ранений, которые стали напоминать о себе чаще, чем хотелось бы.

На Изнанку теперь отправлялись только добровольцы.

Но даже среди них был конкурс, которому многие столичные ВУЗ-ы позавидовали бы, но в отличии от ВУЗ-ов, с Изнанки домой возвращались не все, а те, кто возвращался, старались не обсуждать с посторонними увиденное.

И всё же, не смотря на молчаливость, солдат Изнанки можно было сразу распознать в любом людском скоплении. Седые двадцати-двадцати пяти летние мальчишки со взглядом, которого, говорят, боялись даже дикие звери.

Полковник отложил очередную анкету в сторону.

Всем хорош был кандидат. Отличник боевой и политической подготовки. Семья опять же: один дед добровольцем ушёл на Изнанку, числится пропавшим без вести, до сих пор, второй умеет награды за ударный труд, родители люди достойные, что подтверждено дюжиной характеристик с места работы и от соседей. И объяснение причин подачи заявления для отправки на Изнанку на положенных по протоколу двух листах убористого почерка верное, слова правильные, из учебника прямо или в учебник: готов жизнь свою отдать, нет большей части, чем смерть во славу Отечества.

Всё правильно так и должен писать молодой патриот.

Где в другом месте были бы рады такому кандидату.

Только для Изнанки такие не подходили.

И не потому, что умершие оставались служить там и в смерти.

Нет, не потому.

И не потому, что за столь правильными фразами может скрываться даже не пустота, а едва заметная трещинка, которой Тёмным Богам будет достаточно, чтобы найти себе путь.

Нет, не потому.

Всё было одновременно и проще, и сложнее: кандидат должен понимать, что кому-то нужно делать эту сложную и опасную работу, чтобы все остальные, и тут речь не только о родных и близких, речь о всех, о всей Федерации, могли жить спокойно, обсуждать свои повседневные дела, плакать-смеяться, спорить-обижаться, не вспоминать и не думать о том, что где-то есть Изнанка, где мертвецы сражаются с отвратительными порождениями Тёмных Богов.

Через несколько лет.

Внук полковника К.Р. Валков подаст заявление на перевод на Изнанку.

Его заявление будет принято, ведь полковник смог вырастить истинного патриота Федерации.

Штайнхёринг. Год 3864 после Падения Небес.

Из книги Цветы на могилах.

Молоденькая Инге Лерх родила дочку Ханнелоре в 3855 году. Ханнелоре родилась вне брака: наивную Инге соблазнил опытный партийный функционер из Нью-БлэкКрос, приезжавший в Штайнхёринг в целях обмена опытом. Соблазнил и был таков.

Рождение Ханнелоре стало трагедией для матери. Дело в том, что в Райхе, считалось, что одинокая мать, непригодна для воспитания будущих граждан Райха, достойных памяти своих славных предков volksgenossen. Незамужним матерям, настоятельно рекомендовалось отдавать детей в приюты на практике это зачастую оборачивалось принудительным изъятием ребенка у матери органами опеки, выполнявшими роль ювенальной полицейской службы.

Власти Райха полностью одобряли политику изъятия детей у неблагонадежных матерей. Считалось, что в такой семье велик риск того, что дети вырастут асоциальными элементами или, что еще хуже, будут заражены опасными идеями. Сами же матери обычно, направлялись в специальные реабилитационные центры, где подвергались принудительному лоботомированию.

Ханнелоре Лерх изъяли у матери в 3861 году в возрасте шести лет. Девочку отправили в воспитательно-трудовой лагерь для исправления. Жизнь в лагере была суровой наказывали их за любую провинность.

Однако, настоящий ад Ханнелоре и другим детям предстояло пережить с 3861 года, когда рейхсфюрер Генрих Гимер, курировавший программу Лебенсборн, инициировал новую оздоровительную реформу.

В Райхе в ту пору шла тотальная война, и государство сократило и без того скудное финансирование социальных учреждений, также намечался спад продукции, производимой на Фермах, поэтому рейхсфюрером было принято решение, оказавшееся простым и эффективным в своей бесчеловечности: Главное управление имперской безопасности издало секретный указ о переводе ряда лагерей в категорию Ферм, со всеми вытекающими последствиями.

Таким образом, сотни тысяч воспитанников сирот, детей из неблагонадежных семей одним росчерком пера из ребятишек превратились в рассовонеполноценные элементы.

Таковой была признана и семилетняя Ханнелоре Лерх умная, живая девочка.

На вновь образованных Фермах маленьких пациентов воспитывали в полном соответствии с предписанными для ксеносов нормам. Детей подвергали шоковым терапии, гипноубучению, вводили специальные препараты, ускоряющие рост. Ломали их, чтобы из обломков собрать покорных и удобных arbeiterin, в которых так нуждались почтенные volksgenossen.

И всё же Ханнелоре Лерх в некотором роде повезло незадолго до перевода её на последний этап программы, воины Федерации, прорвавшиеся через Изнанку, вышли в Лоскутный Мир, и вскоре все Фермы в регионе прекратили своё существование.

Увы, не всем повезло даже в той мере, в которой повезло бедной Ханнелоре Лерх, которой посчастливилось не только сохранить разум, но и стать женой бравого солдата-освободителя Висилия Атонова Еленой Атоновой.

Запись в судовом журнале исследовательского судна Кеплер-Процион 734. Дата по бортовому счёту: 4829.03.14.

Участники: капитан Арья (А), биолог-аналитик Тэн (Т), лингвист-семантик Орсон (О).

Тема: Анализ аномального сигнала.

(возобновление записи)

О: Капитан мы ошиблись это не История Лоскутного Мира в Изложении Бродяги просто имеются повторяющиеся куски текста это вводит в заблуждение, это не история мемориальный крик, сотканный из обрывков сознания, которые когда-то были целыми людьми.

Мы прошли по следам, оставленным в этом фрагменте, и они, как и в прошлом фрагменте, ведут не к одному времени, не к одному месту, а к множеству эпох, спрессованных в единый нарративный узел. Здесь, в это фрагменте, говорится о том, откуда пришёл наш Глава, о том, о том, какой была Федерация раньше. Говорится языком боли, который, похоже, для сигнала является универсальным.

То, что мы читаем, — это не история Райха или становления Федерации. Это анти-история. Это то, что остаётся, когда официальная хроника сожжена, когда память стерта, когда даже мёртвых заставляют молчать. И всё же кто-то продолжал писать. Кто-то продолжал помнить.

Я нашла повторяющийся мотив: Забыть значит предать.

Это не лозунг. Это это клятва

И она встречается везде: в дневниках, в песнях, в шёпоте солдат, в записках детей, которых забирали у матерей и превращали превращали в arbeiterin.

Бродяга всё же незримо присутствует и в это в тексте.

Не как личность. Не как героя.

А как архетип памяти, как символ сопротивления забвению.

Здесь он не конкретный человек.

Он все те, кто отказался забыть.

Он незримая тень, которая не даёт истории превратиться в преступление.

Т: Орсон права.

Этот сигнал не просто какой-то новый род Vagae Animae. Это предупреждение, записанное кровью, ванилью и мёдом.

Это те страницы прошлого, о существовании которых мы, жители Федерации 2.0. знали, но предпочитали не читать их.

И ранее это казалось мне вполне разумным старые боль и раны могли затуманить на взгляд, устремлённый в будущее.

А: Хорошо сказано.

Поэтому, Тэн, надеюсь и ты и Орсон поймёте меня, когда я сообщу, что часть информации, подготовленной Тортоном я подвергну первичному анализу лично я, как капитан, более устойчив, а полученный фрагмент даже при поверхностном анализе содержит слишком много боли.

Он касается события обозначенного Великая Война и рассказывает о том, как Анкав, основанный Главой и добровольцами из старой Федерации, подвергся нападению сил Райха.

(запись приостановлена)

Анклав. 4126 год после Падения Небес.

Из речи Черненко С.В. генерального секретаря комитета по развитию Анклава.

Граждане Анклава! Братья и сестры по оружию в нашей многовековой борьбе!

Когда бойцы нашей доблестной милиции или сами граждане, выявляют шпиона Райха, поддавшегося на посулы Изнанки, подлого заражённого, что сеет смуту в наших рядах народное возмущение не знает границ. И это справедливо! Требование одно суровое возмездие, пуля или петля для предателя. Такой враг очевиден, его зло явно.

Но я хочу спросить вас: что происходит, когда прямо здесь, в наших, казалось бы, безопасных городах, у всех на глазах орудует вор? Чиновник, который расхищает казну, предназначенную не только для фронта, но и для нас с Вами? Интендант, который продаёт в тылу гнилое сукно для мундиров, а сам строит себе хоромы? Начальник, который за взятку подписывает акты на негодное снаряжение, обрекая наших солдат на верную смерть?

Публика, что неистовствует при виде шпиона, тут лишь добродушно посмеивается, похлопывает вора по плечу: Ловкач! Себе на уме!. И ограничивается этим.

Так вот, я заявляю со всей ответственностью: такой вор, расхищающий народное добро, подкапывающийся под устои нашего хозяйства, — есть тот же шпион и предатель. Если не хуже!

Почему? Потому что шпион действует в тени, его нужно выявить, поймать. А этот действует нагло, при свете дня, при попустительстве тех, кто должен был его остановить. Он разъедает Анклав изнутри, словно ржавчина, в то время как мы все, от рядового на посту до рабочего у станка, отдаём последние силы в борьбе с Изнанкой.