Привет, я - дружелюбный анцати...-2

— А мы с Вей... Энакином... снова встретимся? — слегка нахмурилась принцесса.

— Да. Однажды такой момент придет. Не волнуйся, теперь он всегда будет на вашей стороне. Вскоре после этого вернусь и я.

Однако с содержанием уже известного мне Седьмого эпизода фильмов я решил никого пока не знакомить — потому что они и так справятся со всем отлично. Здесь вмешиваться ни к чему. А вот потом... С Энакином я еще хотел поговорить — насчет поисков Трауна. Но кроме того, была одна идея...

— Так вот, когда вы в следующий раз встретитесь с Энакином Скайуокером, и он присоединится к Альянсу... есть у меня надежда, что вы сможете ему очень помочь. Скажите, вы помните охотника за головами Зуккуса?

— Да, — кивнула Лея. — Он помогал нам разыскивать Хэна, когда тот... был в карбоните.

— И у Зуккуса были сильные повреждения легких?

— Да... Но наши врачи его вылечили. Теперь он полностью здоров.

— Вылечили новым методом? — уточнил я.

— Да. Я в этом не очень разбираюсь, какое-то открытие наших ученых и медиков — осуществляет самовосстановление легких от практически любых повреждений. Ноу-хау, даже имперские врачи пока о нем не знают.

— Хорошо. А у Вейдера... тьфу ты — у Энакина! Кроме всех прочих ранений, также сильно повреждены и легкие. Может быть, используя этот метод, вы сможете вылечить его... хотя бы отчасти.

— Да! — обрадованно ответил Люк. — Наверное, это сможет помочь отцу!

— Хм... — Лея не казалась настолько обрадованной. — Возможно. Мы постараемся в этом разобраться.

— Ладно. Тогда на этом все, — я даже вздохнул. — Знаете, мне самому вовсе не хочется с вами расставаться... Но лучше в ближайшее время нам жить и работать по отдельности друг от друга. Что ж... До встречи. Конечно, до Эндора мы все равно летим вместе, но там наши пути разойдутся. Хотя я, разумеется, буду следить за вашими делами.

— Да уж, следи, сделай милость... — Лея почему-то тоже вздохнула.

— До встречи, Джеррико, — кивнув мне, серьезно сказал Скайуокер.

— Удачи в твоих скрытных делах, — усмехнулся Соло.

Чубакка тоже прорычал что-то ободряющее.

Я повернулся и пошел к стыковочному шлюзу.

Да, опять новая глава жизни и все такое...

Глава 11

— К ситхам эту новую главу жизни! — сердито пробормотал я как-то, полгода спустя. — На кой я вообще...

Хотя сам прекрасно все понимал. Да, хотел уйти в тень, чтобы в Альянсе обо мне немного позабыли и не видели меня во время ближайших событий. Вот только... уйти-то в тень я ушел, но через некоторое время вдруг понял, что без трио героев Явина рядом как-то скучно и грустно.

Честно говоря, это стало для меня неожиданностью. Видимо, слишком много времени я с ними провел, и, хотя и не был уверен, что могу называть их друзьями, все же без них было уже как-то... не так. Просто, не привлекая внимания, мотаться по звездным системам в одиночестве — через некоторое время надоело, а больше, вроде, такому, как я, в галактике и нечего делать... Конечно, была еще охота на штурмовиков на Татуине, но она не занимала много времени, а вскоре и штурмовики исчезли — Татуин сверг власть Империи и снова погрузился в свое любимое безвластие. Конечно, что-то там контролировала моя старая знакомая випхидка Валариан, что-то — Тэлон Каррде, после смерти Джаббы прибравший к рукам значительную часть контрабандного бизнеса хатта, но в целом никто больше не претендовал на то, чтобы держать планету в кулаке.

Без штурмовиков стало труднее, теперь приходилось разыскивать и выслеживать негодяев на пропитание среди обычного населения Татуина, но и с этим я справлялся. Пару раз даже брал заказы для охотников за головами, но не особо сложные и только убедившись, что жертвы — сами преступники, на которых пробы ставить негде. Словом, кое-как перебивался. Но вот — стали одолевать скука смертная и тоска зеленая.

'Вот я попаданец. Так в чем смысл моей жизни?.. — раздумывал я порой. — Наверное, в том, чтобы изменить эту галактику к лучшему и, пусть в известных пределах, 'всех спасти'. Ну а сейчас мне спасать некого и менять нечего, вот и метаюсь, дурью маюсь... С другой стороны... чем-то другим мне и заняться-то особо нечем — надо же не привлекать внимание, быть незаметным... и все такое. Да что там, мне даже общаться-то тут всерьез особо не с кем... кроме Леи, Люка и Хэна, ну и тех, кто с ними. Потому что, опять же, мало ли чье внимание могу привлечь'.

И тем не менее, я продолжал крепиться и ждать. Лишь однажды отказавшись от своего 'стояния в стороне' — чтобы встретиться с Бобой Феттом.

* * *

— Зачем ты искал меня, Джеррико? — поинтересовался Фетт, подсев за мой столик в изолированной кабинке одной из кантин Мос Айсли (но в этот раз это не была кантина Чалмуна — по причине, которая вскоре станет ясна).

— Ты удивишься, Фетт, но я хочу сделать тебе подарок.

— Не надо.

— Ну, или это будет небольшой обмен. Я расскажу тебе, как получить одну из самых больших наград для охотников. А ты за это — отдашь мне тридцать процентов этой награды, когда ее заработаешь.

— И в чем подвох?

— Ни в чем. Хорошая награда. Работа для тебя. Тридцать процентов мне — за информацию. Сам я не хочу за нее браться.

— После нашей последней встречи я совсем перестал тебя понимать... — охотник покачал головой. — Знаешь, а ведь уже давно никому не удавалось сбить меня с толку. Так что давай не будем тратить время на торг — сразу сойдемся на двадцати процентах.

— Я и рассчитывал на это, — слегка разочарованно ответил я. — Ладно. Договорились?

— Договорились. Если, конечно, я вообще захочу получить эту награду.

— Надеюсь, что захочешь. Здесь, на Татуине, в Мос Айсли живет и частенько заходит в кантину Чалмуна — если, конечно, не изменил свои привычки — некий деваронец Лабрия...

Тут я прервался, ожидая, что Боба спросит, при чем же тут какой-то Лабрия. Но охотник все молчал, и, поняв, что в умении держать паузу мне его не переплюнуть, я продолжил:

— Все дело в том, что его настоящее имя — Кардуе'сэй Маллок. Мясник Монтеллиан Серат.

— Я знаю, кто такой Кардуе'сэй Маллок. Это все?

— Да.

— Когда я получу за него награду, ты получишь свои двадцать процентов. Дай номер твоего счета.

Получив же номер, Боба Фетт просто встал и вышел.

'Что за человек... — слегка разочарованно подумал я. — Наверное, некоторых эта его невозмутимость бесит. Просто не интересно делать ему сюрпризы. За Мясника самая большая награда в галактике — пять миллионов кредитов, а он делает вид, что ему все равно. Хотя наверняка не все равно. Пять миллионов... пусть даже четыре после уплаты мне моей доли — это его шанс на спокойную 'пенсию' после того, как сарлакк серьезно подорвал его здоровье. Если, конечно, он захочет уйти на покой'.

Я действительно всего лишь хотел помочь бедняге Бобе (хотя он вряд ли бы оценил такую заботу) добыть награду, которую он и так добудет — но чуть раньше. Однако и себя забывать при этом не был намерен. Да и то сказать, если бы я ничего не потребовал взамен — это было бы уж слишком подозрительно! А Лабрию мне не было жалко — в отличие от некоторых, он полностью заслужил казнь, которую получит. Офицер деваронской армии, находившийся в подчинении имперцев — и стерший с лица Деварона этот самый город Монтеллиан Серат, а также приказавший расстрелять семьсот уже сдавшихся в плен повстанцев. Вообще-то для имперской армии и флота это было далеко не самое крупное военное преступление, но в отличие от всех прочих военных преступников Мясник вскоре после этого ушел в отставку и таким образом перестал пользоваться имперской защитой. Чем и воспользовались его соотечественники, тут же объявившие награду за такой позор своей расы...

Через пару недель мой счет пополнился на миллион кредитов, а Мясник Монтеллиан Серат исчез из списка наград для охотников.

* * *

Еще в моей скучной новой жизни я, конечно, никогда не забывал смотреть новости галактики.

Экспедиционный корпус Альянса отправился в скопление Сси-Рууви и разгромил там остатки флота сси-руук... Остатки — потому что при этом выяснилось, что некий таинственный противник уже успел нанести по империи ящеров массированный удар раньше. Я знал, что это были чиссы, решительно ответившие на вторжение в их пространство, но для почти всей остальной известной галактики их существование пока оставалось тайной.

Отгремела короткая нагайско-тофская война.

Повстанцы взяли Кашиийк.

И вот, наконец, произошли все те события, которые я давно уже 'вспомнил' в виде Седьмого эпизода Саги. Кстати, в имперском пространстве распространилось мнение, что 'вернувшийся император' был всего лишь самозванцем. А утверждения образованной из бывшего Альянса Новой Республики, что император действительно возвращался — там объявили лживой пропагандой. Ну, естественно, ведь Имперскому Правящему Совету совсем не хотелось, чтобы выяснилось, что они предали настоящего императора и способствовали его окончательной гибели! Вейдер же словно исчез — одни утверждали, что он погиб в битве своего флота с флотом самозванца, другие — что на Кашиийке, где его будто бы кто-то видел, третьи — что самозванец взял его в плен и казнил на своем флагмане.

Но я-то знал, что он сейчас скрывается у Мон Мотмы, которая тоже вовсе не торопится раскрывать тайну своих союзных отношений с ним. И поэтому я уже подлетал к Кашиийку...

* * *

Во все еще кружащем по орбите вокруг планеты вуки флоте повстанцев (точнее — уже Новой Республики!) меня приняли без проблем, так как при расставании я, конечно, запасся всеми нужными кодами, и некоторые из них еще действовали. Проблемы начались, стоило лишь добраться до каюты принцессы Леи, которая, узнав о моем возвращении, сама сразу прислала приглашение.

Я... ну, даже улыбнулся при виде нее, почувствовав, что действительно рад вновь ее видеть после стольких месяцев одиночества. А вот она...

— Так-так, это кто же к нам вернулся?.. — с ехидной ноткой в голосе поинтересовалась принцесса. — Наш старый добрый друг, Первый-Предупредитель-О-Проблемах? Который ни слова не сказал нам о грядущем возвращении императора. Разумеется, потому что знал, что мы и сами справимся, не так ли? Пока он будет 'скрываться в тени'.

— Лея, но ты же понимаешь... — стерев с лица улыбку, пробормотал я, только сейчас спохватившись, что такой холодный прием, пожалуй, имеет достойную причину.

— Я все понимаю. Конечно, ты знал, что мы и без твоей помощи одержим победу, и опасался своими предупреждениями вызвать неизвестные тебе заранее изменения будущего, которые могли быть и к худшему. Твоя точка зрения нам всем ясна. Но, согласись, это все же неприятно — когда кто-то все знает заранее и молчит, да еще и убегает, как только запахнет жареным — по-настоящему запахнет!

— Ну, каюсь, — вздох. — Действительно не хотел принимать участия в событиях, где мое участие и не требовалось. Но в данном случае — какой был смысл участвовать еще в парочке крупных битв, если менять все равно ничего нельзя?.. Вот я и выжидал.

— Зато теперь — раз ты вернулся, значит, можешь что-то изменить? — проницательно взглянула на меня Лея.

— Надеюсь. Только не обижайся... но в этот раз я должен предупредить кое о чем не вас, а Вейде... тьфу, когда же избавлюсь от этой привычки! Энакина Скайуокера.

— И нам об этом знать нельзя? — опять нахмурилась принцесса.

— Боюсь, что да, Лея. Это задача только для... Энакина, — я так сказал, потому что не был уверен, как на героев Явина повлияет знание на двадцать лет вперед об ужасающем вторжении вонгов. Насчет Вейдера я в этом плане почему-то был спокойнее. — Кстати, что с ним сейчас?

— Он на лечении. Мы помним, что ты говорил про его легкие. Оказалось, их действительно можно восстановить.

— Замечательно! — обрадовался я.

— Только это займет немало времени — недели. Там все довольно сложно...

* * *

Вопреки моим опасениям, Хэн с Люком встретили меня куда приветливее, чем Лея. А Вейдер-Энакин... тот пока не мог меня даже поприветствовать, так как действительно проходил пресловутое лечение, оказавшееся очень сложным. К тому же его сотрудничество с Новой Республикой по-прежнему было засекречено.

На одном из медицинских фрегатов находилась палата с усиленной охраной, куда не допускали никого, кроме дроидов-медиков, нескольких человек медперсонала, давших самые страшные клятвы о неразглашении информации, Мон Мотмы, адмирала Акбара, да трио героев Явина. Ну а теперь еще и меня. Там, под круглосуточным наблюдением, в кислородной маске и бинтах на глазах, опутанный трубками жизнеобеспечения, и лежал Энакин-Вейдер, жизнь которого теперь превратилась в череду операций и межоперационного отдыха и восстановления. Так как исправить все, что с ним наделали сначала жар Мустафара, а потом имперские хирурги, за один раз — было невозможно. Поэтому ждать встречи мне пришлось еще долго.

Раз за разом медики проводили вскрытие и работали внутри его истерзанных легких. Они удаляли старые рубцы и воздействовали на живую ткань, чтобы она восстановилась на их месте. Вынимали оттуда трубку за трубкой, имплант за имплантом, сенсор за сенсором — и только после того, как на месте предыдущей удаленной детали восстанавливалась органика, брались за новую.

Наконец, были разобраны и удалены регуляторы сердцебиения, вентилятор и кабель, ранее соединявший их с управляющей пластиной на груди доспехов. Еще через некоторое время легкие полностью восстановились, и врачи объявили об успешном завершении лечения.

Разумеется, это не значило, что Энакин полностью стал прежним человеком и больше не нуждался в доспехах. Нет, не считая даже протезов рук и ног вместо конечностей, внутри его организма еще оставалось немало повреждений и устройств. На глазах по-прежнему нужно было носить фильтры, чтобы не пропустить лишний свет к поврежденным роговицам и сетчатке — раньше такие фильтры были установлены в глазницах маски. Вместо уничтоженных барабанных перепонок внутри ушей работали имплантированные звуковые сенсоры, а верхние позвонки были заменены кибернетическими устройствами — для защиты всех этих устройств от внешних повреждений ранее и нужен был шлем. Обожженные голосовые связки без использования усилителя в электронном вокодере маски могли издать лишь шепот. А доспехи, в основном бывшие необходимой частью системы управления дыханием и ее защиты, также обеспечивали терморегуляцию (так как и потовых желез у бедняги теперь не было), внутривенное питание и избавление от жидких и твёрдых отходов с помощью катетеров, сборных контейнеров и рециркуляторов. Кроме того, телу требовалась регулярная промывка и очистка от омертвевшей органики, а синтекожа, покрывавшая его вместо настоящей всюду кроме некоторых участков лица, не имела чувства осязания.

Но все же теперь Энакин мог свободно дышать — сам, без помощи аппаратов! Мог принимать пищу через рот где угодно, а не только в гипербарической камере. И более не слышать вечный громкий звук собственного дыхания!

О своей радости от чего он и сказал нам, когда лечение, наконец, полностью завершилось, и врачи 'отпустили его на свободу'. Мы — это Люк, Лея, Хэн, Мон Мотма, Акбар и я.