Уходящие во тьму

Первой объявили Медведицу и Королеву Китами. Фанаты в желтом и фанаты в синем не стали вульгарно кричать и топать: они пели по-очереди, каждая команда один куплет; а пели, конечно, “Рыбацкую”, потому что ее на Хоккайдо знали даже воробьи. Водись на Хоккайдо волки, и те выли бы на луну:

— Спроси у чайки: где там селедка? Приплыла она уже?

Рокот барабанов; запели парни в желтом и примкнувшие к ним зеленые поклонники круглолицей шатенки:

— Расправим крылья, как птицы, раскинем сети по морю! Хэй! Разом! Дружно!

И хором:

— Соран! Со-о-ора-а-ан!

Новенькая из Румои и ее несколько приятелей скоренько накинули поверх черного белые накидки и встали к знаменитой Рыбачке. То есть — под белые знамена Молнии Ками-Сиратаки, потому что сама Рыбачка приехала болеть именно за нее.

Удар в гонг. Зрители вежливо стихли.

Первый бой, первый сход. Медведица предсказуемо уходит, но Королеву не поймать, как новенькую; Королева движется неторопливо, загоняет Медведицу в угол. Обмен ложными угрозами, обозначение удара сверху; выпад!

Медведицу выбрасывает за белую линию.

Иппон! Да какой грозный: колющий удар, которым раньше прославилась Молния, а теперь вот, и Королева его освоила.

Интересно, почему Королева его засветила?

И господин Хаджиме улыбается по-доброму, понимающе: да потому, что против тебя приготовлена иная ловушка. А хочет Королева, чтобы ты думала о колющем. Не удивлюсь, добавляет господин Хаджиме, если именно она уговорила Рыбачку повеситься на твоего парня. Чтобы ты больше злилась и меньше думала. Для тебя Будокан всего лишь выполнение обещания, обязанность. Хорошо хоть, не скучная. А Королева любит во всем первенствовать, она сама сказала.

Вывешены большие листы с прозвищами. Так болельщикам понятнее, и так вежливо по отношению к бойцам: не все хотят указывать настоящее имя. Сначала Медведица против Молнии Ками-Сиратаки. После Молния против Королевы Китами. Весь финал — три поединка. Кэндо, конечно, спорт во многом договорной. Но все же кэндо — дух единственного верного удара. Соревнования в нем такие же краткие, как сами удары.

Хм. У обеих соперниц в активе по иппону. Стоит ли обострять и вырывать себе иппон тоже? Или осторожничать: “главное не победа, главное — не проигрыш” ?

Тошико безошибочно нашла на трибуне Синдзи. Немедленно поднявшись, он махнул белым веером. Качнулись флаги с ее, Молнии, именем; первые ряды запели звонко; за ними басами вступили взрослые:

— Храбрый Есицунэ ненароком! Хай! Хай! Лук свой уронил в пучину моря! Хай! Хай!

Тошико улыбнулась и обеими руками помахала трибунам. Некогда сейчас думать. Сейчас только отпустить себя на волю. Провалиться в безмыслие. Тренировки сработают. Или не сработают, но “от головы” они бы не сработали точно!

Желтый флажок вниз. Тягучий, вязкий, буквально за пятки хватающий гонг.

Финал. Второй бой.

Второй бой; Медведица рвется в ближний — теперь понятно! В первом бою Медведица тоже засветила иную тактику. Чтобы Молния готовилась гонять ртутный шарик по тарелке, а не хлестаться в упор с бешеным осьминогом.

За что Молнию прозвали Молнией? За скорость! Обмен ударами она выигрывает. Бац, миги-котэ-ари. Ноль-один, Молния ведет.

Следующий сход; Медведица не успевает уйти от колющего, Тошико переводит синай оборотом и рубит правый бок лакированной кирасы. Нет, Медведица не падает — ломается синай!

Вакарэ. Расход на метки. Новый синай для Молнии. Медведица поняла, что ее тактика не сработала, и теперь уворачивается, уходит, жжет секунды. Поздно; Молния настигает ее длинным выпадом, гайдзинским шпажистам впору. Колющий под горло. Ничего похожего на предыдущий страшный иппон, только Медведица уже спалила все резервы. Думала: что там, три боя! А нет, Молния догнала.

Правый судья на линии — красный. Левый судья на линии — красный. Главный судья — красный флажок. Себу-ари, есть победа.

Медведица на третьей позиции: ноль очков за финал, одно за иппон.

На второй ступени Молния: одно очко за финал.

На первой ступени Королева Китами: одно очко за финал, и одно за иппон.

Тошико вытирает лоб. Все-таки придется вырывать иппон в третьем бою.

В третьем бою провисает начало. Почти минуту соперницы стоят, равномерно дышат, лишь обозначая движения синая — даже не шевелят воздух ложными ударами.

Фанаты обеих поют ровно, вполголоса, в нос. Куплет “рыбацкой” песни — куплет, как храбрый Есицунэ лук вылавливал из буйного моря.

Ладно, думает Молния. Сам факт нападения обнаруживает волю, сильнейшую, чем у того, кто сидит в обороне. Правда, сидящий “от обороны” может оказаться умнее, но — не рискуешь, не выигрываешь!

Господин Хаджиме Сайто не успевает одобрительно кивнуть, как в центре поля три девушки, шесть рук и двадцать мечей. Треск, стук, “мельница” без расцепов — почти тридцать секунд непрерывного обмена ударами; судьи и тренеры вертят головами; проигравшие девушки от Саромы, Обихиро, Румои смотрят круглыми глазами друг на дружку. Да ни у одной из них просто дыхания не хватит на столь длинную серию!

Расход.

Судьи совещаются. То ли Королева исхитрилась вырвать миги-котэ-ари, то ли Молния сумела пробить в шлем, никто особо не углядел. Добро: заново!

Второй сход; обе умеют колоть; синаи шуршат по наплечникам, цепляют отвороты шлема. Всем видно: колоть Молния умеет лучше. Чище. Больше отрабатывала именно этот удар. Потому что ее синай не гуляет, идет строго в нужное место; хлоп; щелк — попадание!

Правый судья на линии — красный. Левый судья на линии — красный.

Главный судья — красный.

Ноль-один; Молния вырывается вперед.

Фанаты в белом орут радостно. Фанаты в синем грозно: не сдавайся, Королева, мы в тебя верим!

Новый сход; Королева Китами оправдывает веру. Обводит укол, проворот под руку; щелк! — в кирасу.

Один-один!

Минута от основного времени. Ошибаться нельзя, но Тошико тратит бесценную секунду отдыха на Синдзи.

Синдзи вцепился пальцами в ограждение. Мелкая Фурукава вцепилась в него справа. Наглая Рыбачка буквально навалилась на спину сиськами; ах ты ж падла крашеная!

Как знать, отстраненно думает господин Отака Гэнго, если бы Рыбачка из Румои не злила госпожу Танигути, получилось бы иначе. Но выходит как выходит.

Густой, физически ощутимый, звук гонга впитывается в доски. Молния Ками-Сиратаки начинает шаг.

Королева Китами ставит блок от удара сверху.

Тошико прокручивает синай со стороны рук соперницы.

Королева Китами бьет с оборота, в висок шлема.

Тошико приседает, пропуская удар над головой. Увидеть она уже ничего не может и не успевает: она знает, как будет реагировать соперница, и принимает меры заранее.

Синай проносит над красной косичкой; Тошико выпрямляется, раскручивает корпус.

Колющий в горло, быстрый настолько, что “тени не отбросит”. Именно так в первом бою финала выкинули с поля Медведицу. Теперь Медведица, схватив себя за щеки, в ужасе видит: рослая, здоровенная Королева Китами пятится спиной вперед, едва не опрокидываясь на спину.

Пятка Королевы заступает за белую линию. Фанаты в синем замирают от ужаса. Фанаты в белом орут:

— Молния, бей!

Половину выдоха Королева пытается удержать равновесие, но Молния-то никуда не делась.

Подшаг, и вот сейчас уже полноценный, сметающий удар поперек бочонка-кирасы; Королеву сносит на колени первому ряду фанатов. Слитный стон с трибуны синих; радостный визг, вопли и рев из-под белых флагов.

Иппон.

Королева вскакивает без помощи. Снимает маску, дышит глубоко — кираса ходит на высокой груди, заставляя мужскую половину зала глотать слюну.

— Жаль, — выдыхает Королева Китами. — Жаль! Могли бы стать подругами.

— Что мешает?

— Не понимаешь! Ты и без того столичная принцесса. Нам, в провинции, приходится рвать жилы, достигая лишь того, с чем ты родилась. Но пусть! Если мне не суждено быть первой, я найду твоего железнодорожника, клянусь. Ты уедешь — а он ведь останется!

Тошико улыбается, насколько может, мило:

— Могу попросить папу, чтобы он перевел в Токио, например, тебя. Правда, там из Королевы ты превратишься в очередную “провинциалку-покорительницу-столицы”. Хочешь?

Тогда только Королева Китами медленно кланяется: ни на сунь глубже определенного этикетом.

Судьи дают отмашку, и здоровенные каратисты вешают на стену большие плакаты:

Медведица из Нэмуро: ноль побед, плюс иппон, итого: один. Третье место.

Королева Китами: одна победа плюс иппон, итого: два. Второе место.

Молния Ками-Сиратаки: две победы плюс иппон, итого: три. Первое место. Кандидат в Национальный Женский Чемпионат.

Соперницы кланяются залу и друг дружке. Медведица старательно скрывает чувства: то ли ехидство относительно свержения Королевы, то ли удивленный страх перед Молнией: это ж как надо двинуть каланчу-Королеву, чтобы та буквально на колени пала. Не на собственные, правда — верных подданных. Но и так… Неплохо получилось.

Королева Китами кланяется с каменным лицом. Нет хуже второго места! Стоять в шаге, в половинке суня от победы! Третье и то пережить легче: все-таки в призеры попал.

Молния кланяется, старательно давя радостную улыбку. Нельзя показывать превосходство над подругами. В Будокане им, очень, вероятно, придется выступать вместе.

Но спорт спортом, а личная жизнь личной жизнью; поклонившись, Аварийная томно выдыхает:

— Ах, сестрицы, я так устала!

Оборачивается к трибунам:

— Синдзи, проводишь на поезд?

Поезд в Ками-Сиратаки теперь не останавливался. Тошико забирали оперативники семьи Гото на здоровенном черном джипе: господин Отака Гэнго и высокоученый наставник Нагаэ Тедзаэмон.

Третий, господин Кандзаки Нориясу, отъехал на своем апельсиновом фургоне рано поутру, простившись с Оцунэ. Тайчо решительно сказала: “Навсегда!” — господин Кандзаки проверять не стал. Сам ведь нашел улетевшую сковородку, благо, ко дню двадцать девятого апреля снега давно стаяли.

Начался теплый и солнечный сезон кокуу — “дожди для злаков”. Синие трактора Ивахара и красные трактора Ямаута высадили картошку, и теперь таскали за собой здоровенные свеклосажалки, заполняя поля ровными рядами пророщенной еще в марте рассады. “Синий цвет Ивахара, красный цвет Ямаута,” — в нос напевал господин Отака Гэнго, — “не более, чем краски для наших кистей…”

Госпожа Танигути низко-низко поклонилась уважаемой старшей Цудзи Мэгуми — та стояла с тележкой, груженой куклами взамен потрепанных дождем и снегом. Еще госпожа Танигути поклонилась господину старосте — куда ж без него в таком деле! С подругой Оцунэ просто обнялись, наскоро слизав слезу — вовсе она и не плакала! Несолидно плакать, госпожа Танигути совсем взрослая, у нее собственная и довольно успешная музыкальная группа “Лучшие в аду”. Первый диск не порвал чарты, не вышел в топы, но и не потонул в безвестности. Уверенно держится примерно посреди списка. Не важно победить, важно — не проиграть.

— Прошу вас, госпожа Танигути!

Высокоученый наставник Нагаэ показал на заднее сиденье. Фехтовальное и стрелковое снаряжение Молнии Ками-Сиратаки упаковали подружки по залу Энгару, с которыми Тошико попрощалась пару дней назад. Высокоученый наставник все давно сложил в черной машине. Лишь длинный чехол, осыпанный весело блестящими стразиками, Тошико не выпускала из рук. Даже сейчас, когда кланялась всем на прощание.

Прочий багаж давно погрузили. Сумочка с одеждой, рюкзачок с ноутбуком, все. Южная принцесса по приезду в любой город сможет купить себе новое и лучшее.

Аварийная села в машину, дисциплинированно пристегнулась. На переднее кресло влез уважаемый господин Отака, за руль — высокоученый наставник Нагаэ. Хлопнули дверцы, машина отъехала и скоро пропала за домами.

Лишь тогда к опустевшей платформе доковылял опоздавший дед Маэда. Перед вагончиком станции ждали господин староста с поселковым электриком господином Ивата Иоширо, а еще господин Бикки Атуй Котань, которого назначили смотрителем “Поселкового общественного центра”, и который уже выставил на затравелую щебенку столик с небольшой бутылочкой и еще меньшими чашечками.

Налили, выпили молча. Потом господин староста, глядя на запад, в теплую, нестрашную тьму весеннего вечера, сказал:

— Все. Она уже за холмом.

За холмом речка Юбэцу чуть расширяется. Трасса огибает ее размашистой дугой, и машина пошла медленнее. Господин Отака Гэнго, видя, что Аварийная не плачет и в целом переносит разлуку стойко, рискнул нарушить молчание:

— До начала Золотой Недели поживете в Саппоро. Досточтимый господин Танигути Риота не против. После устроим вас получше.

Тошико мимовольно улыбнулась: теми же словами досточтимый господин Танигути Риота встретил ее год назад… Всего только год — но как перевернулась жизнь!

— Полагаю, чтимая госпожа Танигути Айко обрадуется. Скоро День Зелени, и она давно спрашивала, помогу ли я с посадками. Увы! Билет куплен. Отец больше не в силах умиротворять нетерпение мамы. Я уезжаю днем раньше.

— Госпожа Танигути, приношу извинения за то, что вынужден отвлечься. Необходимо позвонить, распорядиться.

На пластиковой крышке люка заплясали отблески: то господин Отака Гэнго тыкал в кнопки, набирая номер. В люке мрачнело закатное небо; мощный внедорожник уверенно и бесстрашно шел во тьму. Аварийная думала: теплый апрель. Каков-то выпадет май?

Май на Кюсю куда жарче, нежели на привычном Хоккайдо, а что делать! Попал в колесо — пищи, но беги.

Второй подвинул вентилятор поближе. Не полегчало. Разве что стало не так душно.

С экрана смотрел тот самый господин Отака:

— Парень, можешь внятно рассказать, кто такие хакеры? Только и слышу в телевизоре: хакеры то, хакеры се… Прямо как ниндзя в бака-гайдзинском кино: серые, белые, черные, чуть не в полосочку.

— Слушаюсь. Первые будут хакеры, условно, в черных шляпах. Они взламывают системы с недобрыми и корыстными целями.

— Прямо как вы, да?

Второй поморщился:

— Да, именно так я и поступал. Раньше.

— Теперь ты поступаешь иначе? Как же?

— Как “хакер в белой шляпе”. Ломаю системы, чтобы потом написать письмо разработчикам и там разъяснить, где какие дыры в безопасности их программ. Разработчики благодарят и платят небольшое вознаграждение.

— Небольшое.

Второй ухмыльнулся:

— Это немного, но это честная работа.

— А кто “серые”?

— А это нехорошие люди. Прикидываются белошляпными, но в итоге оказываются черношляпными. Простите, уважаемый господин Отака, я не перегнул с шутками?

— Нет, парень, ты все отлично объяснил. Быть хакером — та еще шляпа!

Посмеялись оба, тихонько, воспитанно.

— Уважаемый господин Отака, я обдумал вашу задачу по использованию неснятых рельсовых путей. Там шпалы есть?

— Э… Да.

— Пути можно использовать как маяки для летающих дронов.