От топота копыт (общий файл)

— А мы, конечно же, смолчим. Не будем такую хорошую корчму позорить, — вмешалась я — Тем более, кормят тут хорошо. Вот сейчас силы, на борьбу с мороком положенные, подкрепим и пойдем себе.

Корчмарь понятливо кивнул и рявкнул на испуганно выглядывающих из кухни баб: "Чего уставились!? Убрать тут быстро! И стол гостям накрыть!"

Грай, недоуменно на меня покосился.

— Мы же поели только что?

— Это ты поел, а я впрок налопаться не откажусь. И вообще, не съедим, так с собой возьмем. Или у тебя лишних денег много?

Я хищно нацелилась на появившуюся тарелку с тонко напластанным окороком.

Грай смолчал, признавая справедливость доводов, и взялся за еду.

Следующие полчаса прошли в молчании, ну если не считать за разговор солидарное чавканье.

— А капуста вкуснее той, что нам подавали. — Я сыто икнула и отерла рот тыльной стороной ладони.

— Конечно, — Грай отвалился от стола, как пиявка от добычи. — Это корчмарь, видать, собственным обедом поделился.

Парень тяжело поднялся и двинулся к стойке. Пару минут пошептался с хозяином заведения и вернулся ко мне.

— Пойдем, а то нас бабка с ночлегом уже заждалась.

Погода хмурилась, заставляя быстрее перебирать ногами по направлению к теплу и постою. Ближе к рынку улицы оживились. То и дело мимо нас проходил то груженый мешками работник, то тетка с корзиной продуктов, а то и телега с товаром проезжала.

— Слушай, Грай, я давно спросить хотела...

— Что?

— А как ты инициацию прошел? Ты же не рассказывал.

— Какую инициацию? — травник даже приостановился в удивлении.

— Ну, как какую!? Для того, что бы травником стать, говорят, надо учиться долго, а потом важный Ритуал! И что бы звери-птицы тебя лесные признали. И вообще...

Видимо, Грай очень давно от души не смеялся, потому как этому делу он предался со всем возможным удовольствием, согнувшись, держась за живот и периодически хлопая себя по коленям ладонями. Я чувствовала себя на редкость глупо, стоя на оживленной улице рядом с хохочущим во весь голос парнем.

— Ну, насмешила, ну молодец? Ритуал! Скажешь тоже! А что еще про травников рассказывают? Может у нас еще и хвостики растут, как у ведьм в сказках? Или летать мы умеем?

— А что? — я даже хвостом замахала от любопытства — И такое бывает?

Новый взрыв хохота был мне ответом. Посмеявшись, парень вытер ладонью набежавшие слезы и внимательно меня осмотрел.

— Итка! Вот говорил же уже! Не глупая ты вроде, но иногда ка-а-к ляпнешь! Бывает! И не такое бывает! Ты еще бабок на лавке у забора послушай. Там тебе и про коров летучих расскажут, и про телегу-самовозку, и про соседа магика!

Грай внезапно посерьезнел.

— Запомни раз и навсегда. Ни один ритуал за тебя ничего не решит. Все способности в жизни только от стараний зависят, ну еще немного от возможностей. Если в растениях разбираешься, мозгов хватает свойства трав и деревьев запомнить, и применить — прямая дорога в травники. Если сила рук есть, вывихи вправить сможешь и сбор трав заварить верно, значит, знахари по тебе плачут. Ну а если умения проявились, магики городские тебя признали, и влить силу сможешь, что бы рану залечить, к лекарям прямая дорога.

-И все?— я слегка удивленно воззрилась на травника — Что запомнил, смог сам сделать, так по жизни и будет? И ритуалов не надо?

— Ни каких! И волки в лесу, меня при случае не признают. Учуять — да, не смогут. Запах у травников и вправду особый. И в следах я хорошо разбираюсь, и по голосам живность знаю... — Грай запнулся и слегка покраснел, видимо вспоминая давешнего "волчня" — Но если на стаю наткнусь, поужинают мной с неменьшим удовольствием, чем обычным путником заблудившимся.

Травник приостановился, поднял голову.

Небо над Кружем затягивало серым покрывалом. Солнце все реже выглядывало из разрывов в туче, пытаясь дотянуться гаснущими лучами до земли.

-Ого! Гроза идет! — Парень покосился на растущую на востоке черно-фиолетовую полосу у горизонта. — Да еще какая!

Словно в ответ на его слова небо вспыхнуло. Росчерк молнии разрезал тучу на две половинки, следом громыхнуло так, что в курятнике по соседству загомонили куры, и истошно заорал петух. Дорожную пыль взбили первые крупные капли.

К рынку! Там навесы! — Грай махнул рукой в нужном направлении и, подавая пример, рванулся вперед.

До навесов оставалось еще пяток шагов, когда природа решила, что пора бы и начинать. Ощущение было, словно в туче образовалась дырка, и мне на круп вылилась бочка ледяной воды. Пары секунд хватило, что бы промокнуть насквозь, и под навес я вбежала в состоянии "келпи только что из озера вынырнул". Не подумав, встряхнулась, обдав сотоварищей по навесу веером брызг и заработала недовольные возгласы. Смущенно извинилась, переступила в попытке отодвинуться, вышло только хуже. Какой-то мужичок не успел убрать ногу из-под моего копыта, и атмосфера оживилась витиеватыми ругательствами, по поводу неуклюжести некоторых кентавров . На всякий случай я замерла на месте, осторожно разминая больную ногу. Передняя правая, реагируя на изменение погоды, ныла не переставая.

Под рыночными навесами сгрудился разномастный люд. Тощий карла с мешком товара пытался хоть немного потеснить меня, забиваясь вглубь сухого. Тетка в сером платье кутала ребенка от пронзительного ветра. Вот где-то в глубине загомонили, заорали про срезанный кошель. Ворье тоже не зевало, стараясь раздобыть в плотно сбитой толпе максимальную выгоду

Природа сошла с ума. Полотна дождя стегали по земле, словно пытаясь пробить ее насквозь, сметали в кучки дорожный сор, отправляя его по улице по быстрым ручейками. Уже через несколько минут, ручьи сбившись в общий поток, устремились к торговым рядам мелководной речушкой. Росчерки молний слепили яркими вспышками, а раскаты грома заставляли всех собравшихся слегка приседать в испуге. Навес ходил ходуном. Сквозь щели в крыше нещадно текло, причем очередная капель пристроилась как раз в основании моего хвоста. Пришлось, стиснув зубы, терпеть. Авось, не растаю! Тем более, что отодвигаться все равно некуда. Народ закопошившись, сбился в плотную кучку, стараясь оказаться как можно дальше от залетающих в укрытие капель.

С одной стороны меня подпирал Грай. Травник, обнявшись с сумкой, кажется, пригрелся у мокрого бока и задремал. С другой, уже толкалась толстая баба с внушительной корзиной цветов. Корзинка явно оттянула цветочнице все руки, и она с вожделением посматривала на мой круп, прикидывая как бы поудобнее пристроить свой нежный товар. Я демонстративно встряхнулась, заставив травника сонно вскинуться, а тетку погрустнеть. Видимо, представив втоптанные в грязь цветы, корзину она от меня все-таки отодвинула.

-Это все в наказание нам! — усталость добавила в голос цветочницы особо проникновенных нот — Не чтим Ветробога как положено, вот и расплачиваемся теперь!

— А кто же тебе мешает тетка, чтить-то? — раздался уверенный бас.

Я заинтересованно обернулась. О! И ветромол здесь. Ишь, как рыскает взглядом из-под нависших кустистых бровей. Видать уже подсчитывает, сколько денег горожане после такой грозы в молебню принесут.

-Вот раскаркалась! — махнул рукой на тетку толстый мужик в дорогой одежде — Раньше что-ли гроз не было? Так нет! Чуть что, сразу "Ветробожья немилость". Только бы языком бабам чесать!

Ветромол злобно зыркнул на смутьяна, мешающего религиозному просветлению населения, но смолчал. Тем более, что дождь зарядил с удвоенной силой, перебивая все сторонние звуки.

Сквозь водяную пелену прорвалось нечто серое и насквозь мокрое, и с разбегу отвоевало место под навесом. Народ загомонил, стараясь не вылететь под дождь. Большая часть капель с откинутого капюшона досталась, на этот раз, мне. Я непроизвольно встряхнулась, посылая воду дальше в толпу. Под капюшоном обнаружилась добродушная лопоухая физиономия с усыпанным веснушками носом-картошкой. Паренька, пожалуй, можно было принять за деревенского увальня, что поросят из деревни привез продавать, если бы не извлеченная из складок плаща лютня. Бард придирчиво осмотрел инструмент, не промок ли, удостоверившись в сохранности, разулыбался и завертел головой в поисках "жертвы для поговорить". Я оказалась ближе всех.

— Ого! А что заставило милую девушку уйти так далеко от дома? Вы ведь не из Кружанской общины, не так-ли?

Я недовольно поморщилась. Глазастый какой! Не думала, что люди так внимательны к кентаврам. Различия между общинами составляла разве, что вышивка на одежде. На моем поясе, например, перевивались дубовые листья, выдавая принадлежность к лесному, отдельно стоящему поселению. Кружанские же, носили пояса колосьями шитые, к людям, к хозяйственным делам ближе, значится.

-Можно только позавидовать вашему бесстрашию, тем более в нынешние тяжелые для кентавров времена. — Не унимался бард.

Я было открыла рот для ответа, и замерла. Только тут до меня дошло, что за весь день я ни одного кентавра на улицах не увидела. Люди, карлы, пильфы, даже кобольдов несколько, а вот кентавры... Но тут же община большая, и со всех окрестных на Кружанскую ярмарку съезжаются. И никого?

Дождь немного утих, давая возможность нормально слышать собеседника, и я как коршун на добычу, накинулась на барда с расспросами.

Из недолгого разговора выяснилось, что Кружанскую общину охватила какая-то странная болезнь. Умереть, слава ветрам, никто еще не умер, но слабые и неходячие уже есть. За два дня до ярмарки, когда стало ясно, что болезнь расползается, кентавры закрыли ворота общины. В Антару был послан гончий просить помощи у столичных лекарей, а в Топотье и Белое отправлены сообщения с предупреждением об эпидемии.

-Кто сюда доехать из кентавров успел, почти все сразу назад, домой воротились. А все равно, говорят, из Белого двух мельников прихватило. Первыми на ярмарку спешили. Теперь вот в общине отлеживаются. Эх, хорошо, что людям, ну и остальным... ваши болезни не передаются. Хотя, местные знахари весь Круж, на всякий случай перерыли. Всё отпечатки хвори искали. — Заливисто распинался бард.

Всколыхнувшийся было страх перед неведомой болезнью я задавила на корню. Все равно хуже, чем сейчас, уже точно не будет. (Откуда-то из глубины души, услужливым напоминанием толкнулось морочье: "Тиш-ш-шь... Спиш-ш-шь?").

Я решительно тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и рубанула хвостом воздух.

-Но с чего-то же болезнь началась? Неужели ничего не слышно?

-Слышно, а как же, — парень в задумчивости потер веснушчатый нос. — Говорят, травник к ним какой-то странный являлся. Из Замостья что-ли, или из Залесья? Не помню! Ну, так вот, он был уже. В Круж по началу тепла заходил. Кого-то полечил, травок прикупил, на постой в общину попросился. Поругался там вроде с кем-то и дальше ушел. А тут перед ярмаркой опять объявился. Только видели его немногие. Пробыл полдня и сгинул, а на следующее утро первые заболевшие объявились.

-Грай! — я дернула крупом, в попытке разбудить травника.

Оказалось, парень давно скинул дрему и жадно прислушивается, пытаясь в волнении вцепиться в мой бок всеми десятью пальцами.

— Ой! Больно же!

— А? Что? — травник отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, но руки от шкуры убрал и вновь повернулся к барду, — Вы продолжайте, уважаемый, продолжайте!

— А что продолжать, — пожал плечами тот — Больше я и не слышал. Ярмарка идет, кентавры болеют, авось к ним лекарь скоро прибудет. О! Да и дождь почти закончился. Вы, если желание будет, приходите вечером в "Пьяного мельника", я там играть буду. А сейчас пойду, пора уже.

Накинув капюшон, парень выскочил под дождь и воробьиным скоком, огибая лужи, заспешил вглубь рынка.

Гроза медленно уползала на запад, растеряв над Кружем большую часть своей черноты и грозности. Последние капли дождя гулко стукались в крышу навеса. Народ начал медленно расходиться. Из-за рваного края тучи показался первый солнечный луч, обозревая оставленное "поле битвы". От земли пошел теплый пар, выгоняя дождевой холод. Лавочники перетряхивали мокрый товар, подсчитывая нанесенный урон, уже слышались первые выкрики зазывающие покупателей.

-Грай, — я тронула парня за плечо — Надо идти в общину.

— Ты думаешь, это он? — в голосе травника сквозила какая-то детская обида на всю несправедливость мира — Думаешь, он, да?

— Не знаю... — я устало вздохнула, внезапно почувствовав себя очень взрослой и ответственной за этого растерянного паренька. — Времени много прошло. Он уже в столице давно должен быть.

— Надеюсь... — Грай, отвернувшись, провел рукавом по глазам.

Я замолчала. Оба мы отлично понимали, что вернуться в Круж, да еще с болезнью, Зиновий мог бы только в одном случае... Мороком!

Глава 15

Рынок оживал. Середина дня — самая горячая пора торговли. К осени темнеет рано и до сумерек все стараются наиболее удачно обстряпать торговые дела. Некоторые перекупщики всего на день в Круж и приезжают нагрести побольше, а в столице потом продать подороже.

Переждав дождь, народ выбрался на улицу и через несколько минут между рядов уже было не протолкнуться. Прогуливались важно дородные матроны, галдела молодежь, сновали вездесущие мальчишки. Торговцы перетряхивали промокший товар, не забывая зазывно его расхваливать.

— Ткани, купите ткани.

— А вот кому пояса кожаные, крепкие да ладные.

— Да ты посмотри, какой рисунок! — толстая тетка пыталась не упустить покупательницу, потряхивая перед лицом девушки цветастым платком. — А крепкий, сносу не будет!

Девушка морщилась, с сомнением разглядывая яркий орнамент. С краю лотка пристроился худощавый парнишка, изображая глубокую заинтересованность товаром.

-А ну стой!!! Ворье! Держи вора! — пронзительный вопль торговки перекрыл рыночный гвалт. Парень старательно улепетывал, на ходу запихивая платок в сумку.

Толстый стражник попытался пропихнуться сквозь людской поток, вслед за воришкой. Споткнулся, чуть не сшиб дедка-водовоза, заковыристо помянул Свия и развернулся в обратном направлении. Подперев плечом угол корчмы, широко зевнул, озирая окрестности, мол, на посту и бдим.

Я лениво переставляла ноги, цокая по мощёной дороге, и наблюдала за ярмарочной жизнью.

Солнце, пытаясь отыграться за время дождя, жарило с удвоенной силой. От земли поднимался белёсый пар.

— Дед, водички нальешь? — Грай прихватил старика за рукав, останавливая.

— Чего ж не налить? — сморщенное личико озарилось радушной улыбкой. — Медяшка — два ковша!

От холодной воды заломило зубы. Я поморщилась, передавая Граю ковшик на длинной ручке. В закутанном в тряпки бочонке родниковая вода не успевала нагреться, пользуясь обычно большим спросом. Сегодня же дождь напоил бесплатно всех желающих, дела у водовоза шли плохо, и дед обрадовался нам как родным.

Травник с удовольствием напился, слил остатки воды во флягу и задумчиво оглядел дедка:

— А вы, уважаемый, Кружанских будете?

— Будем. Как же не быть,— довольно заухмылялся дед — Любого спроси, Утона-водовоза все знают! Всю жизнь в Круже провел. Еще и дед мой, и отец...