| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Простите, товарищ генерал, вы имеете ввиду ликвидацию с кодом "00"? — задал вопрос Шардин.
Леонов поморщился.
— Нет, майор, семьи мы трогать не будем, зачем? "Гасить облики", как говорит наш пришелец Токугава, будем только главных виновников — партийных руководителей, чиновников, военных и, увы, наших коллег и местного КГБ. К сожалению, Андропов проглядел, во что Алиев превратил Комитет госбезопасности в Баку. Теперь это его личная вотчина, так сказать, его опричники. Так что чистить эти авгиевы конюшни придётся в том числе и вам.
Шардин вопрошающе посмотрел на генерала.
— Да, майор, из твоей небольшой группы в Баку с Громовым отправятся капитаны Колесниченко и Краснощек. А вот тебе и капитану Маринкевичу я поручаю отдельную задачу. Нам нужно в кратчайшие сроки набрать в КГБ подростков. Возраст — 12-16 лет.
— Простите, товарищ генерал, вы хотите, чтобы вместо наших попаданцев были задействованы обычные дети? — Шардин снова привстал.
Леонов подошёл ближе к столу опёрся на него руками и тяжелым взглядом посмотрел на него.
— А что тебя смущает, майор? Во-первых, мы задействуем не обычных детей. Ты уже имеешь опыт, вот и ещё раз пройдись мелким бреднем по стране, может ещё пришельцев каких обнаружишь. Но не думаю. А нужны нам подростки, которые хотя бы приблизительно напомнили бы тебе Зверева и его товарищей. Ну, там спортсмены — боксёры, самбисты, стрелки, может, есть какие вундеркинды. Во-вторых, нам нужны будут аналитики, так что, если попадутся хорошие шахматисты — их тоже привлекай. Ну и, конечно, на этот раз отбирай и девочек. В общем, нам будут нужны новые сотрудники нового отдела. Твоего отдела, майор. "Омега" становится не просто секретным отделом — в самом отделе будет создана ещё одна секретная группа.
— Разрешите, товарищ генерал, — со своего места встал капитан Маринкевич. — А какие задачи будут выполнять эти дети? Сходные с теми, которые выполняли дети и подростки "Абверкоманды 203", точнее, абверовской спецшколы "Особая команда Гемфурт"?
Леонов удивлённо посмотрел на капитана.
— Ну, молодец, Маринкевич. Да ты садись, и ты майор, сядь, — махнул он рукой. — Молодец, что владеешь информацией, сразу видно — информационный гений. Нет, ребятки, немцы в годы Великой Отечественной войны организовали из подростков школу диверсантов. А мы будем готовить из подростков оружие против диверсантов. Вспомните, что нам докладывал Вронский — в будущем террористы станут захватывать в заложники детей. И вот если мы всё же не сможем это предотвратить, наши юные сотрудники как раз и будут нашим секретным оружием. Меня на эту мысль как раз навели размышления о наших пришельцах из будущего. Нет, я понимаю, что все они — взрослые мужики, но если начать обучение уже подготовленных физически юных спортсменов, если они пройдут серьёзную спецподготовку, к тому же под руководством своих сверстников... Ведь они же не будут знать, кто они на самом деле. Зато перед глазами у них будет достойный пример. Вот так мы и сформируем новое секретное подразделение.
Шардин улыбнулся.
— Согласен, товарищ генерал, идея просто гениальная.
Леонов погрозил пальцем.
— Льстец ты, майор. А вроде бы я за тобой такого откровенного лизоблюдства не замечал.
Шардин смутился.
— Ну, что вы, Николай Сергеевич, я и в мыслях..
Генерал расхохотался.
— Ну, вот уже и по имени-отчеству стал величать... Ладно, Виктор Игоревич, расслабься, генералы тоже люди, они тоже любят подшутить, особенно над своими подчинёнными.
Майор понимающе кивнул.
— Так ведь идея действительно стоящая. Кроме того, мы этим набором прикроем наших пришельцев. Ведь их наверняка засекли западные спецслужбы во время операции прикрытия генерального секретаря, а если в КГБ появятся еще подростки, то трудно будет отличить наших от новеньких...
Генерал удивлённо посмотрел на Шардина.
— Надо же, я как-то об этом не подумал. Молодец, майор, толково придумал. В общем, действуй, вместе с Маринкевичем создавай новое подразделение и пусть там Токугава составит план обучения. А пока Зверев и Филькенштейн ещё здесь, пусть подключаются. В общем, все эти пятнадцатилетние капитаны мне нужны уже к началу следующего года.
— Тринадцатилетние капитаны... — кашлянув, добавил Шардин.
Леонов улыбнулся.
— Ну, можно и так. Дик Сэнд — он, конечно, литературный герой, но его приключениями ещё я в детстве зачитывался. И сейчас Жюль Верн, как говорится, живее всех живых. В общем, действуй. Да, кстати, Маринкевич, тебе отдельная задача. Мы как-то подзабыли в текучке, а ведь наших пришельцев надо официально оформлять в нашем департаменте. Машины мы им выделили, а квартиры, зарплаты, звания, наконец. Так что как раз и присвоим нашим тринадцатилетним вундеркиндам капитанские звания.
— Там Зверев сержант, а Токугава — майор. И Громов тоже майор ГРУ. Как-то мелковато для них... — отозвался Маринкевич.
Леонов недовольно поморщился.
— Капитан, да какая разница, какие у них там будут звания. Ну, сам посуди — мне что им, полковничьи погоны давать? Да они им на хрен не нужны. Капитанские, кстати, тоже. Для пацанов вообще эти звёздочки — нонсенс. Скажем, если попадут в какую-то историю, покажут удостоверение, а там — капитан КГБ, которому 13 лет. Смеху будет... Кстати, документы выдать им без указания званий, просто сотрудники Комитета госбезопасности. А звания и прочее нужны нашим гостям для окончательной легализации. С родителями вопросы решить, со школой, наконец, разобраться. Нечего им там делать, в школе этой. Только риску их подвергать напрасному. Оформить надо им учёбу как бы в закрытом учебном заведении и хватит с них. Уже в школу сходили, орлы, до сих пор отписываемся...
Леонов помолчал, потом прошел на своё место, сел за стол и, ещё раз посмотрев на Колесниченко, Краснощека, Маринкевича и Шардина, спросил:
— Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? Если понятно, тогда по коням.
И в этот момент зазвонил телефон.
Глава одиннадцатая. И вновь продолжается бой!
Признание, даже в малом, окрыляет. Совет, если он мудрый, возвышает. Критика, если она по делу, дает толчок. Сообщество всегда сильнее разобщенности. Мастерство всегда самодостаточно, а неумение всегда навязчиво. Законы всегда жестоки, но жизнь, которая подчиняется определенным законам, гораздо более жестока. Кризис всегда является источником роста. Если его, конечно, преодолеть. А то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот только согласен ли будет с этим мудрым изречением пострадавший в автомобильной катастрофе, который в результате стал инвалидом?
Москва, год 1977, ноябрь
Утро у Максима Зверева не задалось. Плохие новости начались с того, что, проснувшись, он вдруг вспомнил, что суп, который вчера вечером он сварил, остался на подоконнике. То есть, вечером он был горячий и Макс выставил его на окно в кухне, чтобы холодный ноябрьский ветер его остудил. И, как назло, внезапно прохлада сменилась почти летним теплом и утром солнце пекло прямо как летом — градусник за окном показал плюс 21! И, конечно же, супу этого хватило — когда Зверев, резко подорвавшись с постели, прискакал на кухню и поднял крышку кастрюли, то всё сразу стало ясно. Всю кастрюлю гречневого супа с курицей пришлось вылить в унитаз. Ну и, понятное дело, завтрак тоже был испорчен — есть не хотелось совсем, ведь кому приятно, если твой труд пропадает в унитазе?
Максим давно уже жил один на оперативной квартире КГБ, в так называемом "цековском" доме в самом центре Москвы, по адресу Гранатный переулок, 10 — как, впрочем, и остальные "попаданцы". Естественно, все квартиры находились под круглосуточным наблюдением — дом ведь был не простой, квартиры в нём предоставлялись только наиболее ответственным и ценным сотрудникам ЦК КПСС, а также министрам. И, конечно же, это была вовсе не та двухкомнатная "чешка", в которой он жил с родителями в Днепропетровске.
Вообще, этот кирпичный дом только-только был построен и даже ещё не сдан — официально — в эксплуатацию. Здание возводилось специально для Брежнева, его семьи и соратников, и находилось прямо напротив Дома приема Министерства иностранных дел. Сам Брежнев должен был жить в квартире, которая полностью занимала шестой этаж дома, однако в итоге история стала развиваться по другому сценарию. А пока что на самом высоком уровне, то есть, по прямому указанию Романова, было решено заселить в этот дом "великолепную пятёрку" из будущего.
В доме был всего один подъезд и 52 квартиры. Максима поселили как раз на шестом этаже, там, где должен был жить Леонид Ильич. "Попаданцы" постоянно подшучивали по этому поводу, называя Макса "генсеком". Рядом, то есть, в соседних двух квартирах, постоянно дежурили оперативные сотрудники Комитета госбезопасности. На площадке было всего три квартиры. На других площадках их было по пять. Этажом выше жил Кёсиро Токугава, этажом ниже — Иван Громов. В этом же доме жили также Миша Филькенштейн и Витя Уткин. Генерал Леонов не хотел рисковать и, поскольку "пионеры" уже "засветились" в операции "Рокировка", то он счёл нужным поселить их всех вместе в одной из элитных новостроек. Причём, генерал применил известный принцип "прячь дерево в лесу". То есть, если что-то нужно спрятать — положи на самое видное место.
Понятное дело, что официально дом только начал заселяться и особого внимания к себе не приковывал. Ну, советские партийные деятели и чиновники получили себе новые номенклатурные хоромы, что тут удивительного? Москвичи давно уже привыкли к подобным домам. Мало того — в Москве еще в 60-е годы стали возводить целые элитные кварталы. В основном их строили подальше от центра и такие кварталы москвичи стали называть "царскими сёлами". Наиболее масштабное "царское село" было возведено на западе Москвы, в районе Кунцево — целый район из 20 жилых домов. Аналогичные кварталы были построены в Новых Черемушках, на улице Удальцова. "Царское село" в Новых Черемушках возводилось специально для сотрудников Верховного Совета СССР, членов партийной номенклатуры.
Максим не сразу привык к своему новому положению. Нет, конечно, по уровню комфорта его квартира, как и весь дом, была не хуже, нежели в будущем квартиры в жилых комплексах классов "бизнес" и "премиум". В доме был большой вестибюль, несколько лифтов, внутренняя территория с двориком. Площадь его 3-комнатной квартиры была 140 квадратов, а высота потолков — 3,2 метров. Были и другие приятные удобства. Мало того — Максиму полагался обслуживающий персонал — например, кухарка. Но тут Зверев решительно запротестовал. И хотя его товарищи, тот же Уткин или Громов, от услуг повара не отказались, Максим настоял, чтобы к нему была приставлена только домработница — готовить он любил сам. Ну, вот и приготовил себе супчик... который пришлось вылить в унитаз.
Но на этом неприятности не закончились. Утренняя тренировка спецназа КГБ "Альфа", в которой Максим принимал участие, как инструктор, закончилась для него сломанным зубом. Причём, даже в своём будущем, когда Зверь занимался различными видами единоборства, когда стал чемпионом Украины сначала по ушу-саньда, а потом по панкратиону и боевому самбо, он практически никогда не получал травм. Ну, пару переломов на тренировках — это не в счёт. Тем более, что челюсть ему сломали по его же вине — не одел на тренировке капу и вышел на спарринг. А на соревнованиях ему только один раз сломали лодыжку. Но и здесь была больше его вина — он одновременно с соперником пошёл на проведение болевого приёма, но тот оказался быстрее, и пока Макс терпел, резко провернулся на спине. Раздался резкий хруст — и всё, прямо с борцовского ковра Максима увезла "скорая". А вот во время проведения занятий для опытных бойцов не должно было случиться ничего подобного. И всё же, как гласит закон Мэрфи, если неприятность должна случится — она обязательно случается.
Вначале всё шло, как обычно — Миша Филькенштейн провел разминку и представил личному составу нового инструктора по рукопашному бою Максима Зверева. Никто не удивился, что инструктору на вид было лет 13. После того, как 14-летний Кёсиро Токугава провёл мастер-класс на центральном стадионе "Динамо" для сотрудников спецподразделений МВД, КГБ и оперативной разведки ГРУ, которых тренировал инструктор по физподготовке сотрудников КГБ Николай Ерёмин, слухи о необычном пионере, который уделал всех лучших бойцов, поползли по Москве.
Ну, понятное дело, "по Москве" — это не значит, что вся столица судачила об этом. Ведь в группу, которую тренировал Ерёмин, входили только оперативники силовых ведомств, которые имели подписку о неразглашении государственной тайны. А перед семинаром, который проводил Токугава, они все дали ещё одну, дополнительную подписку. Ну, и на базе, где готовили сотрудников спецподразделений госбезопасности, милиции и армии, посторонних быть не могло — она была секретной, как и система их подготовки.
Впрочем, как раз сама система обучению рукопашному бою особо секретной не была — бойцов, кроме самого Николая Ерёмина, тренировали мастер спорта международного класса по самбо и дзюдо Виктор Бутырский, инструктор по каратэ Владимир Арбеков, и мастер спорта по боксу Борис Примаков. Так что в основу подготовки сотрудников спецподразделений были положены совершенно не секретные приёмы самбо и дзюдо, техника бокса и была включена техника ударов ног из новомодного японского каратэ. И, пожалуй, только это самое каратэ являлось неким "секретным оружием", о котором в конце 70-х в СССР мало кто знал.
Больше всего слухов и мифов ходило каратэ, которое в то время имело мало общего с реальным боевым искусством. К тому же то каратэ, которое преподавали в Советском Союзе Алексей Штурмин и японец Тецуо Сато, было довольно ограниченным — их ученики прошли лишь первый этап подготовки, который заключался в постановке базовой техники. И за год Владимир Арбеков смог только проработать начальный уровень техники каратэ-до — кихон: удары, блоки, стойки. Ну и, конечно, основы духовной и морально-волевой подготовки. Как раз сейчас все, кто изучал каратэ, осваивали второй этап — рэндзоку-ваза, то есть, разучивание основных комбинаций, которые состояли из нескольких элементарных приемов с завершающим ударом или броском. Практиковали и комплексы формальных упражнений — ката. И всё же это был только начальный уровень.
Тем более, трудно было совместить в системе обучения оперативных сотрудников разные стили ведения боя — от спортивного самбо, дзюдо и бокса до приёмов каратэ-до, которые, в общем-то, тоже были больше из области спорта. Нет, конечно, все занимающиеся боевой подготовкой осваивали и болевые приёмы из арсенала самбо — не спортивного, а того самого, прикладного, которое было принято на вооружение еще в системе НКВД. И удушающие, которые применяются в технике дзюдо, тоже имели место быть. Но вся эта сборная солянка ещё не была объединена в одну систему — систему рукопашного боя, систему подготовки боевых подразделений, которые должны действовать в условиях силового контакта с противником.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
