Собрав и проанализировав все данные, команда на ''Каракурте'' получила исчерпывающую картину произошедшего. Генерал Махад и его люди выполнили свою миссию ценой собственных жизней, но им не удалось достичь главной цели — полного уничтожения всех следов исследований ВССК.

Особое значение имели два факта. Во-первых, Розетта не была уничтожена. Ученые под руководством доктора Кинкейда и его научного руководителя Эрла Серрано смогли спрятать образец, понимая его уникальность. Во-вторых, сохранились значительные объемы данных, включая детальные исследования некроморфов и, что важнее, результаты изучения Розетты.

-Они отчаянно пытались сохранить то, что считали ключом к спасению, — подвел итог Максим, изучая сводный отчет на главном экране. -Даже когда все рушилось, они верили, что кто-то вернется и найдет их работу.

Профессор Гиммлер, до этого молчавший, наклонился вперед.

-Это меняет все. У нас есть не просто замороженный образец. У нас есть дорожная карта, оставленная самими исследователями. Они указали, где и что искать.

Айзек кивнул, его взгляд был серьезен.

-И они заплатили за это высшую цену. Мы обязаны убедиться, что их жертва не была напрасной.

-Именно,— твердо сказал Максим. -Теперь мы знаем, что ищем, и где примерно это может находиться. И сделать это нужно до того, как какие-нибудь едоки или что похуже решат, что мы здесь лишние.

* * *

Профессор Гиммлер влетел в каюту Максима без приглашения, едва не снес дверь. Его трясло так, будто он только что выпил литр крепчайшего кофе. Глаза горели фанатичным огнем, а пальцы нервно теребили края планшета.

-Краснов, это уже чересчур! Мы находимся на пороге величайшего открытия со времен первого контакта с Обелисками, а вы тянете время, словно бюрократ на плановой проверке! Ваши бесконечные сканирования, проверки и паранойя... Мы упускаем уникальный шанс!

Максим, не отрываясь от разборки плазменной винтовки, лишь поднял на него усмешливый взгляд.

-А вы как предлагаете, профессор? Ворваться туда с шампанским и воздушными шариками? Устроить некроморфам сюрприз-вечеринку? Может, заранее разослать приглашения: ''Дорогие трупоходы, приходите полакомиться свежими учеными''?

-Не надо ерничать! -вспылил Гиммлер. -Речь идет о принципиально новом виде разума! О существе, чья биология не тронута маркерной чумой! Каждый час промедления — преступление против науки!

Максим с щелчком собрал оружие и отложил его в сторону.

-Понимаете, рейхсфюрер, в моей картине мира ''преступление'' — это когда люди превращаются в фарш для местной фауны. А то, что вы называете ''наукой'', здесь пахнет могилой. Ваш энтузиазм меня восхищает, но, к сожалению, не заражает.

Гиммлер сделал шаг вперед, его лицо исказила гримаса одержимости.

-Вы просто не понимаете масштаба! Розетта — это живая библиотека, хранящая знания, которые могут перевернуть все! Мы обязаны...

-Остаться в живых, -резко оборвал его Максим. Его взгляд стал тяжелым, как свинец. -Или вы уже забыли, чем закончился научный энтузиазм для здешних исследователей? Они так же рвались к знаниям. Теперь одни стали частью декора, а другие — частью проблемы. Их контакт ограничился тем, что их же бывшие коллеги теперь пытаются отгрызть нам головы. Мы будем двигаться медленно, осторожно и с полным осознанием того, что каждый шаг может стать последним. Потому что здешние обитатели абсолютно не ценят ваши научные амбиции. Им все равно, открываем мы новые горизонты или просто вкусно пахнем.

Гиммлер попытался возразить, но Максим был неумолим.

-Запомните: мой главный приоритет — не ваши открытия, а жизни людей под моим командованием. Мы выполним миссию, но сделаем это по-моему — с расчетом, с юмором и с полным боекомплектом. Потому что альтернатива — стать очередной сноской в отчете для следующих самоубийц, которые решат поискать тут приключений. А у меня, знаете ли, есть планы вернуться к жене и ребенку. Как-никак, обещал привезти сувениров.

Гиммлер отступил на шаг, но его глаза по-прежнему пылали. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но это плохо удавалось.

-Вы... вы сознательно игнорируете историческую значимость момента! -его голос дрожал. -Розетта может содержать ключ не только к пониманию внеземного разума, но и к самой природе Схождения! Мы обязаны использовать этот шанс, пока...

-Пока не стало слишком поздно? -Максим язвительно ухмыльнулся. -Профессор, время давно упущено. Земля уничтожена. Опоздали примерно на двести лет. Все, что мы можем сделать — это аккуратно подобрать то, что осталось, и постараться не разбудить лишнего. Вы говорите о ''ключе''. А я вижу замок, к которому он подходит. И этот замок висит на двери, за которой сидит что-то очень голодное и недружелюбное. Ваши предшественники думали также. Они рвались к знаниям, не думая о цене. И знаете, что я понял, изучая их отчеты? Самые умные из них — те, кто успел спрятать Розетту и уничтожить данные. Они осознали, что некоторые двери лучше не открывать. Мы здесь не для того, чтобы повторить их ошибки. Мы здесь, чтобы аккуратно забрать то, что они для нас сохранили, и убраться подобру-поздорову.

Гиммлер попытался вставить слово, но Максим поднял руку.

-Все, дискуссия окончена. Готовьте свое оборудование. Через два часа идем в биолабораторию искать Розетту. И если выхватите хоть один образец без моего разрешения, лично запру вас в отсеке с тем головоногим другом, что так любезно попытался поцеловать мой шлем. Договорились?

-Вы... вы боитесь будущего, Краснов, -прошипел он, но уже без прежней горячности. В его голосе сквозило горькое разочарование. -Боитесь того, что может открыться.

-Нет, профессор, -Максим повернулся к нему спиной, проверяя крепление своего снаряжения. -Я боюсь вполне конкретных вещей. Боюсь, что кто-то из моих людей умрет из-за чьих-то глупых амбиций. Боюсь, что из-за нашего любопытства проснется то, что усыпили ценой сотен жизней. И да, я до чертиков боюсь, что на Надежду вместо нас вернется очередная чума. Моя задача — убедиться, что этого не случится. Даже если для этого придется быть занудным бюрократом в ваших глазах. Помните: один неверный шаг и ваше участие в миссии закончится. Навсегда.

Ученый тяжело опустился на стул, его руки все еще дрожали. Но теперь это была не только ярость. Где-то в глубине, сквозь обиду и разочарование, пробивалось холодное, рациональное понимание. Максим был прав. Ад, в который они собирались погрузиться, не прощал ошибок. И как ни тяжко было его ученой душе, приходилось признать: лишь такой циничный, параноидальный прагматик, как Краснов, мог провести их через этот кошмар живыми.

После сборов последовала вторая вылазка, Максим вместе с Гиммлером отправились к старой лаборатории неврологических и психофизиологических проектов, которую значили в реестре как ''Секция 8''. С ним шел охранный бот. Из клонов задействовали троих — безымянных, в облегченных рабочих скафандрах, предназначенных для переноса оборудования, установки креплений и подключения кабельных трасс.

Сама лаборатория располагалась в отсеке глубже центрального коридора. Дверь заклинило, пришлось вскрывать аварийный шлюз вручную — один из клонов срезал крепеж, второй удерживал створку, пока вооруженный бот освещал проем прожектором. Внутри был стабильный минус, конденсат на стенах, тонкий иней на полу. Освещения не было, единственным источником света оставались нашлемные фонари и оптика бота. ''Катафракт'' вошел внутрь первым, проверил помещение на наличие некроморфов и вынес отрицательный вердикт.

Затем настала очередь людей. Гиммлер проверил состояние стеллажей и исследовательских платформ. Все оборудование было в застывшем состоянии — мониторы отключены, модули анализа запечатаны, терминалы покрыты слоем пыли и наледи. Некоторые предметы — цилиндрические капсулы, держатели образцов, наборы сенсоров сохранились целыми. Максим осмотрел помещение бегло и отметил, где можно закрепить переносной серверный модуль.

Задача была простой: установить оборудование для локального сбора данных, запитать его через переносной источник энергии, протестировать интерфейсы и подготовить канал отправки информации на корабельный сервер. Один из клонов разложил крепления, второй перенес контейнер с блоком связи, третий готовил кабельные линии.

Максим проверял стабилизацию температуры, если прогрев не будет запущен в ближайший час, конденсат может вывести из строя разъемы.

Параллельно Гуриев с Айзеком уходили глубже в зону технических помещений, где по схеме находился один из автономных генераторов комплекса. С ними взяли двух морпехов и ремонтного бота, у которого был модуль-переходник для подключения к старым разъемам ВССК.

По внутренней связи время от времени докладывали обстановку: проходимость коридоров приемлемая, из угроз — одиночные твари или небольшие группы по две-четыре особи, температура оставалась критичной.

Спустя некоторое время связь треснула коротким сигналом, и голос Гуриева сообщил, что они нашли рабочую секцию генераторного блока. Основная система была мертва, но часть модулей сохранила герметичность. Айзек предложил подключить реактор от одного из ботов, на базе которого стоял универсальный энергоблок. Потери по мощности были ожидаемы, но этого хватало для запуска аварийной сети объекта.

Через несколько минут в секции, где находились Максим и Гиммлер, по потолку прошел глухой вибрационный толчок. Свет не загорелся сразу, но панели на стенах щелкнули, в одном углу включился вспомогательный обогрев, из вентиляции пошел едва ощутимый поток воздуха. Появилась еле заметная подсветка вдоль пола — дежурный уровень, рассчитанный на аварийные условия.

Максим отметил, что температура начала расти, пусть и медленно. Запуск части систем означал доступ к внутренним каналам связи и возможность активировать терминалы, если они сохранились. Он велел клонам закрепить блок оборудования на свободной панели и подключить питание через коммутатор. Гиммлер занялся настройкой связи, проверяя, какие терминалы принимают сигнал.

Шум шагов морпехов в соседних коридорах выдавал продвижение очистки — они повторно прочесывали боковые отсеки и пустые комнаты. Боты двигались по своим маршрутам, отметки на тактической схеме обновлялись с задержкой.

Лабораторный отсек постепенно начинал выглядеть пригодным для работы, если не всматриваться в трещины на стеклянных шкафах и не вспоминать, для чего когда-то здесь все строилось.

После трех часов после реанимации комплекса температура в коридорах и помещениях поднялась до стабильных плюс пяти. Контрольные датчики подтвердили, что риск обмерзания оборудования снизился, и можно было переключить систему вентиляции на внутренний цикл. Морпехи один за другим сняли шлемы. Воздух был холодным, но уже не обжигающим, работать стало легче.

Айзек появился в проходе вместе с одним из бойцов Гуриева. Он выглядел взволнованным, но на этот раз не настороженным, а скорее оживленным.

-Нашли ее, -сказал он, не делая вступлений. -Розетта. Центральный зал, второй уровень. Только... без сюрпризов не обошлось. Как и ожидалось, распилена. На части. Фрагменты разнесены по разным секторам комплекса.

Максим стоял у панели, проверяя стабильность поданного питания. Он повернулся к Айзеку и без пафоса ответил:

-Если башка на месте, проблем нет. Бегать и искать ее пятки необязательно.

Айзек скривился и скрестил руки.

-Проблема в том, что я не уверен, где у этой твари была голова и была ли она в привычном смысле. Мы нашли пять крупных сегментов, но фрагмент с верхней частью тела, предположительно там, где должна быть черепная структура, отсутствует. Похоже, ее спрятали или изъяли отдельно. Придется прочесать весь комплекс.

Максим процедил:

-Ну почему, сука, никогда не бывает легко?

Он говорил без крика, спокойно, как человек, которого не удивило даже это, но все равно бесит сам факт. Он устало выдохнул и добавил:

-Я рассчитывал взять один дохлый инопланетный труп и рвать когти отсюда. Мы и так уже кучу всего узнали, нашли, подключили и восстановили. Но нет, обязательно нужен квест с беготней по всяким закоулкам.

Айзек пожал плечами.

-Некоторые сектора опечатаны и кишат тварями, часть завалена, часть отключена от сети. Придется все вскрывать и зачищать. Без этого фрагмент не найти.

Гуриев, услышав последние слова, отреагировал спокойно:

-Значит, план меняется. Закончим зачистку периметра, после чего начнем поиски.

Максим недовольно махнул рукой.

-Раз начали, работаем до конца.

Один из клонов в это время устанавливал какие-то датчики на стене лаборатории. Бот, выделенный для охраны, передвинулся ближе к входу, считывая шум в соседнем коридоре. Гиммлер отметил координаты центрального зала второго уровня с фрагментами на общем дисплее и поставил временную метку.

Свет в помещении постепенно становился стабильнее, аварийная подсветка переключилась на низкоэнергетический режим, бликов на льду стало меньше. Морпехи перегруппировывались, готовясь расходиться по секторам. Несмотря на то, что задача усложнилась, никто не выглядел растерянным, просто все понимали, что теперь здесь задержатся дольше, чем рассчитывали.

Реанимация части систем позволила использовать лифты и открывать большинство дверей простым нажатием кнопки. Те, что не поддавались, ''Катафракт'' вскрывал своими клешнями как консервную банку.

Тактика была отлажена до автоматизма. Бот первым входил в каждое новое помещение, его сенсоры сканировали пространство на движение и различные аномалии.

Первая серьезная стычка произошла в просторной лаборатории, заваленной разбитым оборудованием. Из-за оборванных потолочных панелей на них посыпались скорпионы с заостренными хвостами, в которые мутировали человеческие позвоночники.

-Контакт! Сверху! -крикнул Гуриев.

Робот немедленно открыл шквальный огонь. Трехствольный пулемет буквально вспорол воздух, превращая прыгунов в безвредные кучи мяса. Айзек и Гуриев, заняв позиции по флангам, плазменными выстрелами выжигали тех, кто ухитрялся проскочить под линией огня робота.

-О, веселуха начинается! -весело прокричал Максим, снося голову трупоходу без видимых мутаций, выскочившему из-за угла. -Ну что вспоминаем молодость? Айзек, как там на Титане было? Вшивый резак с парой батарей и трофейная полицейская винтовка? А сейчас? Робот, плазма, броня... Да мы тут просто на сафари вышли, а не выживаем! Укладываем их штабелями

Попаданец не прекращал стрелять, его голос в эфире звучал почти ликующим.

-Так, этому гаду ноги подрезать, этому голову снести... Красота!

Измельченную мертвечину ''Катафракт'' напоследок одаривал теплом плазменного огнемета.

Группа продвигалась дальше, оставляя за собой дымящиеся груды останков. Следующее помещение оказалось просторным залом с высокими потолками, некогда служившим, судя по всему, кафетерием для персонала. Теперь же оно было завалено опрокинутыми столами и разбитой посудой, а в воздухе висело сладковато-гнилостное амбре.

Едва ''Катафракт'' пересек порог, из-за стойки раздачи с ревом вывалилось нечто массивное. Тварь размером с медведя, с мощными передними лапами, вся покрытая костяным панцирем. Оно напоминало телосложением гориллу.