Африканский "круиз"

Между тем, маленький отряд уже добрался до окраины Палмы и углубился в проулок между какими-то постройками. Ефрейторы Шварцкопф и Мельдерс, лучше других знакомые со здешней обстановкой, уверенно вели всех за собой, тихо давая объяснения Людвигу на португальском. Вдруг, кто услышит.

— Сеньор капитан, здесь район складов. Скоро мы выйдем в жилые кварталы, и там надо будет идти строем, не скрываясь. Если кто и увидит, то ничего не заподозрит.

— А как тут у местного воинства служба налажена? Ночью патрули ходят?

— До войны не было. Сейчас ходят, но то только по центральным улицам. На окраины, где живут черные, не суются. Португальцы совершили большую глупость, низведя негров до уровня рабочей скотины. И сейчас это расхлебывают. Черные их люто ненавидят и всегда помогали нам, когда была такая возможность.

— Сможете провести нас поближе к порту, но не по центральным улицам?

— До самого порта не получится. Деловую часть города мы никак не минуем. Поэтому лучше идти открыто, строем. Мимо работающих кабаков, там сейчас веселье должно быть самом в разгаре.

— Если только тут уже не начался ажиотаж по поводу нашей "аварии" в джунглях.

— Сеньор капитан, поверьте, до утра никто из этих горе-вояк с места не сдвинется. Да и утром торопиться не будут. В этой португальской глухомани ничего быстро не делается...

Судя по всему, так оно и было. Экипаж L-57 совершенно беспрепятственно добрался до окраин Палмы и проник в город, никем не замеченным. Людвиг не переставал удивляться. Не такими он представлял португальцев, открывших путь в Индию вокруг Африки, нахапавших колоний, и даже диктовавших одно время свою волю англичанам и испанцам в Атлантике. Но все это в далеком прошлом. Португалия уже давно не та, что раньше. Вот и надо воспользоваться ситуацией.

Когда выбрались на более-менее широкую улицу, построились в походную колонну. Конечно, выглядело это забавно. Строй больше напоминал толпу недавно мобилизованных рекрутов, одетых в форму, чем опытных солдат. Каждый, помимо винтовки, или ручного пулемета, нес увесистый тюк, в котором были спрятаны немецкая и английская форма. Пригодятся. Плюс запас патронов. Плюс пистолеты. Плюс много чего еще. Но настоящими вьючными лошадьми выглядели двое чернокожих аскари, которых нагрузили еще больше. Чтобы "сеньор капитан" и "сеньоры сержанты" могли идти налегке, и громко командовать командирским голосом, подгоняя нерадивых. У любого, кто увидел эту картину, не возникло бы и тени сомнения, что офицер с двумя сержантами перегоняют из одного места в другое недавно мобилизованную деревенщину, которая еще толком не знает, чем отличается винтовка от мотыги.

Первое время, пока шли через "черный" район, проблем не возникало. Те негры, что попадались по дороге, испуганно шарахались в стороны, едва увидев отряд "португальской" армии, вынырнувший из темноты. Но когда начались "белые" кварталы, стало сложнее. Здесь уже было кое-какое освещение, попадалась "чистая публика", поскольку было еще далеко до полуночи. Питейные заведения работали с полной нагрузкой, и можно было нарваться на неприятности. Чтобы минимизировать риск провала, "сержанты" Шварцкопф и Мельдерс курсировали вдоль строя и не жалели армейского жаргона, подгоняя своих подчиненных. Где самыми литературными выражениями были "ленивые бездельники", "полудохлые обезьяны" и "тупая деревенщина". Причем имели такой успех у публики, что многие прохожие хохотали. Людвиг же, как и положено "сеньору капитану", спокойно шел рядом по тротуару и не опускался до "воспитательной работы" своих "сержантов". Лишь один раз, когда к нему обратились двое прилично одетых сеньоров, пытающихся выяснить, что это за цирк, досадно махнул рукой и в сердцах выдал.

— Наше так называемое пополнение. Набрали деревенских дурачков, выдали им винтовки, и считают, что после этого они сразу стали солдатами. Хлебну я еще горя с этими олухами...

Но, как бы-то ни было, отряд "португальской" армии продвигался в сторону порта. Из-под сапог клубилась пыль. Нестройные ряды в полевой форме, увешанные поклажей и оружием, шли по ночным улицам под окрики "сержантов", не вызывая подозрений у прохожих. Колониальный город в далекой Африке жил своей привычной жизнью. Местные власти если и понимали, что идет война, то воспринимали ее, как нечто бесконечно далекое, не способное сюда дотянуться. Впрочем, оснований для беспокойства у них не было. Военные действия шли гораздо севернее, вдали от побережья. Никто из португальского военного командования и колониальной администрации не предполагал, что среди немцев найдутся сумасшедшие, рискнувшие забраться так далеко в тыл португальских владений. Тем более, в 1917 году, когда немецкие колониальные войска были вынуждены отойти вглубь континента, и в море господствовал английский флот. А под его прикрытием и португальский. Если только его можно было вообще назвать флотом. Поэтому картину, открывшуюся перед германскими моряками, изображавшими из себя португальских солдат, и в наглую идущих через ночной город, можно было охарактеризовать двумя словами, — сонное царство.

Когда вдали показались портовые сооружения, Людвиг облегченно вздохнул. Ничего, напоминающего военно-морскую базу, обнесенную стеной с хорошо охраняемыми КПП, здесь не было и в помине. Порт представлял из себя обычную причальную стенку, к которой вплотную примыкали пакгаузы, и что-то, отдаленно напоминающее дорогу. Судя по всему, с автомобилями у португальцев напряг. Поэтому грузы, ввозимые в порт и вывозимые из порта, доставлялись гужевым транспортом. Что было заметно по "следам жизнедеятельности" этого транспорта на дороге. Но ночью здесь никто не работал и вокруг стояла тишина.

Серьезная охрана территории порта отсутствовала. Одинокий солдатик с винтовкой, что ходил возле ближайшего к городским кварталам пакгауза, на серьезную охрану никак не тянул. И мог отпугнуть разве что местных воришек, решивших поживиться тем, что выгрузили на причалы, но не успели вывезти в течение дня. Чтобы сразу сбить с толку часового, "сержанты" снова выдали проникновенную речь со специфическими армейскими терминами, выражая свое мнение о свалившемся на их голову "пополнении", а Людвиг сам подошел к солдату, вытянувшемся в струнку, едва заметил офицера.

— Представьтесь!

— Рядовой Диаш! Сеньор капитан, за время моего дежурства...

— Вольно, вольно, рядовой Диаш! Капитан канонерки "Патрия" у себя?

— Не могу знать, сеньор капитан! С нее многие ушли в город вечером.

— Понятно... Опять нажрутся, свиньи водоплавающие... До утра хрен кого найдешь...

Оставив часового в радостных чувствах, что офицер не стал к нему цепляться на пустом месте, Людвиг пошел следом за своим маленьким отрядом, который не останавливаясь миновал пост на входе в порт под матерные тирады "сержантов". Первыми стояли два парохода. Ночью разгрузка не велась и на палубе, кроме одинокого вахтенного матроса у трапа, никого не было. Но пароходы Людвига не интересовали. За ними стояла канонерка, тоже не отличающаяся многолюдностью палубы. Подойдя ближе, увидели вахтенного матроса у трапа с винтовкой. По его унылой физиономии было ясно, что это какой-то залетчик, которого не пустили в увольнение на берег. И пока его товарищи оставляют свое жалованье в кабаках, он вынужден торчать здесь, стойко перенося тяготы военной службы. Матрос лишь мельком глянул на идущую по причалу пехоту и отвернулся, будучи уверенным, что его это не касается. Каково же было его удивление, когда солдаты остановились рядом с трапом по команде сержанта, а по трапу не торопясь поднялся пехотный офицер в чине капитана. Фонарь на палубе хоть и не давал много света, но позволял рассмотреть знаки различия на форме. Людвиг не дал вахтенному время на размышление, а сразу начал "наезд".

— Капитан этого дредноута на борту? Доложите ему, что прибыл капитан Перейра.

— Никак нет, сеньор капитан! Командир находится на берегу!

— А кто тут у вас сейчас за старшего?

— Лейтенант Силва!

— Давайте его срочно сюда! Если только он достаточно трезв, чтобы выйти.

Людвиг всем своим видом излучал недовольство, давая понять, что происходящее ему очень не нравится. Погнали сюда на ночь глядя, да еще в компании с "деревенщиной"! Могли бы и до утра подождать...

Как оказалось, вахтенная служба на "Патрии" была далека от идеала. Сколько вахтенный у трапа не свистел в свисток, на палубу так никто и не вышел. Пришлось ему покинуть пост и отойти к тамбуру, крикнув вниз, чтобы позвали вахтенного офицера. Людвиг лишь ухмылялся. Рядом улыбались "сержанты", также поднявшиеся на палубу. Расслабились португальские морячки после уничтожения "Кенигсберга"...

Наконец, на палубе показалась фигура в офицерском мундире. Причем по "выхлопу" было ясно, что сеньор лейтенант, оставленный на борту, решил наверстать упущенное. Окинув неприязненным взглядом незваных визитеров, он поинтересовался.

— Добрый вечер, сеньоры! Вахтенный офицер лейтенант Силва. Какой у Вас вопрос, сеньор капитан?

— Добрый вечер, лейтенант! У меня отряд пехоты для переброски к устью реки Рувума. Вы еще не получили приказ о выходе?

— Нет, впервые слышу!

— Значит, утром получите. Сейчас, как я понял, говорить о немедленном выходе бесполезно? Команда разбежалась по кабакам и борделям? Во главе с капитаном?

— Командир и старший офицер на берегу. Но утром все должны быть на борту.

— Мы можем разместиться у вас? Людям требуется отдых. С кормежкой, так и быть, повременим до утра.

— Прошу прощения, сеньор капитан, но без разрешения командира я не могу пускать посторонних на борт.

— Вот как? Жаль...

Неуловимо быстрым и точным ударом Людвиг вырубил вахтенного офицера, подхватив его, чтобы не упал. Со стороны можно было подумать, что он просто поддержал своего собеседника за локоть. Навыки офицера Космодесанта никуда не делись, а тело Людвига Бокхольта, уже "модернизированное" Алисой, сработало с четкостью и скоростью боевого робота. Стоявшие рядом Шварцкопф и Мельдерс тут же обезвредили матроса, но без крайностей. Просто забрали винтовку и приставили нож к горлу, велев вести себя благоразумно. Но бедолага и так впал в ступор, ничего не понимая, и лишь блымал глазами. Немецкий отряд, тем временем, стал спокойно подниматься по трапу на палубу канонерки, беря ее под контроль. Потерявшего сознание лейтенанта Силву тут же оттащили в темный угол, а Людвиг сделал попытку привести в чувство вахтенного матроса.

— Тебя как зовут, матрос?

— Матрос Креспо, сеньор капитан!

— Понятно. Значит, слушай внимательно, матрос Креспо. Если будешь вести себя хорошо и честно ответишь на мои вопросы, даю честное слово, — уйдешь на берег целым и невредимым после того, как мы здесь закончим. Согласен?

— Д-д-да, сеньор капитан.

— "Сержант", уберите нож от его шеи, а то он еще сам порежется. Если начнет плохо себя вести, прирезать его всегда успеем. Итак, начнем. Сколько людей не борту?

Людвиг быстро задавал вопросы, умело расставляя логические ловушки, но перепуганный матрос и не думал запираться, со страхом поглядывая то на добродушно улыбающегося "сеньора капитана", то на двух "сеньоров сержантов" с улыбкой на лицах, как у голодных африканских каннибалов, наконец-то поймавших добычу. Которые хоть и отодвинули ножи от его бренной тушки, но держали их достаточно близко, чтобы сеньор матрос не вздумал проявлять ненужное геройство.

Вскоре Людвиг выяснил все, что хотел. На борту канонерки находилось всего лишь двенадцать человек. Все остальные гуляли на берегу до утра. Взяв пленного матроса в качестве провожатого, быстро нейтрализовали остальных, согнав в одно помещение. Правда, португальцы даже не думали сопротивляться. Сначала ничего не поняли, а потом было уже поздно. Винтовки в узких корабельных коридорах не очень удобны, но пистолеты и револьверы оказались достаточно убедительны. Даже стрелять не пришлось. Пройдя перед шеренгой испуганных и настороженно глядящих на него моряков, Людвиг сделал предложение, от которого трудно отказаться.

— Слушайте внимательно, сеньоры. Говорю один раз. Ваши жизни, как и пленные ради пленных, мне не нужны. Если поможете моим людям поднять пары в котлах и ответите на все вопросы, то вас отпустят. Если к вам начнут предъявлять претензии, скажете, что действовали под угрозой оружия. Если же кто-то начнет заниматься саботажем, окажет сопротивление, или попытается бежать, таких пристрелят на месте без предупреждения. Всем все понятно?

— Да, сеньор капитан.

— Желающие сотрудничать шаг вперед.

Надо ли говорить, что вся шеренга из одиннадцати человек сделала шаг вперед. Кроме лейтенанта Силвы, лежавшего в уголке и до сих пор пребывавшего в отключке. Единственной жертвы из экипажа канонерки после ее успешного захвата отрядом африканских "вервольфов".

Следующие три с лишним часа были заняты проверкой вооружения и механизмов, поднятием паров в котлах и ревизией всех имеющихся на борту запасов. Поразительно, но за все это время никто в порту так ничего и не понял! На стоявших рядом грузовых судах регулярно сменялись вахтенные у трапа, но никто не обращал внимания на канонерку. А причалы порта все время оставались безлюдными. Тащиться из города среди ночи в порт — дурных среди португальцев не нашлось. Ради конспирации один из немецких матросов стоял возле трапа с винтовкой, переодевшись в португальскую матросскую форму, но на "Патрию" никто не обращал внимания. Людвиг лично облазил все помещения на канонерке, оценил состояние механизмов (с помощью Алисы, разумеется), и остался доволен. Кораблик был хоть и не новый, но вполне в удовлетворительном состоянии. На лучшее он и не рассчитывал.

Вскоре поступили доклады от старшего офицера и старшего механика, коими пришлось назначить обер-лейтенанта Генриха Ботта из экипажа L-57 и машинного дек-офицера Карла Миллера с "Кенигсберга", как наиболее опытных специалистов. Ситуация складывалась благоприятная. Канонерка только вчера пополнила запасы угля, воды и провизии. Боезапас полный, поскольку стрелять в последнее время было не по кому. А учебными стрельбами португальцы пренебрегали, экономя снаряды и ресурс орудий. Механизмы исправны. Имеется построечная документация с чертежами. В случае чего, можно будет там выяснить возникшие вопросы. Иными словами, "зашли" в Палму очень удачно! И старшего офицера со старшим механиком накрыла эйфория.

— Герр корветтен-капитан, может еще и по ближайшим складам пройдемся? Ведь здесь никого нет!

— А если найдется какой-нибудь любитель ночных прогулок, который поднимет шум? Не будем рисковать. На транспортах, что стоят у причалов, вооружения не видно. Но даже если и есть, стрелять там сейчас все равно некому. Однако, я не дам гарантии, что на входе в бухту нет каких-нибудь древних пушек времен франко-прусской войны. А может быть и что-то поновее. Матросы из команды канонерки об этом могут не знать. Если корабль готов, выходим немедленно...

Закончить Людвиг не успел, поскольку его перебил один из аскари Эммануэль Джума, буквально влетевший в рубку. Парень оказался очень глазастым. А поскольку никакой морской специальностью он не обладал, его сделали наблюдателем, поставив на крыле мостика, велев наблюдать за окружающей обстановкой. И как оказалось, не напрасно.