Дюран против Мора

— Спасибо Алистер это для меня важно.

— Для этого я и существую. Рассказывать горькую правду и острить в промежутках. Как бы там ни было ты уже проснулся. Давай сворачивать лагерь и выдвигаться.

Я иду к своему псу.

— Ааа! Ах ты мелкий...

— А что случилось?

— Твой косматый дружок только что страшно оскорбился из-за того что я подошел слишком близко к его еде. Он меня цапнул. Вот погляди.

— Он тебя просто предостерегает. Ведь мог и руку откусить.

— Думаешь, я этого не знаю? Я порой забываю, что он сторожевой пес. Так что поделом мне.

Через час.

— Я как то раз слышал по настоящему старинную легенду о том как псовые воины кормили своих мабари в первобытные времена плотью побежденных.

Пес скулит.

— Во всяком случае так я слышал. Иногда это могла быть и человеческая плоть.

Мой пес давится как при рвоте.

— Ой, можно подумать ты почувствуешь разницу. Почем тебе знать может тебя уже кормили чем-то... кем-то подобным.

Пес испугано скулит.

— Я бы никогда не стал кормить тебя человеченой.

— Знаешь если он ест такое, это вовсе не каннибализм.

Пес начинает рычать на Алистера.

Я подхожу к гномьей тележке.

— рад видеть тебя мой давешний спаситель. Бодан Федик снова к твоим услугам. Я увидел твой лагерь и вспомнил о твоем любезном предложении. Да и может ли быть для торговца и его сына более безопасное место для ночлега? Думаю нет. За то что мы надоедаем тебе своим присутствием я готов дать тебе хорошую скидку. Ну как? Согласен? По рукам?

— Можете остаться только позаботьтесь о себе сами.

— Прекрасно. Поблагодари доброго господина. Ну-ка мой мальчик.

— Спасибо сэр.

— Уверяю тебя мы не станем обузой для тебя и твоих спутников. Если тебе понадобятся магические предметы только скажи об этом моему мальчику. А если что-нибудь иное обращайся ко мне.

— Сэндал?

— привет.

— Мальчика немного не в себе но он умеет мастерить волшебные предметы. Один из этих усмиренных парней называл его... как же он его называл? Может мастаком. Я и не думал что такое возможно.

— Какого рода магические предметы он мастерит.

— Он может обработать лириумом любое оружие. Хотя надо сказать одни металлы требуют большего количества лириума, другие меньшего. В Орзамаре были мастера кузнецы, которые умели это делать. Но мой мальчик настоящий мастер. Правда малыш.

— Колдовство! — пацан аж подпрыгивает на месте.

— Раз и готово.

Я осматриваю товары Бодана и иду к соседнему фургону.

— Ох и трудно же иметь с тобой дело. Как я мог забыть о вежливости. Мое имя Леви, Леви Драйден. Дункан когда-нибудь упоминал мое имя? Леви Деньга. Леви торговец.

— Ты знаешь Дункана?

— О да. Много лет. Я считал его своим другом. Впрочем я тут распаляюсь, а вам между прочим надо бороться с Мором. Не хочу попросту тратить ваше время. Но видишь ли Дункан обещал что мы с ним вместе займемся одним делом. Крайне важным для стражей. И для меня лично. Но бедный Дункан уже... в общем его больше нет. Это конечно настоящая трагедия. Только он хотел бы чтобы его дело продолжилось. Что бы кто-то исполнил его обещание.

— Как ты познакомился с Дунканом?

— Ну, это долгая история. Но это именно я вернул Серых стражей в Ферелден. Ну в том числе и я. Нас таких было много. Дыхание Создателя что-то я занервничал. Для меня это такая честь.

— Давай рассказывай уже.

— После того как король Мэрик освободил нас от орлесианцев, Серые стражи просили короля войти в Ферелден, по какому-то внутреннему делу. Я и много других сторонников Серых стражей поддержали просьбу вашего ордена. А вот тейрн Логейн резко возражал против того чтобы пустить в Ферелден орлесианских стражей. Но Мэрик да благословит его Андрасте, был справедливый монарх. И дал им свое дозволение.

— Продолжай, я слушаю.

— Вот почему я был свидетелем как стражи и Женевьева их предводительница явились представится королю. Первые стражи в Ферелдене за добрую сотню лет. Это был прекраснейший день в моей жизни. Дункан тогда еще был юнцом. Моим ровесником... и между нами завязалась дружба. Сам король отправился вместе со стражами по их таинственному делу. Вернувшись он тот час же отменил указ короля Арланда и Стражи окончательно вернулись в Ферелден.

— Мэрик просто отдал указ и все?

— Мэрик был немного провидец. Очень, очень умный был человек. Путешествуя вместе со Стражами он должно быть понял каким важным делом они заняты. И проникся его важностью.

— Дункана трудно было не любить.

— Это точно.

— Ну спасибо за то что помог вернуть стражей в Ферелден.

— Ох, у меня прямо дух захватило. Всегда к вашим услугам.

— Что пообещал тебе Дункан?

— Наша семья. У нас довольно пестрое прошлое. Аристократы нас презирают. Моя прабабушка София Дрейден была последним Стражем-командором в Ферелдене. В те дни, когда стражей считали нахлебниками и дармоедами. А потому король Арланд изгнал стражей и присвоил себе земли и титулы рода Драйденов.

— Что произошло потом?

— Трудно сказать. После смерти короля Арланда началась гражданская война. В сотню раз хуже этой, нынешней. Наша семья подалась в бега. За нами охотились враги... И во всем мире у нас не было ни единого друга. Но Драйдены крепкий народ. Мы возродились, окрепли, стали торговцами. И сохранили нашу прежнюю гордость.

— Удивительно, что вы сохранили свое имя.

— Единственное преступление нашей семьи было в том, что мы охраняли королевство от Мора. И этого мы не стыдимся.

— Чего же ты просил у Дункана?

— Я просил правды. Наша семья глубоко почитает Софию Драйден. Мы знаем, что она погибла в Пике солдата, стариной базе Серых стражей. Нам нужны свидетельства, которые очистят её имя. Это не вернет нам земель и титулов но возродит нашу честь.

— Я никогда не слышал о Пике солдата.

— Что ж, со времен Арланда ни одна живая душа не бывала в Пике солдата. По крайней мере никто не вернулся от туда чтобы рассказать где он был. Много лет я составлял карту туннелей ведущих к Пику. И вот пару лет назад нашел дорогу. Тогда я пошел к Дункану. Да пошел и с казал что он может вернуть ту старинную базу, а наша семья вернет себе утраченную честь.

— Почему Дункан не помог тебе?

— В южном Ферелдене объявились порождения тьмы. А Дункан был по горло занят поисками рекрутов и встречами с добрым королем Кайланом. Дункан сказал мне что поможет мне после битвы при Остагаре. Сказал что в Пике может обнаружится что-нибудь полезное. Вот только у него так и не вышло сдержать слово.

— А как возвращение Пика поможет стражам?

— Пик солдата и символ и важный стратегический пункт. Дункан сказал что вернуть его стоящее дело. Еще он надеялся восстановить потерянный кусок из истории стражей. И быть может найти парочку старинных реликвий. Никому не известно, что сейчас творится в Пике.

— Хорошо, что тебе нужно от меня?

— Я могу пробраться через туннели в основании Пика солдата. Но это место... в общем говорят что там водятся призраки. И там наверняка будет опасно. Ты хотя бы обдумаешь мое предложение?

— Мне надо еще подумать.

Я подхожу к Стэну.

— Зачем мы здесь встали?

— Раз мы сражаемся вместе надо узнать тебя получше.

— Нам еще с порождениями тьмы биться. Стоит ли задерживаться.

— Ты в порядке? Все-таки в той клетке не одну неделю сидел.

— Тебя это беспокоит. Напрасно. Сражаться я могу и это главное.

— Ты говорил что состоишь в армии.

— Состою.

— Ты когда-нибудь участвовал в войне?

— Я всегда участвовал в войне, гном.

— Что ты имеешь с виду?

— Мой народ не прекращает войну с того самого дня как мы вступили на северные острова.

— Значит, кунари сами приплывают с островов?

— Теперь с островов.

— А откуда приплывали до этого?

— из другого места.

— А поточнее можно?

— Нельзя. Я родился в Сегироне. Откуда мы приплыли я ничего не знаю. Даже названия. Не вижу смысла сейчас говорить об этом. Сегерон и Пар Волен далеко. Ферелден и порождения тьмы близко.

— К чему эта спешка?

— Странным языком ты говоришь. У тебя это "спешка", а у меня — "долг".

— Я раньше никогда не видел кунари. Расскажи мне о своем народе.

— Нет.

— почему?

— Народы сложны. Их не опишешь краткой фразой: эльфы это податливые остроухие создания живущие в нищете.

— Не слишком ли враждебно?

— Многие люди говорили мне тоже самое. Я этого не понимаю. Если бы я враждебно к тебе относился, ты бы уже лежал бездыханный.

— Значит сейчас ты спокоен и готов помочь?

— А по мне не скажешь?

— Знаешь, выполняй мои приказы и все будет в порядке.

— Как скажешь.

— Что ты делал в той клетке?

— Сидел, как ты мог заметить.

— Я не про то.

— Ты именно это спросил.

— Ты ответишь мне на мой вопрос?

— Я ответил. Паршаара. Что еще?

Я подхожу к Алистеру.

— Чего тебе надо?

— Хочешь поговорить о Дункане?

— Ты не обязан это делать ведь ты знал его меньше чем я.

— Я тут подумал что тебе нужно выговорится.

— Я мог бы воспринимать все не так остро. Дункан с самого начала предупреждал меня, что это может случится. Каждый из нас может пасть в бою. Надо держать себя в руках — ведь у нас столько дел, Мор и все такое. Извини.

— За что ты извиняешься?

— Я бы... хотел похоронить его как следует. Быть может когда все закончится я это сделаю. Если мы останевмся живы. Сомневаюсь что у него есть близкие, которые позаботятся о его останках.

— Но у него был ты.

— Так и есть. Понимаю что это глупо, но я жалею, что меня не было рядом с ним в той битве. У меня такое чувство, словно я бросил его умирать.

— Да, я очень хорошо тебя понимаю.

— Само собой я бы тоже погиб. Не думаю, что он этого хотел бы. Он вроде как родом из Хаевера. Так он мне говорил. Возможно когда-нибудь я отправлюсь туда и попробую увековечить его память. Будет видно. Гномы не сжигают павших, так? Скажи, как твой народ чтит своих мертвых?

— Мы хороним мертвых в камне под своими тейгами.

— Да, кажется я слышал об этом. Их души возвращаются в камень укрепляя основание тейга? Как необычно.

— Может ты прав, но Дункан человек, а не гном.

— Да ты прав. Спасибо тебе. Нет серьезно — было приятно поговорить на эту тему пускай даже и не долго.

— Возможно, когда-нибудь я отправлюсь в Хайевер вместе с тобой.

— Я не против. Думаю и Дункану это понравилось.

Я иду к Морриган.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хотел спросить у тебя кое что.

— Если это так необходимо.

— Как ты научилась менять обличье?

— Уменье это врожденным не было. Годами долгими училась я ему у Флемет в Диких землях. Хасиндские легенды говорят, что ведьмы принимают форму зверей. И наблюдают за их племенем исподтишка. Если мы заметим ребенка одинокого тогда мы нападаем и тащим его в логово свое, чтобы сожрать. Малыш кричит и бьется в исступлении. Прелестная легенда.

— Твоя мать давно этим занимается?

— Превращениями давно. Пожиранием детей не знаю. При мне она не делала такого, но жизнь моя лишь миг в сравнении с её. Почему ты спрашиваешь? Хочешь знать нечто особенное?

— Ты проводишь много времени в обличии животного?

— Дикие земли бывало звали меня ночами. Это правда. Ты смотришь на мир кругом и думаешь что знаешь его. Я же вдыхала запахи по-волчьи и по-кошачьи слушала. И в тени проникала о которых ты не имеешь представления. Но я живу как человек. Иллюзий о былом я не питаю.

— А что думают другие звери о тебе, когда ты в их обличии?

— Они со мной на равных. Думаю что в их глазах я к племени звериному принадлежу. Не ведомы мне мысли их. Я человеком остаюсь в любом обличии. А они зверями. И даже если я спрошу они мне не ответят.

— Ты можешь принимать образ других людей?

— Животные имеют форму не схожую с моей. Его движения, его манеру думать возможно изучить. Со временем это позволит стать ему подобной. Но изучать других людей здесь бесполезно. Ведь я уже подобна им и ничему не научусь их наблюдая. И в этой только форме я могу быть человеком.

— А кто может научить менять форму?

— Любой, кто волей обладает. Только акт преображенья это волшебство. Для заклинания необходим магический талант. Если ты желаешь искусством этим овладеть без помощи чужой, то разочаровать тебя должна я.

— Мне не доводилось слышать о такой магии.

— О правда? О ней слыхали в глухих углах вдали от круга магов. Эти традиции предельно далеки от тех, которым учат в круге. И некоторые из традиций этих веками существуют. Их тщательно хранят передавая из поколения в поколение. Релегиозные фанатики из Церкви всех практиков готовы растоптать. Однако в глуши они до селе сохранились. И мать моя из них.

— Ты называешь "практиками" отступников?

— Запретные кровавые искусства не все отступники готовы применять. Малефикарум — да. Но все же тех кто не хочет в рабство попасть в Кругу не стоит огульно обвинять. Опасна дорожка эта. Некоторые считают что отступники значит свободные.

— Это все, что мне хотелось знать.

— О правда? Что ж думаешь ты о способностях моих. Достойна ли я быть сожженной на костре как отвратительное чудовище.

— Думаю тебя это просто разозлит.

— о вряд ли. Ну хватит разговоров. Надо торопится, чтобы пыль нас не покрыла в головой.

— ты выросла в Диких землях Коркари?

— А почему ты вопросы мне такие задаешь? Я не выпытываю у тебя ненужной информации не так ли?

— Ты можешь испытать меня в любое время.

— Тогда прошу прощения. Мне стоит от радости запрыгать. О чем ты спрашиваешь? Выросла ли я в Диких землях? Вопрос твой любопытен, а где еще ты можешь меня представить. Шли годы. И кроме Флемет я никого не знала. Земли дикие и звери лесные были для меня реальнее, чем сказки Флемет о мире человечьем. Со временем мне стало любопытно. И стала я из дома отчего уходить чтобы узнать окрестности. То были лишь набеги краткие на дикий мир, цивилизацией затронутый.

— Мне трудно это представить.

— Я не примитивное кровавое создание не знающие языка. А Флемет хорошо знакома с миром вашим и многому она меня учила. Однако из этих уроков узнала я, что правда людского мира не выносима. Была я уверенной в себе и смелой но многого себе не представляла. Ведь Флемет не могла меня готовить ко всему без исключений.

— Тебе причиняли боль?

— Боль? Кем же ты меня считаешь — жеманною слабачкой? Лишь однажды во мне признали ведьму. То бы один хасинд. Он путешествовал с торговым караваном. На меня указывал он пальцем, задыхаясь. На странном языке своем кричал. И многие решили, что меня он проклинал. Я же испуганной девчонкой притворилась. Его арестовали.

— Быстро ты нашлась.

— Мужчины всегда готовы поверить что женщина во-первых слаба, а во-вторых благоволит им. Я слабой себя представила похлопав ресницами для капитана стражи. Детская игра. А это значит я должна свободно по человечьим землям проходить. И при этом не быть похожей на ведьму дикую в глазах людей. Конечно не обходилось и без неприятностей. Обычаи людские порой меня сбивали с толку. Например, зачем касаться друг друга только для того, чтобы поздороваться.