Феодалы столетней войны

Потом Жана Шестого хорошенько отмыли и приодели. А то воняло от него на всю округу. Аж глаза слезились при этом. Кстати, одежду для герцога мы любезно одолжили из гардероба Жана де Пентьевра. Хозяин замка Шантосо был похож своим телосложением на герцога Бретонского. Поэтому его одежда пришлась Жану Шестому в пору. Впрочем, как-то возражать Жан де Пентьевр все равно не мог на это. Ведь в данный момент он являлся нашим пленником как и его склочная мамаша Маргарита де Клиссон. Кстати, кроме них в наш плен попали еще семь вражеских рыцарей, одиннадцать латников и пятьдесят три обычных воина противника. А сам замок и все его содержимое по законам феодальной войны теперь полностью принадлежали нам. И мы пользовались своим правом победителя на полную катушку.

Пока герцог Бретонский отмывался, отъедался и приходил в себя после отсидки в подземелье замка. Мы с энтузиазмом занимались экспроприацией всего ценного и полезного, что имелось в замке Шантосо. Удерживать этот замок я далее не планировал. Слишком уж он был далеко расположен от Витре. Нет, не сможем мы тут нормально закрепиться. Поэтому отсюда следовало вынести все ценное. Все трофеи. Все будет наше. Хорошо, что в замке нашлись несколько больших повозок. А то в наши боевые телеги все награбленное точно бы не поместилось.

Наконец, герцог Бретонский немного пришел в себя. И уже не зыркал так злобно на всех вокруг. Правда, когда он увидел Маргариту де Клиссон и ее сынка Жана. То порывался казнить их на месте. Но его кровожадный порыв я немного остудил, заявив, что это мои пленники. И только я могу распоряжаться их судьбой. Это разъяренного герцога немного успокоило. Справившись со вспышкой гнева, Жан Шестой пообещал у меня выкупить всех пленников, которых я смог захватить в замке Шантосо. Кстати, всех других узников подземелья замка Шантосо я просто отпустил без всякого выкупа. Мне эти люди были не нужны. Они ведь ранее как и герцог Бретонский были пленниками графа Пентьевра. А теперь стали свободными людьми.

Кстати, среди них были четверо рыцарей и даже один барон, которого звали Луи д,Пури. И все эти люди возжелали присоединиться к моей армии в праведной борьбе против графа де Пентьевра. Герцог Бретонский также отправился с нами. Он же не идиот, чтобы в одиночку сейчас шастать по округе. Узнав, что мы решили двигаться на север к моим владениям. Жан Шестой присоединился к моей армии. Лицу такого высокого ранга обычно требуется большая свита для сопровождения во время поездок. Вот наша армия как-раз и стала такой свитой. Отказывать герцогу Бретонскому в сопровождении я конечно же не стал. Во-первых — нам было все равно по дороге. Во-вторых — мы ведь не зря его спасали. Не чтобы его где-нибудь по тихому прирезали какие-нибудь случайные разбойники посреди большой дороги. Поэтому наша армия медленно двинулась в сторону Витре со всем награбленным в Шантосо добром. А попутно мы еще и герцога охраняли. И все остались довольны подобным раскладом.

Правда, герцог Жан потребовал перед выступлением к Витре еще и разрушить замок Шантосо. Уж очень он был зол. И хотел уничтожить этот злополучный замок, ставший его темницей. У него по поводу этого замка прямо какая-то навязчивая идея образовалась. Типа — разрушить до основания. И все дела. В общем, пришлось нам заняться вандализмом. Хорошо, что в закромах Шантосо мои люди нашли солидный запас смолы и масла. А в подземелье в отдельной кладовой еще и двадцать шесть бочонков с порохом было обнаружено с ядрами и картечью. Видимо запас для тех двух бомбард, установленных на башнях барбакана. Кстати, бомбарды мы тоже прихватили с собой. Правда, одна из них была разбита нашим ядром. Но это ничего. Там ведь только деревянный лафет расщепило. А вот бронзовый ствол уцелел. В общем, ничего страшного. Лафеты мы ведь все равно менять будем. Чтобы сделать из примитивных средневековых бомбард нормальные такие пушки на колесном ходу. У нас же два подобных орудия с колесами уже имеется. И их мы тоже когда-то из обычных бомбард смастерили. Нормальные пушки получились. Прямо как из более поздней эпохи века так семнадцатого где-то.

Сначала Гризли предложил мне пустить на разрушение замка Шантосо весь трофейный порох, который мы тут нашли. Но меня банально жаба задавила, чтобы тратить на подрыв помещений замка такую кучу ценных огненных припасов. Порох же здесь в пятнадцатом веке является редким и жутко дорогим товаром. А мы его еще и довольно много потратили при штурме замка Шантосо. И благодаря этому конечно победили. И больших потерь не понесли. Но пороху к этому моменту у моей армии осталось мало. Поэтому запасы замка Шантосо пришлись нам как нельзя кстати. Поэтому трофейный порох я здесь тратить не захотел. Нет, пару бочонков все же пришлось выделить для подрыва донжона. А вот различные более мелкие строения замка мы просто подожгли при помощи смолы и жидкого масла. Хорошо, что их хватило с избытком. Даже на все башни горючих веществ хватило. Конечно, башни замка были сложены из камня. Так как же им мог повредить огонь? А очень просто. Внутри то каменных башен имелось множество деревянных перекрытий, полов и лестниц. И вот они то как-раз прекрасно горели, облитые смолой и маслом. Замечательно горели. В общем, все деревянные внутренности выгорали, превращая башни замка в гнилые и полые каменные каркасы. Которые от большой температуры начинали рушиться и трескаться. Крыши на башнях тоже горели замечательно. Там также дерева хватало. Остатки донжона после взрыва наших пороховых фугасов тоже загорелись. Там ведь также дерева хватало. И последней жертвой беспощадного пламени стал деревянный подъемный мост, переброшенный через ров на входе в замок Шантосо. Его мои пироманьяки сожгли последним.

Герцог Жан Шестой, глядя на разгул огненной стихии, выглядел счастливым. Он даже улыбался, смотря, как огонь пожирает ненавистный замок. В котором ему пришлось вытерпеть множество моральных и физических мучений. Кстати, он на этом в последствии не остановился. И все же сравнял с землей обгоревшие руины Шантосо. Ради этого он даже специальный налог ввел для своих подданных. А вот я уже тот налог не платил. Впрочем, не буду забегать вперед. Пока же наша победоносная армия, обремененная многочисленными повозками с награбленным добром, медленно двигалась по дороге на север в сторону Витре. И это меня нехило так напрягало. Не люблю я терять мобильность. Привык воевать быстро. Наносить внезапные удары и затем также быстро отходить. А теперь вот тащимся по красивой бретонской равнине со скоростью беременной улитки.

— Что-то ты пригорюнился, командир? — произнес Мишка, ехавший верхом на своем огромном дестриэ (порода боевой лошади) рядом со мной и до этого насвистывающий какой-то незамысловатый мотивчик. — Что не так? Нормально же едем. Вон сколько трофеев намародерили. Прямо глаза радуются, а душа поет!

— Я всегда знал, Гризли, что ты в душе прирожденный мародер! — подколол своего брата я.

— Ну, а чо такого? — возмутился Мишка, слегка пришпорив своего коня. — Трофеи — это святое. Ты же сам, Рык, их любишь? Так в чем тогда дело?

— Трофеи я тоже люблю, — пробормотал я, слегка поморщившись. — Но понимаешь, Гризли, не нравится мне наша скорость передвижения! Слишком медленно мы двигаемся сейчас. А если нас кто-то догонит?

— Ты, господин барон, дурью то не майся! — насмешливо перебил меня Гризли. — Тебе что солнышко голову напекло? Если кто-то нас и догонит, то очень быстро заимеет большие проблемы. И пожалеет, что вообще на нас тявкнул. Вспомни, что мы тут раньше творили. Какие армии противника на ноль перемножали? Никто у нас наши трофеи не отнимет. Мы за них всех порвем. И скажем, что так и было. Не грузись, командир!

— Да, я понимаю, понимаю! — ответил я, оглядываясь по сторонам. — Просто тревожно как-то. Устал наверное. Не выспался.

— В общем, ты это давай выбрасывай из головы такие стремные мысли! — сказал Мишка, посмотрев в сторону герцога Бретонского, ехавшего верхом на коне впереди нас. — Ты лучше мне скажи, что ты про Жана думаешь? По моему у него крыша потекла после отсидки.

— Ты преувеличиваешь, Гризли! — отмахнулся я от слов своего друга. — Герцог нормально себя ведет. На людей не бросается. Глотки не режет!

— Ага, только иногда от его взгляда у меня по спине мурашки стадами бегают! — возразил мне Мишка. — Я такое много раз видел у парней с нервными расстройствами. На войне таких психов хватало. Они же как бомба с часовым механизмом. Не знаешь когда рванет!

— Так мы с тобой, Мишаня, тоже такие же психи! — усмехнулся я в ответ. — Были бы нормальными. То в наемники бы не пошли. Поэтому нам ли психов бояться?

— Как скажешь, Рык, но я этому герцогу не доверяю! — произнес Гризли, еще раз покосившись на герцога Жана Бретонского. — Странный он какой-то. Тревожный товарищ. Не нравится он мне.

— Я тебя понял, братишка! — успокоил я своего друга. — Я и сам ему не доверяю. И бдительности не теряю. Нам же с герцогом детей не крестить. Вот доберемся до Витре. И там мы с ним расстанемся. Герцог уедет, а мы останемся. И будем спокойно осваивать трофеи, которые мы отжали в том замке Шантосо. Мы ведь ради этого все и затевали, влезая в эти разборки местных феодалов. Чтобы пограбить их под шумок. И мы эту программу выполнили на пять баллов. Еще и герцога попутно спасли. В качестве приятного бонуса. Поэтому не парься. Все будет пучком.

Глава 13.

Охота.

Вопреки моим нехорошим предчувствиям, на нас по дороге в Витре так никто и не напал. Впрочем, это и неудивительно. Я хоть уже и больше года нахожусь в этом мире средневековой Европы. Но все никак не могу привыкнуть к неторопливому образу жизни местных аборигенов. Как выходец из суетного двадцать первого века я привык к другим скоростям. Привык к другой войне. Где тебя в любой момент может на марше нагнать мобильная бронегруппа противника. Или появится вражеский беспилотник, а то и целый боевой вертолет. И даст вам прикурить. Здесь же во Франции образца пятнадцатого века люди жили неторопливо и размеренно. Воевали также не торопясь. Армии передвигались со скоростью телеги, запряженной лошадьми.

Просто подсознательно я себя накрутил. Что враги обязательно должны хоть как-то отреагировать на наши действия. Мы же им целый замок порушили. Да, еще и главного заложника освободили. В далеком двадцать первом веке нас бы за подобное начали сразу искать с особым рвением. А потом настигли бы и прибили образцово показательно. Чтобы другим неповадно было. След то наша перегруженная награбленным добром армия оставила довольно четкий. Тут даже слепому камбоджийскому ежу было понятно, куда мы сейчас двигаемся. Но похоже, что всем во вражеском лагере было на это наплевать. Хотя если учесть, что сейчас то у местных вояк нет никаких средств связи. Кроме конных или даже пеших курьеров, доставляющих письма до адресата. Нет тут радио, телефонов и даже примитивного телеграфа. Поэтому неудивительно, что враги про наши эпичные шалости пока даже не знали. Не дошли до них новости о падении и разрушении замка Шантосо. Пока не дошли.

Однако, я это понял, только когда на горизонте появились контуры моего замка Витре, уже ставшим мне родным за эти месяцы. Вот честно. Например — наш разрушенный временем замок на болоте, в котором мы в этом мире прожили гораздо дольше чем в Витре, я почему-то ощущал лишь как еще один полевой и временный лагерь. Типа пункта временной дислокации у военных людей. А замок Витре в моем подсознании сейчас четко ассоциировался с домом. Тем местом куда всегда приятно возвращаться после опасных приключений.

Не успел я порадоваться нашему благополучному прибытию домой. Как мне доложили, что наш конный дозор обнаружил большую армию под стенами моего замка. Я уж было подумал дать команду остановиться и начать готовиться к бою. Правда, потом все же выяснилось, что тревога оказалась ложной. Да, армия действительно рядом с Витре имелась. Однако, она была не враждебной, а совсем даже наоборот. Оказалось, что совсем недавно к Витре подошла армия под командованием моего прямого сюзерена графа де Лаваля. И прибыл он сюда в герцогство Бретань, чтобы принять участие в здешних феодальных разборках между герцогом Бретонским Жаном и графом Пентьевром. Ведь Ги де Лаваль приходился родственником герцогу Бретани. Вот и решил помочь ему по-родственному. Это, конечно, была официальная версия.

Но я то прекрасно знаю, что молодому графу де Лавалю просто до чертиков надоело сидеть дома и управлять делами своего графства. Это же так скучно! Вот он и сбежал на войну подальше от пристального надзора своей матушки. Которая всячески старалась приобщить юного графа к управлению его владениями. Я то хорошо изучил характер этого пылкого юноши. Воспитанный на легендах и песнях о храбрых рыцарях, молодой граф де Лаваль грезил подвигами и приключениями. Тут он был похож на нас с Мишкой. Типичный адреналиновый наркоман, которому без экстрима скучно жить. Впрочем, здесь в средневековой Европе практически все молодые аристократы являются такими вот любителями войн и турниров. Их тут так воспитывают с самого детства, прививая молодежи тягу к приключениям. Поэтому неудивительно, что юному графу стало скучно. И он просто свалил из дома, воспользовавшись моментом. Кстати, он еще при этом технично мною прикрылся от гнева своей строгой матери. Типа — надо помочь своему вассалу, барону де Витре. И тут матушке графа видимо было крыть нечем. Поэтому под таким благовидным предлогом ее экстремальный сынок смог вырваться из-под строгого надзора. Мда!

Герцог Бретонский, кстати, появлению графа де Лаваля обрадовался довольно искренне. Если я для него был каким-то подозрительным чужаком, которому он не очень-то и доверял. То вот Ги де Лаваля герцог Жан знал очень хорошо. Родственник все же. Хотя тут родственники разные бывают. Но видимо Лавали и герцоги Бретонские неплохо ладили до этого. Вот и сейчас было сразу видно, что эти двое общаются очень искренне и дружелюбно. И после появления графа де Лаваля герцог Бретонский как-то расслабился. И стал со мною общаться более раскованно и по-приятельски. Видимо, долбила его неслабая такая паранойя. Ведь этот человек уже пережил недавно подлое предательство со стороны своего вассала графа Оливье де Пентьевра. Поэтому даже после своего чудесного спасения он мне до конца не доверял. Но похоже, что молодой граф де Лаваль его подозрения на мой счет смог развеять. И вскоре мы уже начали общаться с герцогом как старые и добрые знакомые.

А история появления армии графа де Лаваля под стенами моего замка оказалась простой и банальной. Да, я правильно угадал мотивы моего юного сюзерена. Этому шустрому пацану до смерти надоели хозяйские заботы по обустройству разоренного войной графства Лаваль. И он, услышав, что я решил встать на сторону герцога Бретонского, Жана Шестого. Тоже захотел повоевать рядом со мной. Поэтому собрал армию своих вассалов и выдвинулся к Витре. Где мы с ним и встретились. Кстати, при встрече Ги де Лаваль шутливо попенял мне, что я у него не попросил помощи. Он же все-таки является моим настоящим сюзереном. А значит, должен защищать и помогать своим вассалам. Хотя это он так просто выделывался на публику. Ведь помогать то сюзерен вассалу может. Но только если тот сам попросит о помощи. Я вот не попросил. И поэтому по всем местным законам граф де Лаваль мог мне и не помогать с боевыми действиями против графа де Пентьевра. И за это его бы тут никто осуждать не стал. Вот такая она странная штука — эта феодальная раздробленность. Здесь любой феодал может объявить войну своему соседу или отправиться повоевать куда подальше на свой страх и риск. И это считается в порядке вещей.