§ 2. СТРЕМЛЕНИЯ БЕЛОРУССИИ И ЛИТВЫ К САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ
Мы знаем уже о том, какие задачи этой власти ставил Витовт, мы знаем, что он и боярство литовское стремились оборвать союз с Польшей. Литовская политика пользовалась каждым военным успехом для того, чтобы ослабить узы своей зависимости от Короны. В самом деле, Городельский акт является естественным следствием Грюнвальдской битвы, в которой был совершенно поражен Прусский орден. Успокоение со стороны Пруссии, большие успехи Витовта на востоке и безопасность от татар дали ему возможность сначала заключить этот акт, а затем и мечтать об особой короне для Литвы. Но смерть Витовта без потомства и начавшиеся в государстве смуты дали повод проявиться, с одной стороны, тому течению, которое отстаивало самостоятельность Литовско-Русского княжества, а с другой стороны, дало повод полякам для вмешательства в литовские дела. Во всяком случае, даже акт унии 1413 г. литовское боярство не думало исполнять, что несомненно указывает на неискренность того чувства, с которым он был заключен. Появление на Виленском столе Свидригайло — дело литовского боярства, которое действовало независимо от польского и вопреки акту унии. Неудача Свидригайлы повела к компромиссу между литовскими партиями и Ягайло, следствием чего видим появление на великом княжеском престоле Сигизмунда Кейстутовича. Привилеи 1432 г. и 1434 г., выданные королем Ягайло и великим князем Сигизмундом, идут на целый ряд уступок в пользу литовского и русского, как католического, так и православного шляхетства. Таким образом, великому князю пришлось примирять с собою шляхетство, ввиду его отношений к Короне. Эти акты, между прочим, подтверждали и акт унии. Но даже значительные привилегии, гарантированные этими актами, не подействовали на руководителей литовской политики. Появление на литовском престоле великого князя Казимира Ягайловича было выражением того, что возобладала партия, отстаивавшая полную самостоятельность великого князя. Литовские паны, вопреки всяким актам унии, самостоятельно и без ведома поляков выбрали себе великого князя в то время как в Польше был старший брат Казимира — Владислав. Но преждевременная смерть короля Владислава опять поставила перед литовцами вопрос об унии. Поляки так дорожили своими прежними дипломатическими успехами, что никак не могли отказаться от идеи унии с Литвой, вследствие чего избрали они королем того же Казимира. Начались долгие дипломатические переговоры между литовскими и польскими панами. Виленский сейм 1446 г. не разрешил Казимиру принять польскую корону. Тогда поляки избрали королем князя Болеслава Мазовецкого, шурина и приятеля Михаила Сигизмундовича, не перестававшего искать сторонников для борьбы с Казимиром и для отнятия у него своих отцовских владений. Правда, поляки больше дорожили унией, нежели стремились к войне с Литвой в случае появления на престоле Болеслава Мазовецкого и потому еще раз послали предложение Казимиру явиться на престол. Литовским дипломатам пришлось на этот раз немного поступиться, так как война не входила в их расчеты и дать согласие на принятие Казимиром короны, связав своего великого князя целым рядом обязательств. Мы знаем уже, что результатом этого разрешения был казимировский привилей 1447 г. литовскому шляхетству; сверх того Казимир дал обязательство в том, что он не уменьшит территориальных владений Великого княжества, что иностранцы не будут иметь права занимать должностей в Великом княжестве и в особенности гарантировал литовцам владение Подолией и Волынью, причем в последней тогда еще сидел престарелый и бездетный князь Свидригайло. Но дело в том, что и полякам Казимир дал обещание на Волынь и Подолию. При этом заметим, что литовские паны выговорили от Казимира и еще одно условие: после его смерти избрать себе отдельного государя или же общего с поляками.
Появление в Литве и Польше одного государя обновило в польской дипломатии интересы к унии, тем более, что акты 1447 г. не могли удовлетворить поляков и, кроме того, сказался острый спорный территориальный вопрос. Отсюда начинаются новые дипломатические переговоры, возбуждаемые поляками, в которых, однако, литовско-русская шляхта заняла очень твердую позицию. Съезд поляков и литовцев в Люблине 1448 г. и переговоры в Парчеве в 1451 г., далеко не помогли братскому единению народов, выказав всю остроту вопроса. Литовцы не отказывались от братского союза в форме оборонительно-наступательного союза при условии сохранения каждым государством полной политической самостоятельности. Они заявляли, что весьма обижены актами прежних уний, говорящими об инкорпорации Литвы Польшей. Они твердо стояли на удержании Подолии и Волыни в своих руках. Поляки стояли на формальной стороне прежних актов и в ответ на обиду предлагали литовцам полное слияние обоих государств и пользование общим правом. В свой черед литовцы настаивали на уничтожении прежних актов унии, и антагонизм между сторонами был настолько силен, что только война Польши с Прусским Орденом удержала поляков от вооруженного доказательства своих прав. Литовцы в это время были в лучшем положении, ибо никакие внешние обстоятельства не грозили им, почему в конечном итоге Волынь и восточная Подолия остались в руках Литвы.
Так весь этот вопрос остался не решенным в течение последующих 40 лет казимирова управления. Литовские националисты, поддерживаемые белорусской знатью и шляхтой, несколько раз угрожали полякам полным отделением от Короны, подымали вопрос о выборах самостоятельного князя, даже пробовали вступать в заговор против Казимира. Но все их действия не были решительными и никакие обстоятельства не побуждали их к проявлению решительности, тем более, что литовцы чувствовали себя в этот период на весьма прочной позиции. С другой стороны, поляки были слишком отвлечены войной с Пруссией, которая совершенно связывала им руки. Правда, с начала 60-х годов 15 в., т. е., когда поляки уже освободились от гнета прусской войны, в самом Литовско-Русском государстве стали проявляться условия, которые портили единство отношений в самой Литве. Это был вопрос религиозный.
§ 3. РЕЛИГИОЗНЫЙ ВОПРОС В БЕЛОРУССИИ
Со второй половины 15 в. начались притеснения православия, что вызывало национально-религиозную вражду в недрах Великого княжества. Надо отметить, что великие князья литовские, еще начиная с Ягайлы и Витовта, верно оценивали значение религиозной розни в государстве и стремились найти выход из этого положения не в полной свободе обеих религий, но в каком-нибудь компромиссе. Уже Витовт, как мы знаем, отделил Киевскую митрополию от Московской и послал митрополита Григория Цамблака с несколькими епископами на Констанцкий собор 1418 г. Но миссия этих епископов не привела ни к каким результатам. Однако правящие литовские сферы усвоили себе мысль об унии в целях разъединения Руси Западной от Руси Московской.
Казимиру не удалось воспользоваться результатами Флорентийской унии 1439 г., потому что восстание русских областей диктовало правительству Казимира естественный выход — благосклонного и примирительного отношения к старой русской вере. Вот почему Казимир охотно признает митрополита Иону, избранного восточно-русскими епископами. Но такое примирение было лишь временным актом литовского правительства. С 1458 г. киевским митрополитом является Григорий Болгарин, принявший унию и взявший на себя обязательство перед Папой и королем привести к унии всю Западную Россию. Получилось разделение церквей восточной и западной и официально западно-русская церковь числилась признающею унию с римскою. Но это обстоятельство вовсе не примирило латинское духовенство с православным. Король Казимир, видя сепаратизм Литвы, исходящий, главным образом, из белорусских областей ее, видя, что кандидатами на его престол и даже заговорщиками против его власти являются белорусские князья, не только поддерживал идею унии, но и стал притеснять упорствовавших в старом православии, запрещая, напр., православным строить новые храмы. С другой стороны, и положение владык оказалось затруднительное, так как они, признавая унию с римскою церковью, сносились, однако, с Царьградским патриархом и испрашивали его благословения. Так поступал уже Григорий Болгарин, по его пути пошел его преемник Мисаил, а впоследствии знаменитый Иосиф Солтан.
§ 4. ОТПАДЕНИЕ БЕЛОРУССКИХ КНЯЖЕСТВ К МОСКВЕ И ОТНОШЕНИЯ К КРЫМУ
В результате всех этих актов в области религиозно-национальных вопросов для литовского правительства создался целый ряд затруднений, сильно ослабивших положение литовских дипломатов в вопросах об унии. Уже заговор 1481 г. имел в виду, в случае удачи заговора, отпадение земель по Березину к Москве. Этот заговор был ответом на распоряжение Казимира относительно православных церквей. Михаил Олелькович и князь Гольшанский были казнены, а князь Бельский ушел в Москву. За ними стали переходить в Москву окраинные русские князья вместе со своими уделами. Князь Иван Воротынский перешел в 1487 г., затем перешел князь Иван Беловский, князь Семен и Дмитрий Воротынские, позже перешел князь Вяземский и др., так что отошла к Москве довольно значительная территория. Затруднения на востоке совпали с затруднениями на юге. Образовавшееся в Крыму в половине 15 в., Крымское ханство оказалось дружественным Москве и весьма опасным для Литвы. В 1482 г. Менгли-Гирей сжег Киев. Под натиском татар население бежало с юга и притиснулось к Киеву и к верхнему Днестру. Великое княжество Литовское сделалось верной доходной статьей крымского хана, ибо начало уплачивать ему большую ежегодную дань деньгами и подарками натурой. Но это нисколько не освобождало Литву от татарских набегов, ибо ежегодно татарские ханы или их сподручные делали набеги на Киевщину, Волынь, Подолию, забираясь иногда в Полесье.
§ 5. НАЧАЛО БОРЬБЫ С МОСКВОЙ
Так великокняжеская власть оказалась к исходу казимирова княжения в большом затруднении. За этими затруднениями зорко следили восточный сосед Литвы великий князь Московский — Иван III. В то время уже на Москве выработалась идея великого Московского царства, объединяющего всю православную Русь, в том числе и Русь Западную. Великий князь Московский титуловался государем всея России, предъявляя претензии на все Западные земли, считая Казимира отчичем только одной Литвы. Великий князь Московский использовал все оплошности религиозно-национальной политики Казимира. Как только умер Казимир, московские войска вторглись в пределы государства. Война была короткая, но стоившая Литовско-Русскому государству многие земли. Договор 1494 г. подтверждал переход к Москве уделов князей Вяземских, частью владения князей Мезецких. Несмотря на все эти трудные обстоятельства, партия, охранявшая самостоятельность Белоруссии и Литвы, все же не хотела идти на уступки полякам. Литовские и белорусские паны и шляхта избрали, без соглашения с поляками, себе отдельного князя в лице Александра Казимировича, а поляки избрали на польский престол Яна Альбрехта. Об унии не было и помина. Брачный союз Александра с дочерью Ивана III — Еленой, казалось бы, мог повести к успокоению на Востоке. Но Иван III не был из тех государей, которые личные вопросы ставят выше государственных и продолжал пользоваться затруднениями во внешних отношениях Литовско-Русского княжества. Очевидно, внешние затруднения побудили литовцев согласиться на обновление в 1499 г. акта Городельской унии. Однако помощь от поляков оказалась лишь дипломатической, когда весною 1500 г. московские войска вступили в пределы Белоруссии. 1501 г. подал повод к более серьезным переговорам. Король Ян-Альбрехт умер и поляки, с одной стороны, теснимые татарами, а с другой стороны, помня об унии и пользуясь затруднениями Литвы, решились избрать королем великого князя Александра и поставить вопрос об унии. Соглашение 1501 г. говорило о том, что оба государства будут иметь одного государя на будущее время, избираемого на общем польско-литовском сейме, будут иметь одну монету, будут помогать друг другу, хотя суды и вольности обоих государств сохраняются. Этот договор был подтвержден присягой Александра в Мельнике на Подляхии и частью бывших с ним литовских панов, но остальные паны отказались принять этот договор. Таким образом, акт унии не был формально возобновлен. Упорство литовско-белорусской дипломатии в высшей степени замечательно, потому что в это самое время Великое княжество находилось не только в войне с Москвой, но и в высшей степени — несчастливой войне. Целый ряд восточных князей перешел к Москве — князья Рыльские, Новгород-Северский, Можайские с городами Черниговом, Стародубом, Гомелем, Любечем. Московские владения приближались к Днепру. На реке Ведроше, близ Дорогобужа, литовско-белорусские войска в 1500 г. потерпели сильное поражение. Поляки же настаивали на подтверждении унии, ограничившись посылкой небольшого отряда, который, однако, был немедленно отозван. По перемирию, заключенному в марте 1503 г., к Москве отошли Чернигово-Северские земли, в том числе Стародуб, Рыльск, Гомель, Почеп, Брянск, Чернигов, вообще уступлено Москве 19 городов и 70 волостей. Успех Москвы был очень велик.
Таким образом, каждый раз вопросы об унии обострялись, как только политическое положение государства оказывалось затруднительным. Но неуступчивость поляков, не довольствовавшихся простым союзом и в то же время отсутствие у них доброго желания помогать великому князю в трудных обстоятельствах, не располагали литовцев и белорусов идти на уступки. Несомненно также и то, что тенденция к полной самостоятельности с сохранением, по крайней мере, только союзных отношений были очень сильны в среде литовской шляхты. Она забывала об унии в краткий период роздыха от военных осложнений. Так было и тогда, когда пришлось избирать нового великого князя после смерти Александра, последовавшей в Вильне 19 августа 1505 г. Литовские паны и шляхта немедленно приступили к избранию и выбрали младшего Казимировича — Сигизмунда. Тогда поляки выбрали его королем. При Сигизмунде вопрос об унии не подымался, несмотря на то, что Великое княжество дважды вело войну с Москвой. Прежде всего, московские войска вторглись в пределы княжества в 1507 г. и здесь они встретили поддержку в лице восставшего князя Михаила Глинского. Войска Глинского действовали в центре Белоруссии, под Минском и Борисовым. Московские войска направлялись к Смоленску, крымские татары сделали нападение с юга. Но московские войска плохо помогали Глинскому, и новому литовскому князю удалось заключить перемирие. Однако, военные действия возобновились в 1512 г. Великий князь Василий осадил Смоленск и в 1514 г. взял этот город. Однако власть его здесь не была особенно прочной. Владыка Васонофий и смоленские князья и паны сделали попытку отложиться от Москвы, но черные люди оказались на стороне московского великого князя и заговорщики были казнены. Литве не удалось взять Смоленска. Страшное поражение, которое москвичи понесли под Оршею от князя Острожского, сделало их уступчивее и в 1512 г. между Москвой и Литвой было заключено перемирие, которое не нарушалось уже во все продолжение правления Сигизмунда Старого и в начале княжения его сына. Смоленск остался за Москвой.
