Плата за жизни

— Сколько?

Названная цена вполне устраивала. Собирая по отдельности может и дороже выйдет.

— Как вас зовут? — расплатившись, спросил.

— Гармаш Осип Карлович, — представился продавец.

Это прозвучало мощно. Почти как в анекдоте Чингачгук Гиви Моисеевич, с поправкой на время. Белорус-еврей-немец или прибалт.

— Видите ли, Осип Карлович, располагая некой суммой, я невольно задумался о происходящем в России. Цены растут, деньги превращаются в пыль. Напрашивается вложить в вечные ценности — золото и драгоценности. К сожалению, в камнях я мало чего понимаю.

Слегка прибеднился, кое-что на очередных курсах узнал и мог бы даже огранкой заняться, но это все поверхностно и годится для средневековья, здесь и сейчас не рискнул бы строить эксперта, наверняка 'обуют'.

— Тем более, наличие клейма какого Фаберже поднимает стоимость изделия в разы, а в скупке все равно смотрят на металл и пропадают серьезные деньги. Проще вложиться в монеты.

Он сделал выжидательную паузу. В глазах собеседника зажегся азартный огонек.

— С началом войны-с, — начал стандартную партию 'Ой, какие сложности и проблемы для вас преодолевать придется', — отменен правительством обмен бумажных денег на золото.

И что забавно, теперь сударем стал. Уважение проявляет.

— Естественно, монеты практически исчезли из оборота. Кто прячет до лучших времен, кто держит пока стоимость вырастет. На сегодняшний день дают три номилас-с.

— Я понимаю, — кивнул Данила, когда тот запнулся, решая объяснять ли слово.

— А за не поддержанную золотую монету и того свыше.

— Но есть ведь и у кого настал 'черный день'. Неужто не приносят? Здесь ведь, безусловно, дадут лучшую цену, чем там, — показал за окно. — И не отберут, угрожая ножом.

Они посмеялись вместе. Будет возможность облапошить, непременно не упустят случая.

— К тому же я готов поощрить лично вас, если найдете в закромах и сусеках некое количество

— Простите-с, а о какой сумме идет речь?

Данила выразительно посмотрел в глаза. Потом извлек из кармана две пачки червонцев.

— Если останусь довольным, зайду еще не раз.

— Одну минуту-с, — приказчик исчез в подсобке.

На самом деле прошло не меньше пяти, после чего вернулся и выложил на стол с десяток монет разного номинала.

— Вот эти, — отодвинул три в сторону, — отчеканены при Александре III. Они хоть и тоже 10 рублей, но монета весит 12,9 г. Современные, всего 8,6 г, при той же 900й пробе. И позволено мне будет предложить-с, — он жестом фокусника достал из ящика толстенную золотую цепь от 'нового русского'. — Ничуть не хуже монет и высокая проба.

— Азотная кислота у вас должна быть, — взвесив в руке, утвердительным тоном произнес Данила, прекрасно помнящий, как проверять золото на подлинность и даже притащивший с собой баночку с йодом.

— Конечно-с!

Когда покупатель вышел Осип Карлович довольно улыбнулся. Он взял с него процентов на пятнадцать больше реальной стоимости и получил еще десять сверху. С хозяином он дополнительным доходом делиться не собирался. Дай бог, придет еще. Но человек опасный. Может из 'Иванов' , но скорее новая поросль. Понюхавшие пороху на фронте бывшие студенты порой откровенно с глузду съехавшие и могут убить за кривой взгляд. Этот не из таких, но убивец, без сомнений, достаточно в глаза посмотреть. Настоящий волчара и деньги у него паленые, не зря не торговался. Легко пришло — без мучений ушло. К тому же говорит не как босяк и знает Фаберже. Такого прямо обманывать себе дороже. А вот чуток откусить он и не почешется, даже если заметит. Понять бы еще зачем ему инструменты. Замки вскрывать? Интересно, а если в следующий раз предложить отмычки, оставленные Сизым, возьмет? Ну, его, такие эксперименты. Может согласится, а может перо в бок сунет.

Данила заглянул сначала в трактир, где сытно пообедал наваристой ухой и гречневой кашей с мясом. Место здесь, безусловно, не для богатых купцов, подходит людям мастеровым. Кормят обильно и вкусно. От неизвестно кем и чем разбавленного самогона в чайной чашке отказался, вызвав недоумение. Зато взял с собой несколько средних размеров пирогов с разной начинкой. По пути заглянул еще и в 'мелочную' лавку. Так здесь почему-то именовались супермаркеты с большим ассортиментом. В них можно было приобрести все, причем хоть пол пуда, хоть маленький кусочек. Он запасся папиросами, пряниками и лично для себя пол фунтом настоящего кофе. Во, блин, живут. На Второй Мировой черта с два в магазинах свободно продавали в союзе, а тут сколько угодно, почти, как в 21 веке.

Раю он едва не упустил в надвигающейся темноте. В последний момент окликнул уже возле ступенек входа.

— Спасибо, — сказал, всовывая в руку две золотые десятки.

— Этттто много, — сказала она глянув, поразив Никиту до глубины души. Такого он точно не ожидал.

— Порой полезный совет стоит гораздо больше денег, — ответил серьезно.

— Получилось?

— На следующей неделе будет понятно, — произнес Данила, по вечной привычке не говорить всю правду.

Филипп Филиппович определенно обещал через два дня решить вопрос, когда заглянул нему в морг и вручил деньги. Будем надеяться, не просто так языком треплет. А то ведь, реально можно за горло взять. Или хотя б документы покойника получить. Санитар морга, получивший настоящую папиросу, а не дерущий горло самосад, моментально стал словоохотлив и многое порассказал о тамошней 'кухне'.

Кроме всего прочего, привозили порой прибитых гражданских с улиц для экспертизы. Слов таких санитар не знал, но по смыслу именно из полицейской части данного района. Не часто, но случались зарезанные, избитые до смерти или пуще того, замерзшие на улицах пьянчужки. По нынешним временам многие носят с собой документы или можно даже наведаться на квартиру, если имя известно через санитара. Тоже вариант.

— Дай бог! — она перекрестилась.

— Ты, если что, скажи докторам, только что был.

— На завтрашнем обходе нужно присутствовать обязательно. Особенно сейчас, когда смыться собрался. И не в таком виде.

— Буду! — заверил Данила, прижимая руки к груди.

Мария Ивановна вышла минут через сорок. Это нормально. Пока пересменка, дела сдают. Понятно, не Райке, у них разные обязанности, но торчать пришлось достаточно долго. Из особняка, вроде бы Мусина-Пушкина шли люди, но нужная фигура все не появлялась. Уже совсем темно, а светится у входа все ж опасался, мало ли кто узнает, а он в гражданском. Благо здесь на улице хоть освещение нормальное. Не рабочие окраины, где фонаря и днем не найти. Да и одеты они по-разному, не то, что внутри, где все в переднике и косынке с красным крестом. Пальто Марии он знал. Дождавшись, рванул практически вдогонку, пошла совсем не в ту сторону.

— Фух, — сказал запыхавшись, чемодан с инструментами изрядно оттягивал руку. — Я, это, Мария Ивановна, — поспешно сообщил, когда она, испуганно оглянувшись, шагнула в сторону, то ли пропуская, то ли старясь уклониться от столкновения, — Данила Астахов. Прощения прошу, ежели напугал.

— Не признала сразу, — с заметным облегчением призналась.

— Ну, я несколько изменился, — с широкой улыбкой поведал. — Долго думал и признал вашу правоту. Ну, на кой мне сдалась эта война ё, — ох, простите.

Иногда стоит показать простонародную лексику, да и польстить не мешает. Сагитировала, ага.

— Можно сказать, весь из себя нынче дезертир. И чтоб не выделяться, чуток переоделся в гражданку.

— Это вы хорошо придумали, — одобрила.

— Мне инструменты, — показал чемодан, — знакомые и кое-какие денежки подкинули, так что без места и заработка не останусь. Только беда, нужно вещи на пару дней оставить, пока не найду подходящий угол.

Он выразительно заглянул в лицо.

— Так это легко решается, — радостно воскликнула она. — Можете у нас. И даже переночевать.

— Огромная благодарность, — на нечто такое и рассчитывавший, сказал Данила. — Благослови вас бог.

— Причем тут божественная сущность! Это я, в некотором роде виновата в вашей ситуации, значит обязана помочь.

— Где ж здесь ваша вина? — рассудительно произнес Данила, в душе ухахатываясь, но с абсолютно серьезной мордой, — вы всего лишь открыли передо мной новые горизонты...

Не слишком умно завернул?

— Подтолкнули задуматься о причинах великой бойни и своем месте в том. Вам не холодно? — озабоченно.

Сколько можно стоять посреди проспекта.

— Да, свежо. Идемте.

Дорога оказалась не близкой и включала в себя набитый трамвай, где Мария Ивановна с идеологией не приставала, скорее из-за излишнего количества слушателей. Зато по дороге разошлась и снова пересказала какой-то манифест, признающий войну империалистической. Заодно осудила депутатов парламента, проголосовавших за военные бюджеты и изложила про конфискацию земли и передачи ее крестьянам. Наверное, хотела задеть в нем мужицкую струнку. Все ж по документам числился деревенским, а что в городе жил и мастерит, так в Питере не меньше трети на заводах такие. Понаехи. Многие с семьей, оставшейся в селе. Кто поприличней деньги домой отсылает или тащит за собой родичей.

Откровенно говоря, Никита так и не понял к какой партии она принадлежала и имела ли к настоящим революционерам хоть какое-то отношение. Да и не важно. Встревать в гражданскую войну изначально не собирался, за границей теплее и сытнее. Другое дело никто там не ждал очередного беженца с пустыми карманами. Для того и золото покупал, на будущее.

Данила, в принципе, догадывался, что проживает она не в царских хоромах, но такого, определенно не ожидал. Все ж образованная баба и муж вроде бы не из бедной семьи. Здание называлось доходным домом и все было поделено на одно-двухкомнатные комнатушки. Лестница воняла. Кошками, мочой, плесенью, потом, дерьмом, табаком и еще какой-то гадостью. Хуже, чем в общаге. Освещение отсутствовало и идти требовалось осторожно, чтоб не вляпаться.

Мария Ивановна проживала без прихожей, водопровода и унитаза в каморке саженей 5 на 5. Приблизительно метров 16 квадратных. Кровать, не отличающаяся от казенной в больнице, кстати и шерстяное одеяло такое же, как бы не стыренное там. Не обязательно хозяйкой, могли и солдаты продавать по дешевке. Стол с двумя стульями и покосившийся шкаф для вещей, составляли всю мебель. Хотя нет, еще имелась керосинка для приготовления пищи. Данила всерьез пожалел, что не притащил чего посущественней пряников, но кто б мог подумать, что кроме холодной вареной картошки в доме нет ничего.

— А где муж? — спросил, с некоторой оторопью изучая убогую обстановку, включая потеки на потолке и стене.

— Его мать тяжело заболела пневмонией, — объяснила Мария Ивановна, — он там останется до завтра, а если не полегчает, то может и больше.

В тоне четко проскочила некая язвительность. Со свекровью явно большой дружбы не имелось и здесь присутствовала некая напряженность.

— Чаю?

— Так, — решительно заявил Данила, забирая ведро. — Я сейчас за водой сбегаю. Негоже с утра остаться без умывания, да еще после смены.

Работали медсестры каждый день, даже по праздникам и выходным по двенадцать часов, включая ночные смены и служба была отнюдь не сладкой, но такого он, реально не ожидал. Мужик, похоже, даже прибраться не способен.

Сначала он бодрой трусцой сбегал к 'скворечнику' во дворе, справив свои дела, чтоб еще раз не ходить на оправку. Воняло там изрядно и жидкость ласково пузырилась на пару сантиметров ниже дырки. Теоретически положено вывозить, но хозяин не особо торопится. Потом помыл руки у крана и не наполняя ведро выскочил на улицу.

Ага, вот и лавка, правильно заметил. До самого позднего часа работает. В стремительном темпе набрал уже черствого ситного, пакет сухарей, пол кило сахара, пачку чая, кусок ветчины, сыра, на вид приличной, не мороженной картошки, солидный кусок соленого сала и три пирога, размером с предплечье с разной начинкой: потроха, капуста и картошка. В итоге в руках все это унести невозможно и взял дополнительно мешок, куда сложил все пакеты и пакетики. Он практически не сомневался, что приказчик втюхал ему все если не по двойной цене, но все одно с солидной переплатой, но не все ли равно, когда у тебя есть капитал всю его лавку приобрести.

Назад поднимался осторожно, стараясь не расплескать воду в ведре и не сверзится в темноте, вместе с грузом. Мария Ивановна к его приходу растопила печку и явно принарядилсь. Никогда не надеваемая на работу кофточка и сережки. Насчет камней в них он имел большие сомнения. Уж на что человек в здешних краях новый и мало знакомый с обстановкой, но газеты читал старательно, от корки до корки. Надо вживаться и интересовали объявления насчет квартиры и работы. Уж в госпитале точно не останется. Как-то раз напоролся на очередную рекламу 'Бриллианты ТЭТа'. Как расшифровывается, так и не сообразил, но стоили эти 'бриллианты' вместе с колье, брошью или серьгами от рубля до пяти. Нет, не фальшак, все официально, для не имеющих полных карманов денег.

— Ой, — вскрикнула Мария Ивановна при виде жратвы, — вы ставите меня в неудобное положение.

— Я ж не интимные вещи дарю, — брякнул Никита, не особо умно. — Вместе и поедим.

Ужина не получилось. То есть пироги с чаем слегка понаткусывали, но места было так мало, что невольно постоянно друг друга касались и это почти сразу перешло в иную стадию. Ну, как отказать женщине, которая так откровенно смотрит и норовит прижаться. Теперь торопиться было некуда, раздевал ее не спеша и не забывая ласкать и целовать. Поскольку в порыве чувств она принялась царапаться пришлось перевернуть на живот. Заодно и может вцепиться зубами в подушку, а не кричать. Кровать недовольно скрипела пружинами, но они этого не замечали, продолжая свои игры.

— Мне пора, — утром сказал Данила, погладив по спутанным коротким, по прогрессивному подстриженным волосам.

Она потянулась и легла на бок.

— Я еще немножко посплю, — протянула, как ребенок.

— Спи. Я зайду на днях, заберу вещи.

— Да-да, — согласилась, явно не соображая, о чем речь.

Будем надеяться все ж не станет проверять чего в мешке, подумал Данила, спускаясь по лестнице. А и посмотрит, вряд ли в полицию побежит.

Прямо у входа лежало тело на спине, воняя перегаром и всхрапывая. Не мужское, но смотреть тем более, противно.

На улице еще было темно. Кроме всего прочего он не собирался подставлять удобную любовницу. Еще не хватает, чтоб засекли соседки и доброжелательно мужу настучали. Ему-то до одного места, однако зачем портить жизнь приятной бабе. А так, никто, похоже, не видел, когда пришел и когда ушел.