2031-2035

Для Европы, Канады и Японии это означает окончательное признание того, что они выбыли из гонки за лидерство в ИИ. Они могут разрабатывать прикладные модели, сертифицированные в соответствии с женевским протоколом, но никогда не создадут ASI. Их компании будут либо поглощены участниками клуба, либо превратятся в нишевых поставщиков. Для остального мира это означает, что будущее искусственного интеллекта отныне определяется в закрытых переговорных, куда их не пригласили. Сингапурский консенсус закрепляет технологическое неравенство на десятилетия вперед и никто, ни правительства, ни международные организации, не может этому помешать. По крайней мере, пока.

Римский клуб представил 18 апреля 2035 года очередной отчет. В отличие от предыдущих отчетов, фокусировавшихся на конкретных угрозах (рост населения, истощение ресурсов, изменение климата), новый документ констатирует состояние, которое авторы называли поликризисом. Это одновременное наложение климатических, демографических, технологических и геополитических кризисов, которые не имеют единого решения и не поддаются управлению традиционными институтами. В отличие от кризисов прошлого, поликризис не имеет четкой причины, не развивается по предсказуемой траектории и не заканчивается возвращением к "норме". Норма — это и есть поликризис.

Авторы доклада выделяют четыре взаимосвязанных потока проблем. Климатический поток (повышение уровня моря, аридификация, экстремальные погодные явления) создает физические ограничения, которые не могут быть сняты рыночными механизмами. Демографический поток (старение населения в развитых странах, молодежные бумы в странах Глобального Юга, миграционное давление) дестабилизирует рынки труда и пенсионные системы. Технологический поток (автоматизация интеллектуального труда, ИИ-агенты, биотехнологии) создает новые формы неравенства и разрушает традиционные профессиональные идентичности. Геополитический поток (фрагментация мирового порядка, торговые войны, валютные конфликты) делает координацию на глобальном уровне практически невозможной.

Каждый из этих потоков сам по себе был бы управляем, но их одновременное наложение создает систему, в которой решение одной проблемы усугубляет все остальные. Закрытие границ для мигрантов усугубляет демографический кризис в странах назначения, ускоренная автоматизация решает проблему дефицита рабочих рук, но обостряет неравенство и подрывает социальную стабильность, технологическое развитие, необходимое для климатической адаптации, требует редкоземельных металлов, добыча которых разрушает экосистемы Глобального Юга.

Впервые с момента начала публикации индекса человеческого развития (ИЧР) в 1990 году зафиксировано его устойчивое снижение, средний ИЧР человечества упал с 0.73 в 2025 году до 0.68. Основные факторы снижения — рост неравенства, деградация публичной медицины в странах, где государственные системы здравоохранения не выдержали нагрузки, и фрагментация образования (доступ к качественному образованию все больше зависит от дохода семьи, а не от способностей ребенка). Особенно тревожным авторы называют снижение ИЧР в странах, которые еще десять лет назад считались успешными (Турция, Бразилия, ЮАР, Польша). Экономический рост перестал быть источником человеческого благополучия. Страна может наращивать ВВП за счет автоматизированного экспорта, но если доходы от этого экспорта концентрируются у 1% населения, а остальные 99% теряют рабочие места и доступ к медицине, человеческое развитие падает. Это новый вызов для экономической политики.

Авторы доклада утверждают, что материальные дефициты (энергия, продовольствие, вода) остаются критическими, но они вторичны по отношению к дефицитам нематериальным. Главные дефициты будущего — доверие и внимание. Уровень доверия к национальным правительствам в странах ОЭСР упал с 45% в 2020 году до 28%. Уровень доверия к международным организациям (ООН, ВОЗ, ВТО) — с 55% до 22%. Уровень доверия к будущему (верите ли вы, что ваши дети будут жить лучше, чем вы) — с 60% в 2015 году до 31%.

Среднее время непрерывного внимания к одной задаче упало с 75 секунд в 2020 году до 47 секунд в 2034 году. 70% офисных сотрудников признаются, что не могут работать без постоянного переключения между мессенджерами, метавселенными и физическими задачами. Политические системы, требующие от граждан изучения программ кандидатов и анализа последствий решений, сталкиваются с тем, что у граждан нет для этого ментальных ресурсов. Мы можем построить самые совершенные системы прогнозирования, самые прозрачные платформы для голосования, самые эффективные механизмы обратной связи. Но если у людей нет внимания, чтобы ими пользоваться, и доверия, чтобы верить результатам, эти системы будут пустыми. Дефицит доверия и внимания — проблемы не технологические, а антропологические. И они не имеют быстрых решений.

Доклад римского клуба, как и многие предыдущие отчеты организации, вызвал оживленную дискуссию в экспертных кругах и СМИ. Однако, в отличие от доклада "Пределы роста" (1972), который привел к созданию национальных программ устойчивого развития, или доклада "Наше общее будущее" (1987), который лег в основу концепции устойчивого развития, нынешний доклад пока не привел к каким-либо политическим действиям.

Эксперты, комментирующие доклад, фиксируют парадоксальную ситуацию: человечество осознает новое состояние (поликризис как норма), но не имеет коллективной воли к его изменению. Правительства поглощены текущими кризисами и не могут думать о долгосрочных стратегиях, международные организации парализованы конфликтами между блоками, корпорации действуют в горизонте квартальной отчетности, граждане устали и не верят, что что-то может измениться к лучшему.

Доклад римского клуба 2035 года не предлагает решений, он объявляет диагноз. Человечество вступило в эпоху, где кризис не заканчивается, а сменяется следующим кризисом. Институты, созданные в XX веке для управления рисками, более не справляются. Остается открытым вопрос: сможет ли человечество выработать новые формы коллективного действия, адекватные эпохе поликризиса, или оно так и останется в состоянии перманентной турбулентности, реагируя на шоки, но не управляя ими? Доклад не дает ответа.

15 мая 2035 года журнал The Lancet опубликовал исследование влияния виртуальных миров на демографическое поведение. Исследование, охватившее 120 000 человек в 12 странах, выявило устойчивую нелинейную корреляцию между временем, проводимым в виртуальных мирах (метавселенных, VR-играх, платформах социальной VR), и вероятностью вступления в брак и рождения детей.

Исследование показало, что эффект становится статистически значимым только после трех часов ежедневного пребывания в виртуальных мирах. Для мужчин в возрасте 25-40 лет, проводящих в VR более 4 часов в день, вероятность вступления в брак и рождения детей на 18-22% ниже по сравнению с теми, кто проводит в VR менее 1 часа в день. Для женщин аналогичная разница составляет 10-14%. При этом в группе "умеренных пользователей" (1-3 часа в день) статистически значимых отличий от контрольной группы не выявлено.

— Это не линейный эффект, — поясняет ведущий автор исследования, эпидемиолог Лондонской школы гигиены и тропической медицины. — Нельзя сказать, что каждый час в VR снижает вероятность брака на X процентов. Порог — около трех часов в день, до этого уровня виртуальная активность не вытесняет реальную социализацию в критическом объеме. После — вытесняет.

Авторы выделяют три вероятных механизма, объясняющих наблюдаемую корреляцию.

Первый — вытеснение реальных социальных контактов. Физическое время ограничено. Человек, проводящий 4-6 часов в день в VR, объективно имеет меньше возможностей для знакомств в реальной жизни, свиданий, совместного досуга. Даже если он поддерживает отношения через аватары, переход от виртуального общения к физическому требует дополнительных усилий, которые многие не готовы прилагать.

Второй — замещение физической близости. Исследование показывает, что значительная часть виртуальных отношений (около 60%) — это взаимодействие с реальными людьми, а не с ИИ-агентами. Люди знакомятся в VR, вместе проводят время в виртуальных пространствах, но редко переходят к физическим встречам.

— Виртуальные отношения становятся самодостаточными, — комментирует соавтор исследования. — Люди получают эмоциональную близость, совместные переживания, иногда даже сексуальное удовлетворение через тактильные костюмы или нейроинтерфейсы. Физическое присутствие перестает быть необходимостью.

Третий механизм — феномен виртуальной достаточности. Доходы, получаемые в VR, в среднем на 20-30% ниже, чем доходы от аналогичной работы в реальной экономике. Однако внутри метавселенных стоимость жизни также ниже. Человек может поддерживать комфортный уровень потребления, не стремясь к карьерному росту в реальном мире.

— Это снижает мотивацию к созданию семьи, — говорит автор. — Раньше брак и дети были частью жизненного успеха. Но если ты и так чувствуешь себя успешным в VR, зачем тебе эта дополнительная нагрузка?

В странах, где доля "погруженных" (проводящих в VR более 4 часов в день) среди молодежи 25-40 лет достигла к 2034 году 12-15% (Южная Корея, Япония), рождаемость за пять лет снизилась дополнительно на 3-5% сверх прогнозируемого тренда, учитывавшего экономические, культурные и демографические факторы. Дополнительное снижение авторы атрибутируют именно виртуальной активностью.

— Цифры могут показаться небольшими, — поясняет соавтор. — Но 3-5% в масштабах страны с низкой рождаемостью — это разница между стабилизацией населения и его ускоренным сокращением. В Южной Корее, где суммарный коэффициент рождаемости упал до 0.9, дополнительное снижение на 3-5% означает, что достижение 1.0 становится практически невозможным.

Авторы предупреждают: пока нет данных о том, как долгосрочное использование VR влияет на фертильность биологически. Исследование не измеряло гормональные изменения, качество спермы или параметры овуляции, оно фокусировалось только на поведении. Также неизвестно, возможны ли обратные эффекты при сокращении VR-времени, например, если человек, проводивший там 5 часов в день, снизит это время до 2 часов, восстановится ли его вероятность вступления в брак до контрольного уровня.

Исследование The Lancet также фиксирует слабый положительный эффект для людей, использующих VR умеренно (1-2 часа в день), в этой группе вероятность вступления в брак на 3-5% выше, чем в контрольной, хотя разница статистически незначима на стандартных порогах (p < 0.05). Авторы предполагают, что VR может служить "мостиком" для людей, испытывающих трудности в реальных знакомствах (социальная тревожность, замкнутость, ограниченный круг общения). Виртуальное общение снижает барьеры, позволяет найти партнера по интересам, а затем перейти к физическим встречам.

— Мы не хотим создавать впечатление, что VR — это демографическая катастрофа, — подчеркивает ведущий автор. — Умеренное использование может быть полезным. Проблема начинается после трех часов в день. И особенно остро — после четырех-пяти, когда VR становится не дополнением, а заменой реальной жизни.

Правительства стран, столкнувшихся с падением рождаемости, уже адаптируют политику к новой реальности. В Южной Корее с 2034 года действует налоговая льгота для пар, заключивших брак после знакомства в VR — снижение подоходного налога на 5% в течение трех лет при условии, что оба супруга сократили VR-время до менее 2 часов в день после свадьбы. В Японии министерство здравоохранения субсидирует "гибридные клубы знакомств" — онлайн-площадки, где участники сначала общаются в VR, а затем получают приглашения на офлайн-мероприятия после определенного количества виртуальных встреч. В Италии программа Amore Reale предлагает ваучеры на посещение реальных ресторанов и театров для пар, которые познакомились в VR.

Эксперты оценивают эти меры как позитивные, но недостаточные. Налоговые стимулы и субсидии не решают проблему вытеснения реальных контактов, если человек не хочет их выходить.

— Вы можете дать им деньги, но если им комфортнее в VR, они останутся в VR, — говорит социолог из Токийского университета. — Проблема не в экономике, а в психологии. И в том, что VR дает ощущение контроля и предсказуемости, которого реальная жизнь не может гарантировать.

Исследование The Lancet 2035 года не дает окончательных ответов. Оно фиксирует корреляцию, которую нельзя свести к простой причинности. Но оно дает повод для серьезного размышления. Виртуальные миры, которые еще десять лет назад были развлечением для гиков, сегодня стали средой обитания для миллионов людей, они влияют на то, как люди знакомятся, влюбляются, создают семьи. Или не создают.

Пока правительства экспериментируют с налоговыми льготами и гибридными клубами, а социологи спорят о том, где проходит граница между полезным и вредным использованием VR, сами "погруженные" продолжают проводить 5, 6, 8 часов в день в виртуальных мирах. У них там работа, друзья, любовь, им там хорошо, они не собираются выходить оттуда, по крайней мере, пока. А демографическая статистика продолжает падать и никто не знает, как разорвать этот круг или хотя бы понять, что в нем причина, а что следствие.

15 августа 2035 года сейсмологические станции зафиксировали подземный толчок магнитудой 4.1 в пустыне Дашт-э-Кевир в центре Ирана. Источники в министерстве обороны Ирана подтвердили: успешно проведено испытание ядерного боезаряда. Девять лет войны, начавшейся в феврале 2026 года с американо-израильских ударов по иранским ядерным объектам, завершились тем, что предсказывали большинство экспертов — Иран сохранил полный контроль над своей территорией, выдержал бомбардировки и кибератаки и достиг того, против чего, по утверждениям западных разведок, была направлена эта война.

США и Израиль, чьи разведки десятилетиями отслеживали иранскую программу, признали факт испытания. В экстренном заявлении белого дома говорилось: "Мы подтверждаем, что Иран провел подземное ядерное испытание. Это акт провокации, грубо нарушающий международные нормы нераспространения. США продолжат защищать своих союзников в регионе всеми доступными средствами". Однако никаких намеков на военный ответ не последовало, более того, в последующие дни боевые действия полностью прекратились.

Через две недели после испытания было подписано мирное соглашение. Основные положения таковы.

Первое: США признают контроль Ирана над Ормузским проливом и обязуются не препятствовать иранскому судоходству и не оспаривать право Ирана на взимание транзитных сборов. Иран, в свою очередь, гарантирует свободу судоходства для коммерческих судов всех стран, за исключением военных кораблей США, которые должны запрашивать разрешение за 48 часов до входа в пролив.

Второе: США снимает с Ирана все санкции и выплачивают Ирану репарации в размере 120 млрд долларов за ущерб, нанесенный в ходе войны. Выплаты растянуты на 20 лет и производятся через независимый фонд под контролем ООН (официально — как "компенсации за гуманитарный ущерб", чтобы избежать формального признания вины). Израиль обязался выплатить 15 млрд долларов через тот же механизм.