— Что? Маленькая всезнайка знает не все? — ведьма вернула себе характерный голос юной первоклассницы. — Вы, грязнокровки, ничего не смыслите в нашей культуре. Он глава семейства, кроме того, у него есть некая власть надо мной. Но, по большей части, я была удивлена, что Гаррик защищает меня, это было впечатляюще, не так ли? А сейчас — брысь! — сказав это, женщина бесшумно аппарировала к себе в комнату.

* * *

Как только Гарри уселся за стол, на кухню, постучав, вошли Ремус и Тонкс.

— Гарри, ты не должен играть с тёмной магией, — осудительно проговорил оборотень.

— Довольно, Лунатик. Даже не приближайся ко мне с такими разговорами, — прорычал подросток.

— Гарри! — начала Тонкс, но как только он поднял на неё свой пронзительный холодный взгляд, девушка тут же умолкла.

— Перестань! Ты хоть и далекая, но всё же родственница, и не имеешь права осуждать меня, понятно?

— Что? Да как ты… — но она так и не договорила: парень, выхватив палочку, наложил на неё чары безмолвия. Тонкс обижено вылетела из комнаты.

— Есть что добавить? — обратился он к Люпину.

Оборотень вздохнул и опустился на стул рядом.

— Я не собираюсь учить тебя, Гарри. Я всего лишь беспокоюсь.

— Я знаю, иначе ты тоже отправился бы в Антарктиду.

— У тебя ничего не получится, я владею этим домом, — ухмыльнулся мародер.

— Но я могу сделать это, не пользуясь магией дома, правда — будет немного сложнее, — улыбнувшись, ответил он.

— Ты действительно считаешь, что нужно изучать тёмную магию? — серьезно спросил Лунатик.

— Да, но, Ремус, ты должен понять, я принял свою судьбу, как бы тяжело это ни было, но я сделал это. Я обрушу тяжесть своего бремени на двух людей: один — это Волдеморт, а второй — Дамблдор. И если я горю желанием убить первого, я не остановлюсь, если второй встанет на моем пути, и, будь уверен, рука моя не дрогнет.

Взглянув на подростка, Ремус увидел лишь решимость и ненависть:

— Возможно, ты силён, но ты не всемогущ, — подметил оборотень.

— Я знаю, но это не волнует меня, если я умру, значит, так тому и быть, но прежде я захвачу с собой столько жизней, сколько буду способен. Знаешь, до прошлого лета я волновался: что скажут мои друзья, что подумают люди, если Волдеморт убьет меня, но теперь это не имеет значения. Меня больше не тревожат ни они, ни остальной мир, это всего лишь месть.

— Тебе на всех наплевать? — переспросил Ремус.

— Хм… есть один человек, но если что, она сама о себе позаботится. Кроме того… хм… есть ты, но ты ведь тоже сможешь за себя постоять, а остальные пусть катятся к дьяволу.

— Кто она? — поинтересовался оборотень.

Гарри внимательно посмотрел на него и улыбнулся:

— Ты никогда не догадаешься, а я не скажу. Кроме того, это не так важно. Она упрямая и независимая, такая же, как я. Я действительно люблю её и привык к ней, но бывают маленькие разногласия.

— Знал я одну похожую пару, — улыбнулся Ремус.

— Кого?

— Твоих родителей. Лили и Джеймс были такими же упрямыми, их любовь была сильнее смерти, и они ушли вместе. Если я даже не знаю её, я считаю, что если ты действительно её любишь, она должна стоить этого.

— А ведь я не говорил, что ты не знаешь, — улыбнулся Гарри.

— Знаю? А остались еще какие-нибудь подсказки?

— Ну, она красива, сексуальна, моего роста и способна на понимание. Вспыльчивостью и характером такая же, а скорость её палочки не уступает языку. Она умная и прилежная и еще… страстная… — закончил парень с ярким огоньком в глазах. — Это напоминает мне…. — сказав это, Гарри аппарировал прямо из-под носа у Люпина.

— Он ещё хуже Сириуса.

— Кто? — осведомились Джинни с Гермионой, входя на кухню.

— Гарри! Он рассказал мне о своей девушке, его последними словами было «страстная… это напоминает мне…», а потом исчез.

— Что? Ты… ты думаешь, он отправился к ней? — краснея, спросила Гермиона, а Джинни побелела от ревности.

— Именно, держу пари, мальчик вырос, — ухмыляясь, проговорил оборотень.

— Он сказал ещё что-нибудь? — спросила Гермиона с миной Шерлока Холмса.

— Да много чего: вспыльчивая, красивая, сексуальная, быстрая на язык, прилежная… и страстная. Она его роста и еще… зрелая, как я и говорил.

— Но этого недостаточно, Гарри ведь не сказал цвета глаз, длину волос или чего-нибудь еще? — разочарованно осведомилась юная всезнайка.

— Нет, но, кажется, она взяла лучшее от вас: ты, Гермиона, умная и прилежная, а Джинни — упрямая и вспыльчивая, вы обе его роста и красивы.

Обе покраснели.

— Мы выясним, кто она, — в глазах Джинни вспыхнул упрямый огонёк.

Гермиона кивнула, на что Ремус отрицательно повёл головой.

— Не вмешивайтесь, пока он сам не скажет вам. Возможно, он неосторожен и холоден, но он по-прежнему заботится о ней. Для вас это может плохо кончиться.

* * *

В это время ни о чём не подозревающий Гарри, появился в комнате наверху, прямо за спиною у Беллатрикс. Когда парень обнял её, волшебница вскрикнула от неожиданности, а потом прошипела:

— Что ты тут делаешь? А что если кто-нибудь застанет нас вместе?

— Плевать я на них хотел, — ответил подросток, целуя её шею. — По крайней мере, это стоит того, чтобы увидеть их лица.

— Да, это было бы забавно, — хихикнула ведьма. — По правде говоря, мне тоже плевать на все, но вдруг они станут избегать тебя?

— И? Ты думаешь, они волнуют меня больше, чем ты? Пошли к черту.

— Зачем ты здесь? — не переставая улыбаться, спросила женщина.

— Ремус спрашивал о тебе… точнее, о моей девушке, — не переставая нежно целовать её шею, говорил Гарри. — Я описал ему тебя и возбудился, — сказав это, юноша потащил ведьму к её королевской кровати. Как только подросток оказался сверху, он тут же начал стягивать с неё одежду.

— Что ты сказал ему обо мне? — тяжело дыша, спросила Белла.

С каждым словом парень снимал очередную часть гардероба женщины:

— Я сказал, что ты красивая… сексуальная… умная… прилежная… вспыльчивая… и страстная. — Закончив, парень скользнул руками к обнаженному изгибу бедра и начал ласкать её.

— Спасибо, — выдохнула она, прерывая очередной стон.

* * *

Рон был очень удивлён, когда, спускаясь по лестнице, услышал стоны из соседней комнаты, после этого он поспешил вниз и, как ошпаренный, ворвался на кухню.

— Рон! С тобой все нормально, ты не заболел? — обеспокоено спросила Гермиона.

— Было нормально, — казалось рыжего сейчас стошнит. — Пока я не услышал стоны из комнаты сучки. Стоны наслаждения.

Ремус, Джинни и Гермиона удивленно переглянулись.

— Ты ведь не думаешь, что он… — начала Гермиона.

— С безумной сукой, которая убила его крестного? Старше него на полвека? Нет… он просто не мог, — рассуждала Джинни.

Ремус кивнул, но думал иначе, он согласился бы с подростками, если бы не один нюанс — это полностью объясняло владение парнем фамильной магии Блэков. Гарри был прав: друзья никогда не поймут его.

— Что вы имеете в виду? — осведомился Рон.

— Ничего, только то, что пару минут назад Гарри аппарировал к своей девушке, чтобы… хм… — Гермиона запнулась, но Джинни без колебаний завершила фразу:

— Чтобы поиметь.

— Они уже трахаются? — с завистью спросил рыжий, а потом до него дошло. — Нет! Гарри никогда бы не позарился на эту сучку. Она старая безумная ведьма, которая убила Сириуса.

Одернув их, оборотень напомнил:

— Она сказала, что это был несчастный случай, под действием Веритасерума. Я понимаю, что ему было бы тяжело простить её, но это вполне возможно.

— Нет, — вставил Рон. — Она не в его вкусе, она ему в бабушки годится. Меня тошнит от одной мысли, что он занимается сексом, тем более с ней.

— Ты прав, — содрогнувшись, поддержала Джинни.

У Гермионы по этому поводу были немного иные мысли, потому девушка посмотрела на Ремуса, который не сводил с них заинтересованного взгляда. Она слегка кивнула в сторону спальни Беллатрикс, на что Ремус лишь едва заметно пожал плечами.

Подростки остались на кухне, пока Ремус поднялся наверх, чтобы успокоить Тонкс, которая могла быть такой же вспыльчивой, как и все Блэки.

* * *

Вечером того же дня, когда Ремус в очередной раз заглянул на кухню, он застал там Гарри и Беллатрикс, которые читали книги по разные стороны стола, они даже не смотрели друг на друга, но, проходя мимо женщины, оборотень уловил явственный запах подростка. Ремус застонал, когда услышал реакцию парня.

— Чертов оборотень, твои чувства не подвели тебя, но скажи кому-нибудь, и я убью тебя, — прошипел Гарри.

Содрогнувшись, Люпин понял, что это не шутка и лишь прежнее доверие юноши спасло его.

— Ты на самом деле становишься тёмным и опасным, — проговорил Ремус.

— Нет, я уже стал им, — подняв на него холодный взгляд, он продолжил. — Так что?

— Я буду держать язык за зубами. А по поводу твоей девушки, то у меня свои предрассудки, — сказав это, он посмотрел на Беллатрикс, но не увидел там прежнего легкомыслия, сейчас её глаза опасливо сузились и не предвещали ничего хорошего. — Но это твой выбор, и я не вправе судить, по крайней мере, тебе хорошо с ней, а значит, она не настолько безумна, как я думал.

— Еще раз услышу от тебя что-то подобное, и ты не успеешь извиниться, я обещаю, — прорычал подросток.

Ремус сглотнул, увидев, как безумные огоньки заплясали в его ярких глазах.

— Но я не нормальная, — хихикнула Белла.

— А я никогда и не говорил этого, — повернувшись к ней, Гарри ехидно оскалился.

Женщина показала ему язык и засмеялась.

— Но я единственный, кто может так обращаться с ней, — серьезно сказал парень.

Ремус кивнул и посмотрел на обоих — таких одинаковых и разных… нужно решить… и выяснить, какова Беллатрикс на самом деле.

— Как случилось, что вы теперь вместе?

— Он спас меня от Пожирателей, когда я защищала маленькую девочку, — тихо ответила Белла, голос её был серьезным и полным благодарности.

— Беллатрикс Блэк, одна из самых кровожадных Пожирателей, спасла девочку? — обескуражено переспросил оборотень.

— Помнишь рейд в Суррее, якобы совершенный аврорами? — поинтересовался Гарри.

— Не говори, что это был ты? — вздохнул Ремус.

— Я натолкнулся на них как раз тогда, когда Белла защищала ребёнка. Я и так был зол из-за моих родственников и решил, что прикончу её потом, когда удовлетворю свое любопытство. Позже она созналась, что смерть Сириуса была несчастным случаем, а поскольку она была смертельно ранена, я забрал её к себе и вылечил.

— И помог мне оправдать свое имя, — добавила женщина.

— Это был ты, черт, а мы всё ломали голову, кто за этим стоит. Так что случилось с Пожирателями, пресса не очень-то распространялась о том случае? — осведомился бывший профессор.

— Не удивляйся, но я убил их, — холодно ответил Гарри.

— С этого началось твоё обращение во тьму, — побледнел Люпин.

— По правде говоря, это случилось после ссоры с родственниками, — пожав плечами, ответил Гарри. — Тогда я понял, что в конечном счете буду только я и Он… Кроме того, если бы мы дали арестовать Пожирателей, они все равно сбежали бы, а так это послужит примером для других, чтобы они подумали дважды, перед тем, как подписаться на новое дело. В любом случае, как я и говорил — это неважно.

Неожиданно для самого себя Гарри улыбнулся, так как почувствовал наплыв позитивных эмоций со стороны подруги. С момента его шестнадцатилетия их связь окрепла. Его глаза заблестели, когда женщина встала и направилась к нему столь соблазнительной походкой, насколько позволяло её тело.

Ремус видел, как ведьма наклонилась над Гарри и страстно поцеловала этого молоденького мальчика, более того — парень с лёгкостью отвечал ей.

— Он уверен с девушкой… нет, с женщиной? — задался он вопросом.

Наконец, Люпин отвел глаза, спровоцировав смешки с их стороны. Как только Белла вернулась на место, на кухню ввалились Рон с Гермионой, они с интересом оглядели компанию, но на их лицах было написано лишь чистое безразличие. Только Ремус всё ещё не опомнился, что мигом привлекло внимание Гермионы, и она побледнела.

— Гарри, как насчет партии в шахматы? — бодро поинтересовался Рон.

Подняв глаза, Гарри холодно ответил:

— Зачем? Ты все равно выиграешь у меня, должен ли я утруждать себя такими ненужными вещами, когда мне следует учиться?

Рон разочарованно опустил голову, но Белла внезапно взвизгнула:

— Не играла в шахматы уже сто лет, не хочешь побороться со мной?

Рыжий уставился на роковую женщину широко распахнутыми глазами.

— Что, маленький Рончик испугался большую плохую девочку? — начала дразнить она.

— Нет.

Гермиона закатила глаза.

— И что мне делать? — обратился к Гермионе Рон.

— Ради бога, Рон, — простонал Гарри. — Пойди и поиграй с ней, она ведь не убьет тебя, по крайней мере, я на это надеюсь.

Рон побледнел и испуганно посмотрел на женщину, заставив Гарри засмеяться, но вскоре парень опять стал холоден:

— Но если ты не перестанешь мешать мне, это сделаю я, а теперь — кыш.

Уизли содрогнулся от такого холодного голоса и застыл в нерешительности.

— Пойдем, Рон, я присмотрю за тобой, — проговорил Ремус, вставая.

— Большой плохой оборотень защищает маленького мальчика, я боюсь, — поддразнила Белла.

Гарри только улыбнулся и встряхнул головой:

— Больные люди, — пробормотал он, не отрывая взгляда от книги.

Так как трое покинули кухню, Гарри остался наедине с Гермионой.

Девушка не представляла, зачем из всех он выбрал именно Беллатрикс Блэк, женщину, убившую его крестного. Тот Гарри, которого она знала, сразился бы с ней, не задумываясь, а этот, хоть он хладнокровней и жестче, нет. Ей никак было не понять, почему он относится к ней так спокойно?