"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

— Это — этот опыт — должен... что-то делать. Для тебя. — Так, как для Ри?

Она обдумала это с доброжелательной серьезностью. — Бог... расширяет мой мир?

Или ее душу, как подозревал Пен. И она сталкивалась с этой необъятностью шесть раз в год? Одной прямой встречи — а теперь уже двух — со своим богом за всю жизнь Пена было достаточно.

— Как ты можешь это выносить? Этот демон был таким ужасным.

— Он был очень, очень плохим, — согласилась она со вздохом. — С новыми элементалями, пойманными на ранней стадии, это больше похоже на убийство цыплят. Жутких цыплят, но все же. Неприятное занятие, с которым я, к счастью, стараюсь справиться как можно быстрее.

Что означало, что тот случай на складе больше походил на казнь через повешение человека? Чио не упоминала об этом, как и Пен.

— Ты всегда будешь святой? — спросил Ри.

— Я в распоряжении бога, а не Он в моем. Полагаю, что любой момент может стать последним.

Пен предположил: — Полагаю, святой из Идау служил в окрестностях Мартенсбриджа более тридцати лет. Сейчас он уже в преклонном возрасте, но, насколько я знаю, все еще занимается этим. — Пен понял, что призвание благословенного Бройлина, должно быть, пришло к нему в середине жизни. Это должна была быть целая история, и он пожалел, что не собрал ее. Но, на самом деле, маги не задерживались среди святых, чтобы пообщаться.

Лонниэл спросила: — Орден Бастарда всегда будет держать тебя на острове Галлс? Как... как принцессу в башне?

Сравнение более приятное, чем "узница в темнице", подумал Пен.

Удивление Чио перешло в смех. — Уверена, что ученый Риеста, глава моего капитула, хотел бы этого. Но я поклоняюсь Бастарду, а не Дочери Весны. У меня нет религиозного долга удаляться от мира. У меня может быть любая жизнь, какую я смогу устроить. Ты сказал, что Бройлин был пекарем, Пенрик? Интересно, что случилось с той портнихой... Теперь я не ребенок и живу на острове в основном потому, что не могу позволить себе что-то еще. — Она задумалась. — Риеста специально держит меня в бедности?

— Не могу строить догадок, — сказал Пен, решив быть дипломатичным.

— Может быть, это просто его привычка к бережливости, — терпеливо предположила она. — В приюте всегда слишком много ртов, которых нужно кормить.

— Могут ли святые жениться или выходить замуж? — спросила Лонниэл. Пен одобрил ее жадное любопытство, если не ее прямоту.

Изерн, осознавая опасность и того, и другого, и, возможно, чтобы избавить Чио от неловкости, ответила на этот вопрос. — Я знакома с двумя младшими святыми, судьями ордена Отца, которые женаты. Друг с другом, что, должно быть, приводит к своеобразным постельным разговорам. И еще одна святая, послушница в доме Матери, с которой я познакомилась, когда помогала составлять ее завещание несколько лет назад. Так что да. Думаю, так же часто, как и другие люди.

— Ой. Я подумала, из-за ордена этого Бастарда. Может быть, там этого не делают из-за какой-то, гм, любезности к богу.

— Да, люди в нашем ордене вступают в брак. — Пенрик прочистил горло. — Волшебники, может быть, и реже. Мне дали понять, что наши демоны мешают нам быть супругами. Однако пятеро из прежних носительниц Дездемоны, то есть моего демона, каким-то образом справились с этим. Если подумать, все они были замужем до того, как стали волшебницами. Но два мага никогда не встречались друг с другом. Два демона хаоса в одном доме были бы, как бы это выразиться, переизбытком хаоса в одном месте. — Или даже два демона хаоса в одном дворце, из-за чего его и вышвырнули из Мартенсбриджа.

— А как насчет волшебницы и святого? — не унималась Лонниэл. Пен предположил, что она уже в том возрасте, когда замужество становится важным этапом ее жизни, отсюда и эта тревожная сосредоточенность.

Ее мать закатила глаза, упрекая: — Лонниэл.

— Нет, — твердо ответила Дез вслух, прежде чем Пен успел заговорить снова.

— О, очень жаль. — Она бросила взгляд на брата, продолжая безмятежно поедать грушу.

Так могут ли волшебник и святая быть друзьями?

Сидеть за столом напротив — это нормально, согласилась Дез, ошеломленная этим открытием. В одной постели было бы слишком тесно.

Ну, вполне.

— Итак,... к тебе, э-э, будут допускаться посетители, благословенная Чио? — спросил Ри нерешительным тоном. — В твой капитул?

Чио приподняла одно худенькое плечико. — Если кто-нибудь когда-нибудь придет к острову Галлс. — Она добавила, обращаясь к Лонниэл: — На самом деле у нас в приюте нет башен. Было бы здорово пожить в одной из них, если не в качестве узницы. Оттуда открывался бы прекрасный вид на акваторию и город. Намного лучше, чем в общежитии для девочек, хотя мне выделили отдельную комнату в здании капитула, когда ко мне пришло призвание. Полагаю, им понадобилась кровать в мансарде для следующей сироты.

Глаза Лонниэл заблестели, и она энергично замахала сердцевиной груши. — А можно нам приехать? И навестить тебя?

Удивленный взгляд Ри переместился на сестру. — Какая хорошая идея.

Дез, наблюдавшая за игрой, начала беззвучно смеяться. Что ж, есть сестра, которая только что заслужила немного братской любви.

Что?

Не отставай, Пен.

Изерн рассудительно сказала: — Мы все могли бы пойти погулять. Рипол, конечно, захочет встретиться и поблагодарить благословенную Чио, когда вернется.

Лонниэл оживилась при виде предложенной перспективы. Ри бросил на мать благодарный взгляд.

Изерн тоже не отстает?

О, я думаю, да.

Изерн одарила святую благосклонной улыбкой. Незамужнюю молодую женщину? Обоих?

— Имейте в виду, — сказала Чио, — ученый Риеста попросит у вас пожертвование для приюта. Он всегда делает это, кто бы ни приходил. От верховного жреца до лодочников.

— Тогда мы будем в хорошей компании, — ничуть не смутившись, сказала Изерн.

Лонниэл подпрыгнула на стуле. — О, да, давайте все вместе повеселимся, когда папа вернется.

— Мы будем вам очень рады, — сказала Чио. Выражение ее лица потеплело, когда до нее дошло, что предложение Изерн было не просто шуткой из вежливости, о которой легко забыть, а настоящим обещанием. — Всем вам.

В борьбе между восхищением Чио и тем, чтобы уткнуться лицом в свою тарелку, тарелка Ри начала побеждать. Они все наелись до отвала, и Лонниэл, и Чио продемонстрировали впечатляющие способности. Оставшейся на столе еде придется самой позаботиться о себе, рассеянно подумал Пен. Ри был не единственным, кого манила кровать. Сквозь ставни столовой просачивался серый свет, предвестник раннего летнего рассвета.

— Я должен сопроводить благословенную Чио обратно в приют, — объявил Пен в пустоту. И не будет ли это неудобно в столь поздний час? Он на мгновение представил, как высаживает растрепанную девушку у причала капитула, как посылку, и убегает обратно по воде, но нет, это было бы трусостью. Святая сегодня вечером показала потрясающий пример храбрости и выдержки, так что Пену нужно было поддержать честь... волшебников или кого-то еще. Он представил, как произносит речь за орден и Белого Бога, но был совершенно уверен, что его бог просто посмеется над ним.

— Ой. Да, конечно. — Изерн тоже пришлось оторваться от зачарованного изучения своего юного гостя. — Уже так поздно, что стало рано. — Выражение ее лица смягчилось, когда она посмотрела на сына. — Ри должен лечь спать, пока его не пришлось переносить в мешке. Я больше не могу это делать, теперь он ростом с человека.

Ри в изнеможении пробормотал что-то в знак согласия, но взял себя в руки, когда Пен и Чио поднялись. Он сумел встать, держась за спинку стула, и отвесил ей неуверенный поклон. — Благословенная Чио. Надеюсь, вскоре мы снова увидимся.

Она коснулась своего лба, рта, пупка, паха и сердца в пятикратном благословении, приложила тыльную сторону большого пальца к губам и прижала его ко лбу мужчины. — Да хранит тебя белый бог до тех пор.

— Он хранил. Не так ли? Ты бы знала.

Загадочная улыбка, но, возможно, это секрет, которым она поделилась с Ри. — Возможно.

Пен проследовал за ней в вестибюль, как возвращающийся домой парусник за лоцманской шлюпкой. Последовала суматоха выхода, Пен в смущении попросил у Изерн денег на проезд в лодке, и его бормотание извинений было заглушено ее благодарной щедростью в виде монет. Он мог бы найти ее на следующей неделе в курии и расплатиться с ней, утешал он себя.

Изерн подробно объяснила им, как добраться до ближайшей общественной пристани в устье канала Уэлдмена, где, как надеялся Пен, они найдут какого-нибудь лодочника, который рано или поздно придет на работу. Секунды две он раздумывал, не сэкономить ли ему деньги, снова пройдя пешком через весь город к пристани поближе к острову Галлс в городской акватории. Нет. Дверь Ришелонов закрылась, оставив позади радостную возню матери и сестры Ри, поднимавших его по лестнице к своей постели, и его неубедительные протесты о самостоятельности.

* * *

Утренняя заря окрасила туманный воздух на берегу в серебристый цвет, когда они добрались до пристани, где нашли сонного и, к счастью, немногословного лодочника, который ждал, чтобы приступить к своим трудам в День Бастарда. Пен усадил Чио на переднее сиденье и сел напротив нее. Лодочник оттолкнул их с силой, которая перешла в мягкое и усыпляющее покачивание.

Пен моргнул слипающимися глазами и вспомнил: — О. С днем рождения, благословенная Чио. Ты хотя бы получишь сладкий заварной крем попозже?

— Надеюсь, что так. В доме капитула действительно устраивают отличный праздник в честь Дня Бастарда, после того как мы выслушаем проповедь Риесты. У сирот разыгрывается аппетит во время послеобеденных игр в честь бога. Хотя сейчас я слишком сыта, чтобы обращать на это внимание. — Она запрокинула голову к теплеющему небу. — Ученая Изерн — щедрая мать. Интересно, знают ли Ри, Лонниэл и Лепия, как им повезло.

И, вероятно, Рипол. Нетрудно понять, кто был тем крепким связующим звеном, которое скрепляло эту семью.

— Они кажутся замечательной семьей, — продолжила Чио. — Когда-то я мечтала, чтобы меня приняли именно в такую семью. Сейчас я уже слишком взрослая для этого. — Снова это красноречивое пожатие плечами, говорящее: мне все равно.

— Это семья на позднем этапе развития, — лениво заметил Пен. — Ты видишь результаты многолетних трудов, а не сам труд. Я сам вырос в довольно большой семье, но, как последний ребенок, тоже никогда не видел, как все начиналось. Ближе к концу мы, дети, в основном, не могли дождаться, когда сможем уехать. — Старший брат Пена, Дрово, попал в компанию наемников. Его сестры, естественно, вышли замуж, но пока ничего фатального в этом нет. Самый старший, Ролш, навсегда остался в центре внимания, хотя, как барон, он, по-видимому, получал компенсации, которые ему нравились. Пенрик... что ж. Он всегда был странной уткой.

Лебедем, предположила Дез. Посмотри, ты даже одет в белые перья.

Сильно перепачканные и взъерошенные за прошедшую ночь. Белый цвет был ужасным выбором в качестве символа бога хаоса.

Вспомнив о своих сестрах, Пен подумал, что у молодой женщины есть и другой способ обзавестись семьей, на самом деле очень традиционный. Но, конечно же, купеческие кланы не одобряют невест без приданого? Он слышал, что более богатые сиротские приюты иногда давали скромное приданое своим девочкам, хотя чаще всего приютам не хватало денег даже на оплату обучения. Возможно, было бы нехорошо заронить такую мысль в голову Чио.

Вместо этого он предложил: — Принцесса-верховная жрица однажды пошутила в мой адрес, что наши друзья — это то, что боги дают нам в качестве компенсации за наши семьи. — Во время одной из их ночных бесед, подкрепленных вином, хотя он подозревал, что священные короли Вилда воспринимали семью на совершенно ином уровне.

Не настолько ином, сказала Дез, и откуда она узнала?

Чио, по крайней мере, улыбнулась шутке Пена.

Ее сиротство не было проблемой, которую он мог бы решить с помощью какого-либо своего волшебства. Возможно, это было делом рук их бога. Хотя в молитвах Бастарду нужно быть осторожным.

Да ладно, усмехнулась Дез. Почему ты думаешь, что Он не затевал эту заваруху всю ночь напролет? А возможно, и раньше. Не думаю, что тебе нужно что-то говорить.

Скупость или оппортунизм? Почему не и то, и другое...?

Лично я бы поставила на Ри. Молодой. Энергичный. Благодарный...

Здесь нет башни, из которой можно было бы спасти принцессу, заметил Пен.

Парень кажется находчивым. Он мог бы построить ее, чтобы спасти ее оттуда.

Ха.

В любом случае, Пен пожелал Чио всего наилучшего. Чем бы это ни обернулось.

Чио села и указала на сверкающую воду. — О, смотри! Лодки начинают прибывать на шествие в честь Дня Бастарда.

Пен посмотрел в том направлении. То ли большая весельная лодка, то ли маленькая галера с пятью веслами на борту плыла, обгоняя их. Она была выкрашена или недавно перекрашена в белый цвет, украшена завитушками из серебра или, что более вероятно, из олова, имитирующего серебро, украшена гирляндами и цветами, вымпелами, развевающимися в воздухе.

— Это лодка из капитула на острове Гласс, — опознала ее Чио. Она отчаянно замахала ее пассажирам, которые помахали в ответ. Улыбающаяся женщина у поручней, увидев облачение Пена, выкрикнула благословение и бросила им венок из белых цветов, который не долетел до них и упал в воду. Чио заставила лодочника свернуть к нему. Пен схватился за скамью, когда их лодка закачалась, и наклонился, чтобы вытащить цветы и отряхнуть их. Она нахлобучила венок себе на голову, и он съехал набок.

— А с острова Гласс тоже есть лодки сирот? — спросил Пен, оглядываясь в поисках таких. Украшенная флотилия маленьких судов, следовавших за кораблем капитула, казалось, была самой разнообразной, но дети были редкими среди их пассажиров.

— Нет, у Гласса нет сиротского приюта.

— Я не подумал спросить. Предполагается ли, что ты будешь участвовать в сегодняшней процессии? — Теперь уже как почитаемая святая, а не как обнадеживающий товар. Если так, то Пен собирался доставить ее с опозданием, ой.

— Мм, нет, пять орденов стараются держать всех своих святых в строжайшем секрете. Знаю, что это люди Отца и Матери, чтобы их не донимали до безумия просители. Моя задача слишком узкая, чтобы привлекать просителей, за исключением тех, кто действительно нуждается во мне. Тех обычно направляют, — на ее лице мелькнула улыбка. — Такие, как ты.

Пен не был уверен, но "промашка" может быть более подходящим термином, чем "направление", для Дня его бога.

— Сегодня утром у вас прекрасная погода для шествия, — согласился Пен. Мягкий воздух лагуны приятно овевал его лицо, хотя к полудню все искали бы тень.