Божьим словом, стилетом и пистолетом

К вечеру мы передали всю муку на разные церковные и монастырские кухни и пекарни. По городу, с быстротой лесного пожара в летнюю жару, пролетела новость о том, что монашки привезли муку, а проклятые испанцы пытались эту муку уничтожить. Пару фунтов муки, просыпанных на землю у городских ворот тем упрямцем, подтверждали эту новость. Что никак не улучшало отношение бордосцев к испанцам, фронде и семейке Конде.

Сестры-бенедектинки приютили нас в своем странноприимном паломническом доме, и утром мы отправились с деловыми визитами к нашим торговым партнерам. Мы с Элизой к своим, а Оливия с Агнессой — к своим.

Мне удалось встретиться и поговорить только с одним из моих должников, с тем, кто должен мне меньше всех — всего чуть более семи тысяч. Он признал долг и обещал его выплатить через пять дней. Что ж, срок понятный и приемлемый, за это время я успею пообщаться с остальными. А вот остальные даже не захотели со мной общаться. Привратники вежливо выпроваживали меня, хотя прекрасно узнавали, объясняя, что хозяев нет дома. Не знаю, может их действительно нет, и они где-то в отъезде, или они есть, но не хотят платить. Мне лень разбираться. Так что я вернулась к первому купцу, который безмерно удивился моим повторным визитом.

— Послушайте, Жан-Поль, я не буду ходить вокруг да около, мне недосуг, посему буду краткой. Мы давно знаем друг друга и давно ведем совместные дела, так что вы давно убедились — я слов на ветер не бросаю. Так вот, перехожу к делу. Вы и другие важные люди в Бордо задолжали мне и моим друзьям более ста десяти тысяч ливров. На все эти деньги у меня есть соответствующие документы. Мы хотим получить все эти деньги не позже чем через неделю. В противном случае... Я не хочу даже думать, что случится с вами, вашей семьей и вашим делом в противном случае. Но факты таковы: Мазарини официально поручил мне вести переговоры о сдаче города — я привезла письмо Его Преосвященства для принца Конти с предложением почетной капитуляции. И я хочу, что бы вы знали — кольцо блокады вокруг Бордо постоянно сжимается. Я рассталась с королевской армией менее чем в дне пути, так что за неделю она подойдет вплотную к стенам. Но мне обещали не торопиться с началом осады и подождать окончания моей миссии. Если я получаю упомянутые деньги, вам тут станет нечем платить наемникам, и они либо взбунтуются, что облегчит штурм города королевскими войсками, либо они уберутся в Испанию не солоно хлебавши, на что мы рассчитываем. Мазарини гарантирует им возможность свободно уплыть из города в Испанию, но это время не бесконечно. Затем объявляется перемирие, и мы окончательно договариваемся о возврате Бордо под власть короля в спокойной обстановке, без смертоубийств. Если в указанный срок я не получу упомянутые деньги, и наемники не покинут Бордо, то город будет осажден и с моря и с суши, изнурен осадой, затем взят штурмом и как водится по обычаю будет отдан на три дня солдатам для разграбления. И в этом случае мои люди не будут щадить никого и постараются хоть как-то компенсировать причиненные вами убытки. Вряд ли вы выживете, а что сделают с вашими женщинами, уверена вам не требуется объяснять?

— Ваша милость, я все это понимаю. Лично я выплачу вам все до последнего лиарда. Я также поговорю об этом с теми, с кем веду дела, и добьюсь выплаты от них. Затем постараюсь вывести семью из города, скорее всего к партнерам в Англию, даже там уже спокойнее... Но я не решаю все это один. Более того, в Бордо, мы, купцы и банкиры уже давно почти ничего не решаем. Даже эта проклятая семейка Конде, втравившая нас в это, тоже не решает уже ни черта. Все решает Ормэ! Ормэ и ее лидеры — Кристоф Дюртет и Пьер Виллар.

— Хммм... Из-за этой проклятой войны я была лишена возможности получать новости из Бордо. Расскажите подробнее, что это за "Ормэ" и кто такие эти Дюртет и Виллар?

— Видите ли, ваша светлость, госпожа виконтесса, Ормэ (Parti de l'Ormée) — это такая организация городских низов. Название происходит от площади, на которой растут вязы и на которой они собирались первоначально. Ормэ захватила власть в Бордо вооружённым путём еще два года тому, и уже более года контролирует Бордо почти самостоятельно как структура городского самоуправления и общегородская корпорация. Ормэ поначалу декларативно поддерживала "фронду принцев", но всегда проводила и проводит в городе собственную политику, и Конде с этим ничего не может сделать. Ормэ опирается на городскую бедноту, мелких торговцев и ремесленников, впрочем, некоторые весьма состоятельные люди тоже поддерживают Ормэ. Ормэ отстранила от власти прежнее чиновничество, дискриминирует богатые слои, и меня в том числе, и всех тех кто должен деньги вам и вашим друзьям. Ормэ подвергала жёстким репрессиям сторонников Мазарини, так что вам лучше о нем не упоминать.

— Немного понятнее, это интересная информация... Продолжайте, пожалуйста, я вас внимательно слушаю.

— Так вот, лидеры этой Ормэ... Первым лицом по факту является Кристоф Дюртет — бывший мясник, до фронды он занимал должность солиситора (судебного представителя обвинения). Его ближайший соратник Пьер Виллар был адвокатом. Дюртет фанатичный приверженец радикально-популистской программы этого движения, великолепный и убедительный оратор и уличный вожак. Честен, беден, фанатичен, скромен. Виллар больше ориентируется на собственные карьерные и финансовые интересы, был склонен к махинациям в прежние времена. По городу давно и настойчиво ходят слухи, что Виллар поддерживает тайную связь с правительственным лагерем. Обоих отличает крайняя неразборчивость в средствах, решительность и жестокость. Оба, особенно Дюртет, очень популярны в городских массах.

— Это интересно, очень интересно. Коль этот Виллар ориентируется на свои личные интересы, то с ним можно будет договориться. Уверена, что в его интересах сохранить город, а не оказаться на руинах... Что еще важного можете сказать?

— Символы Ормэ вяз, красный флаг и голубь как птица мира и свободы, противостоящая "чёрному ворону тирании". Девиз Ормэ: "Vox Populi, Vox Dei — Глас народа, глас Бога".

— Это еще интереснее, уже есть общая база для начала разговора.

— Говоря "высоким штилем" политики, социально-политическая программа Ормэ основывается на самоуправлении. Ормэ предлагает "народную монархию", где власть осуществляют король и народные собрания. Действующей моделью является сама Ормэ: вопросы решают общегородские сходы, исполнительным органом выступает выборная "Палата тридцати". Формальное присутствие принцев в городе создает видимость своеобразного легитимизма. Но принцы в Бордо давно уже марионетки, разрываемые на части Ормэ и захватчиками-испанцами. Ормэ издает газеты Courrier bordelais и Courrier de Guyenne, и идеологические манифесты L"Apologie pour l"Ormée, Histoire véritable d"une colombe.

— Ух ты, какие интересные и талантливые люди, даже газеты и манифесты издают.... Кстати, а у вас они есть? Любопытно было бы ознакомиться, может оказаться полезным для переговоров.

— Нет, но я смогу многое собрать...

— Будьте столь любезны, сделайте одолжение, соберите все их издания, сколько сможете, к завтрашнему вечеру. Насчет власти в городе я поняла, она у Ормэ. А деньги? Эта Ормэ все конфисковала?

— Нет, конечно же! Пыталась, но из этой затеи ничего не вышло.

— Это прекрасно.... Вы сможете организовать мне встречу с этим самым Вилларом послезавтра, после полудня?

— Газеты и манифесты соберу, это не сложно. А вот насчет встречи с Вилларом ничего обещать не могу — он человек плохо предсказуемый. Но я постараюсь договориться и сообщу результат завтра к вечеру. Вы где остановились?

— В доме для паломников сестер-бенедектинок, это...

— Я знаю, где это. Тогда до завтра, я побегу?

— Подождите немного. Вот список должников, сумму я уже вам называла. Сможете выбить из них все долги — ваши три процента с того что выбьете.

— Десять процентов! — он тут же начал торговаться, что ж это радует.

— Пять. И вся сумма через пять дней. Не позже. И это мое последнее предложение. После в ход пойдет Ultima Ratio Regnun!

— Хорошо, ваша светлость, госпожа виконтесса, я все сделаю.

Я вернулась в дом монашек-бенедектинок, который дал нам приют. Условия в нем простые, спартанские, ничем не отличающиеся от тех, что были в моей школе. Так что для меня все это было привычно. Вскоре вернулись и мои подруги — Оливия и Агнесса. Они не смогли поговорить ни с кем — привратники их даже не впустили и выгнали без всяких объяснений. Ну что ж, я это запомню. С этими хитрецами мы потом поговорим отдельно.

На следующий день я встретилась с принцем Конти. Это оказалось проще пареной репы — я назвала страже у ворот свое имя и титул и меня незамедлительно проводили к принцу-изменнику, в его рабочий кабинет. Конти встретил меня вполне вежливо, но разговаривать с этим мерзавцем и изменником мне было крайне неприятно, но что поделать, приходится. Я передала ему письмо от Мазарини и надеялась быстро уйти, сказав:

— Я зайду за вашим положительным ответом завтра в это же время.

— Подождите, мадам, подождите, не так быстро. Располагайтесь, а я пока прочитаю письмо. Полагаю, вы знаете, о чем оно? И может, хотите вина?

— Благодарю, но от вина откажусь — все переговоры я предпочитаю вести с трезвой головой. А о содержании письма я знаю только вкратце — в нем условия вашей капитуляции. Весьма почетные условия, как мне сказал Его Преосвященство.

— Вот как? Что ж, я прочитаю и сообщу вам свое решение. Пока подождите...

Я расположилась в одном из кресел, а Конти сел за стол, распечатал письмо и погрузился в чтение. Ну что ж, подожду немного, может завтра и приходить второй раз не придется?

Тишина в кабинете была прервана возгласом Конти:

— Да как он посмел???

А далее Конти "изрыгнул" жуткий поток грязных ругательств, проклиная Мазарини, короля, церковь, меня, моих родителей, и вообще всех людей на свете. И я не выдержала, выхватив стилет и пистолет, и в два каких-то безумных прыжка преодолела просторный кабинет и оказалась за спиной у Конти, продолжавшего ругаться. Я сразу ткнула стилетом в его правую руку, чуть выше локтя, и кажется, я перерезала ему сухожилие. Теперь, если какой-либо врач не сотворит чудо, он не сможет держать шпагу.

— Послушай, ты, плюгавая уродливая испанская подстилка, тебе сделали более чем щедрое и благородное предложение. Тебе, изменнику, по которому давно плачет виселица! Прекращай ругаться и прими свою судьбу, пока она еще добра к тебе!

— Да я тебя! — ругаться он прекратил, но попробовал закричать — Стра...

Но издал только короткий хрип — невозможно кричать, когда стилет упирается тебе в шею, под подбородок.

— Закрой свой грязный рот, сын шлюхи и брат шлюхи! — я была очень разозлена и перешла на простонародный окситанский, в самом грубом его варианте. — Ублюдок, закрой рот и внимательно слушай, что я тебе скажу. Люди, которые прислали меня сюда, сделали тебе очень щедрое и благородное предложение. Ты отказываешься его принять — это твое право и твои проблемы. Но эти же люди, а они настолько могущественны что не столь давно возвели на эшафот свергнутого короля, так вот, они просили тебе передать, что если не дай Бог со мной хоть что-то случится, даже сущий пустяк, ты попадешь на виселицу, а твоя шлюха-сестра, которая и заварила всю эту дерьмовую кашу с вашей трижды проклятой фрондой, будет продана в самый грязный бордель Лондона! Ты понял? (это я добавила уже по-английски, сама не понимая почему). Если понял, то медленно закрой и открой глаза. (это я сказала уже по-французски).

Он выполнил мой приказ.

— Отлично! А теперь, я немного ослаблю нажим, а ты напишешь положительный ответ Его Преосвященству. И получив твое письмо, я уйду. А тебе и твоей сестрице, я рекомендую немедленно сесть на корабль и отплыть в Испанию, в ее колонии в Новом Свете, куда угодно, хоть в к черту в ад. Если понял, то медленно кивни.

Конти медленно кивнул головой.

— Все, шутки кончились, бери перо и пиши вежливый ответ Его Преосвященству.

Только когда Конти расчистил стол для того что бы написать ответ, я увидела привезенное мной письмо — оказывается их два! Одно от Мазарини, а второе от короля! И ругался Конти по поводу именно королевского письма. Я быстро прочитала письмо короля — все тоже, что и говорил Мазарини, вежливо, но менее формально, я бы сказала, что я сама так бы написала брату. И из-за этого Конти ругался? Я слишком мягко его назвала... Ну да ладно, пусть напишет письмо с ответом, я заберу его и уйду, и уже не увижу никогда.

Комментарий на полях рукописи тем же почерком, но другими чернилами:

"Никогда не говори никогда. Я была уверена, что Конти сбежит в Испанию. Но он не сбежал, сдался, позже примирился с королем и даже женился на племяннице Мазарини. Снова начал интриговать и устраивать заговоры. В итоге я его убила. Жалею, что не сделала это еще в Бордо, и этот изменник прожил целую дюжину лишних лет"

Конти написал ответ — он принял условия короля и Мазарини. Бордо будет сдан мирно, без штурма. Я забрала это письмо и сказала:

— Прекрасно, вы приняли мудрое решение, сохранив множество жизней. И упаси вас Господь передумать или пытаться хоть как-то навредить мне! Мы вас везде найдем в этом случае! Прощайте!

— Прощайте, мадам, — едва слышно ответил Конти.

Эта короткая встреча меня утомила больше чем день, проведенный в седле, или сутки "охоты" на мародеров. Я вернулась в монастырский дом для паломников, прилегла отдохнуть и мгновенно уснула.

Вечером меня разбудили подруги.

— Что-то случилось?

— Да, случилось, но ничего страшного, — ответили Элиза и Оливия хором, — У нас гости.

— И кто же?

— Мы их не знаем, говорят жены банкира и купцов.

— Хмм, посмотрим... — я умылась, привела себя в порядок, проверила, как выскакивает из ножен стилет и легко ли достать револьвер. Убедилась что оружие у меня в полном порядке, как и всегда. Что ж, можно идти на встречу с незваными гостьями.

Двух дам из числа наших гостей (всего их было шестеро) я узнала. Первая — это действительно жена одного купца, а вторая — жена банкира-менялы, с которыми я уже много лет веду дела. Я встречалась с ними раньше, поскольку эти дамы принимают живейшее участие в делах. Это именно их слуги сказали мне, что хозяева в отъезде. Они уже вернулись?

— Добрый вечер, дамы! И что вы хотите нам сказать?

— Госпожа виконтесса, нам передали, что вы требуете срочной уплаты по векселям, договорам и срочно хотите изъять ваш вклад из нашего банка. Это так?

— Да, именно так, вас правильно информировали. Но почему пришли вы, а не ваши мужья, которые подписывали все упомянутые документы?

— В настоящее время многим мужчинам, особенно тем, кто известен, как наши мужья, опасно появляться на улицах.

— Вы получили полномочия ваших супругов расплатиться?

— Не совсем, ваша милость.. Мы хотим понять, почему такая срочность? Мы ведь много лет ведем дела совместно, и изымать такие суммы из дела одномоментно — это громадные убытки и разорение.